ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Девственница для альфы
Пятая колонна. Made in USA
Шпага императора
Дороже жизни
Все случилось на Джеллико-роуд
Как убежать от любви
Как обучиться телепатии за 10 минут
Женщины созданы, чтобы их…
4321
Содержание  
A
A

— Куда же именно, почтеннейший наставник? — спросила я. — Я понимаю, что вчера сделала нечто, поразившее моих учителей. Не мог бы ты рассказать мне, что это было и пояснить, на какие мои способности намекаешь?

Он еще раз посмотрел на меня, и я почувствовала: оценивает. Мастер словно хотел удостовериться, смогу ли я совладать с тем, что он собирался мне поведать.

— Ты сделала то, что не делалось сотни лет на этой планете. Ты «связала» между собой более чем два разума. Не только ты осознавала мысли своих учителей, но и они осознавали и твои мысли, и мысли друг друга. В руках человека безнравственного такая сила может стать опасной — с ее помощью можно управлять большими группами людей. Тем не менее, тебя хорошо знают у нас на планете, и никогда ты не выказывала никаких склонностей к злоупотреблению имеющейся, как ты показала, у тебя силой. — Он чуть отстранился, не сводя с меня взгляда. — Если о твоей силе станет известно, тебя будут упорно разыскивать враги и, возможно, попытаются использовать эту силу как оружие против нас.

Я стояла, точно оглушенная. Слишком много всего внезапно обрушилось на меня. Сначала — известие об исчезновении моей естественной преграды, потом — что я сильнейший телепат-землянин за последние сто лет, и вот теперь — это. Что еще свалится на меня, кроша в пыль всякое мое понятие о себе самой? Глубоко, пусть не без дрожи, вздохнув, я сказала:

— В таком случае эту силу нужно хранить в тайне, как это возможно в учреждении, подобном Звездному флоту. Я не желаю, чтобы меня использовали в качестве оружия ни против моего народа, ни против других.

Мастер кивнул, и я закрыла глаза, словно пытаясь отвратить то, что, как я знала, должно было еще последовать, и спросила:

— Что ты еще мне скажешь?

— При соответствующих упражнениях ты способна развить и телекинетические возможности; ты сможешь двигать и очень большие предметы, и предметы поменьше. — Я почти слышала в его голосе недоговоренность.

— Опасно ли мне все это знать? — спросила я, все еще не открывая глаз.

— Благодаря этому знанию последние глубинные преграды в твоем мозгу, не дающие использовать все те силы, о которых мы говорили, скорее всего, падут, и силы эти выплеснутся наружу, и их ничто не будет сдерживать, да ничто и не сможет. Но мы идем на этот риск: если такому суждено случиться, пусть это случится теперь, когда тебе могут помочь и чему-то научить. Лучше сейчас, чем в будущем, когда рядом не окажется никого, кто смог бы тебя поддержать. От тебя потребуется многое, если ты пойдешь на это.

Я открыла глаза и посмотрела вокруг, видя все будто впервые. В каком-то смысле я заново родилась. Если то, что говорил мне этот колинарский мастер, правда, то я смотрела на совершенно иную, чуждую жизнь по сравнению с той, что я знала раньше. Я чувствовала скрытую энергию и мощь моего разума и тела, и раздумывала, хватит ли мне сил и мужества сдержать и обуздать эти стихии, не уничтожив всего того, что я считала собой, своей душой. Вокруг меня рассыпался на куски остаток жизни.

— Выбора у меня нет, так ведь, — тихо сказала я. — Раз ты сказал мне это, я останусь здесь до тех пор, дока не смогу управлять тем, что, чувствую, бушует во мне.

— У тебя есть выбор: остаться — или уйти; учиться — или остаток жизни бороться с этими силами. Заставить тебя остаться мы не можем.

Я вздохнула.

— Может быть, вы не в состоянии силой оставить меня здесь, но мое знание вашей культуры и того, что может случиться, если я решусь уйти, вынуждает меня остаться. Я останусь. Не обещаю, что вам понравятся чувства, которые я, скорее всего, стану излучать телепатически — я не могу отказаться от своего происхождения, да и не желаю. Во мне — лишь земная кровь. Я не в состоянии избавиться от чувств, как вы, вулканиты.

— Мы осознаем это и готовы к тому, чтобы защищаться. Ты остаешься с нами и будешь учиться?

— А мои обязательства перед Звездным флотом? Перед моим напарником, Пэном? Как быть с ними?

— Звездный флот уведомят, что твоя учеба продлится гораздо дольше, чем первоначально планировалось. Тебе уже в самом начале предоставили бессрочный отпуск для занятий с нами, поэтому их это не удивит. Что же касается твоего напарника, то ему придется научиться, как взаимодействовать с тобой и твоими новыми возможностями; некоторые из последних могут повлиять на него. Мы с удовольствием дадим ему возможность смотреть, учиться, помогать тебе. Так ты остаешься?

— А остальные? Мои друзья, которые хотят знать, что со мной? Моя семья? Те, с которыми я живу сейчас? У меня сейчас нет того, кого вы бы назвали парой. Что если я, глупая землянка со всеми своими земными чувствами, полюблю?

— Все подобные вопросы мы станем решать по мере их возникновения. Тем, кто захочет узнать, что мы сегодня обсуждали, ты можешь говорить так много — или так мало — как сочтешь нужным. Но определенные знания можно передавать, лишь безоговорочно доверяя человеку.

Колинарский мастер не сводил с меня глаз.

— Я остаюсь.

Так началась моя учеба у колинарских знатоков, и училась я не тому, как управлять своими чувствами, а умственной дисциплине, необходимой, чтобы выжить рядом со своими новыми силами и овладеть ими. Я не догадывалась и о малой толике того, через что мне предстояло пройти, с чем столкнуться, что испытать, прежде чем я наконец снова окажусь на борту корабля Звездного флота.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

РЕДКОСТНЫЕ УЗЫ

1. ВОЗВРАЩЕНИЕ НА ВУЛКАН

Высокий темноволосый вулканит широко шагнул с площадки транспортера в главной приемной вулканитского отделения Академии Звездного флота. Когда он оказался в лучше освещенной части комнаты, оператор транспортера заметил, что волосы прибывшего не черного, обычного для большинства вулканитов, цвета, а темно-красного.

— Коммандер Сипак; явился выполнить особое поручение, — заявил мужчина ростом пять футов и десять дюймов, остановившись перед оператором. — Прошу разрешения подняться на борт. — Хотя он нуль-транспортировался и не на борт какого-то корабля, однако входил в военизированное учреждение, и заведенные правила оставались в силе.

— Разрешение дано, сэр, — сказал оператор. — Мне приказано сообщить вам о необходимости по прибытии явиться к адъютанту начальника филиала, сэр.

— Благодарю, мичман.

С этими словами вулканит повернулся и направился к двери.

Сипак был очень необычным вулканитом, даже более необычным, чем сам Спок. Полукровками родились и тот, и другой (Спок унаследовал земные гены от матери, Сипак — от отца), но Сипак второй раз в жизни оказался на родной планете, улетев с нее почти сразу после рождения. Мать его, известную на Вулкане целительницу, звали Т'Арен. Отцом его был Дэвид Эйллард, отставной дипломат Звездного флота. Однажды Эйллард получил назначение в посольство Земли на Вулкане и познакомился с Т'Арен на каком-то дипломатическом приеме. Они полюбили друг друга и решили создать семью. Тот, с кем Т'Арен была до этого помолвлена, погиб (в результате несчастного случая) незадолго до намеченного бракосочетания, и она стала вольна выбрать себе другого мужа. Смешанные браки в те времена еще оставались нечастым явлением, но семья Т'Арен приняла ее муже с распростертыми объятьями — насколько позволяла вулканитская сдержанность. Конечно, тому немало способствовало, что среди их дальних родственников оказались посол Сарек и леди Аманда.

Пара счастливо прожила несколько лет; Дэвид продолжал службу в дипломатическом корпусе. Но вот Т'Арен забеременела. Беременность протекала тяжело даже с учетом того, что Т'Арен вынашивала вулкано-земной плод. Несмотря на ускоренное родоразрешение, предпринятое с целью спасти мать, Т'Арен все равно умерла, но ребенок, Сипак, выжил.

Дэвида Эйлларда смерть жены опустошила. Он оставался на Вулкане около года, пока не стало ясно, что Сипак выживет и будет прекрасно расти, а затем попросил перевода обратно на Землю. Тогда же он вышел в отставку, покинув дипломатический корпус, и нашел работу преподавателя в своей возлюбленной Шотландии, где прошло его детство и где по-прежнему жила большая часть его семьи.

24
{"b":"40861","o":1}