ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Сын лекаря. Королевская кровь
Рождение дракона
Год без покупок
Ведьма по распределению
Тостуемый пьет до дна
Секретарь для некроманта
Брат ответит
Быть интровертом. История тихой девочки в шумном мире
Непрощенные
A
A

Нина оживилась, с удивлением спросила:

- Вы бывали в Чите?

- Доводилось. - Колбаковский доволен, что растормошил ее, подмигивает безадресно, разъясняет всем сразу: - В Чите нету стоков для дождевой воды, она прет с сопок по улицам, а Большой остров в низинке, вот его и затопляет.

Похоже, Колбаковский рад, что может сообщить об отсутствии стоков, а Нина огорчена, что эти сведения не в пользу ее города, А Колбаковский подзуживал:

- Чита! Чп та, чи не та. Есть Чикаго, а есть Читаго. Чита город областной, для народа он пужпой... Как не надсмехаются над ней, бедняжкой!

Нина на подзуживание не поддалась. Спокойно, как бы растолковывая непонятливому собеседнику, она сказала старшине:

- Некоторые военные не жалуют Читу и вообще Забайкалье.

Из тех, которые там служат. Наверное, жалеют, что не стоят в России или где-нибудь в благословенных краях - Грузии, Молдавии, Украине. Там-то и климат поласковей, и с продуктами посытней. Рвутся туда душой. Поэтому Чита для них - пыльная, серая, забытая богом, они называют ее всесоюзной гауптвахтой.

Остроумно? Я не нахожу.

- Строгая ты, дочка, - сказал Колбаковскпн. - А как там поживает маньчжурская ветка?

- Как всегда.

Кулагин спросил:

- Что это - маньчжурская ветка?

- Это ответвление от железной дороги в сторону города Маньчжурия.

- Китайский город, - уточнил Колбаковский.

- Да, китайский. От него начинается КВЖД.

- А это с чем едят? - спросил Логачеев.

- КВЖД - Китайско-Восточная железная дорога.

- Мерси за справки, - сказал Свиридов, хотя вопросы задавал не он.

- Не стоит благодарности. А вам, старшина, скажу откровенно: человек я не пришлый, коренной, поэтому люблю Забайкалье и Читу.

- Да я что? Я так, - с улыбкой сказал Колбаковский. - Читинский патриотизм нам знаком. Значит, ты чалдопка?

- Конечно.

- Чалдонами да гуранами кличут местных жителей, коренных забайкальцев, - не без важности пояснил Колбаковский высокому собранию. - А вообще-то гуран - это дикий козел. Между прочим, в Забайкалье живут русские, буряты, эвенки, якуты, много смешанных браков.

- И я от смешанного, - сказала Нина. - Отец русский, мать бурятка.

- Надо же! - удивился Симоненко. - Потому и смахиваешь на китайку. А в паспорте как пишешься?

- Русская, - сказала Нина.

- Законно, - сказал Свиридов. - А Чита лучше Иркутска?

- Ну, это извечный спор! Кому Иркутск больше нравится, а мне - Чита. Иркутск чем берет? Ангарой. А так - старинный купеческий город с переулками да закоулками. А Чита спланирована вроде Ленинграда - улицы прямые, как стрелы. Вокруг нашего города сопки в багульнике, в лиственнице, сосне, березе, недалеко озеро Кенон, чудесный уголок, проезжать будем. Знаете, как весной красиво: зацветает багульник - и сопки заливает лиловым цветом. А осенью сопки в золоте: березы и лиственницы желтые, а тут еще солнце подсвечивает, знаете, как красиво!

- Знаем, дочка, - сказал Колбаковский. - Я неоднократно приезжал из Монголии в Читу. У меня в Читаго даже знакомая была, в военторге работала.

- Товарищ старшина выбирает, с кем знакомиться, - сказал Свиридов.

Колбаковскпй игнорировал шутку. Солидно, с достоинством произнес:

- В Чите штаб Забайкальского военного округа на площади Ленина помещается. Затем округ превратили во фронт. - Это всем, чтоб оценили познания старшины Колбаковского. А это Нине: - Пет спору, оправа у Читы красивая, а сам город не блещет!

- Верно, Чита не благоустроена, не везде тротуары и мостовые, мало канализации, мало крупных зданий. Но это все наживное, город молодой, после войпы наверстает. С такой планировкой Чита себя еще покажет!

На щеках у Нины сквозь бледную смуглость проступил бледный румянец. Что-то в ней было трогательно-милое, - может, оттого, что нерасторжимо соединилось русское с бурятским. В мальчике, в Гоше, бурятского меньше, видимо, отец его русский. Но на мать он похож. А кто Гошин отец и где он? Собственно, какое мне до этого дело? Вероятно, на войне был, как и все. Да, а в Нине есть нечто девичье, милое.

- Вот увидите, покажет! Так что милости просим, разобьете самураев приезжайте к нам в Читу, не пожалеете.

"И она знает, куда мы направляемся. Военная тайна! Шила в мешке не утаишь", - подумал я, а Свиридов брякнул:

- Приедем, Нинон! Выбирай любого из нас...

- Меня зовут Нина. - И она так посмотрела на Свиридова, что тот осекся. Поделом тебе, менестрель двадцатого столетия.

Молчун Рахматуллаев сказал:

- Нина, а ты похожа на мою сестру, она узбечка.

Нина улыбнулась. И молчун Погосян сказал:

- Каждый город хороший, где живут хорошие люди.

- Правильно, товарищ Погосян! - веско сказал Колбаковскпй. - Но я расширю твое замечание: не только город, а любое место красят собою - кто? Красят собою люди! Возьмем хотя бы Монголию. Я там не един годочек отбухал, в Семнадцатой армип служил, не слухом пользуюсь. Так что мы имеем в Монголии?

В Монголии мы имеем: полупустыня, камни, пески, ковыли, безводье, зимой пятьдесят мороза, летом пятьдесят жары, обитали в землянках. Край наисуровый, а монголы добрые, гостеприимные, бесхитростные, честные. Так что получается? Получается: через тех мопголов и сама страна делается доброй и радушной, хотя климат дикий. Там наша Семнадцатая давненько загорает, и ничего, прижились. И с цирикамп, с даргами крепко дружили. Цирик - это кто? Солдат. Дарга - это кто? Командир. А крестьяне по-пхпему араты. Славнецкий народ! И русский для них как брат, ей-богу. Завсегда приглашали нас на свои надомы. Надом - это что? Конное состязание. Колбаковскому хотелось закурить, он уже сунул папиросу в зубы, по спохватился. Поколебавшись, идти курить к выходу или повременить, спрятал папиросу в пачку:

желание рассказывать перебороло. - Ну, как надом проходит?

Рассказать?

- Беспременно и обязательно, товарищ старшина! - сказал Свиридов. - С подробностями и в лицах.

- Так-с. - Колбаковский выдержал паузу. - Ну, надом устраивают в степи. Степь там - конца-краю не видать. На старте собирается всадпиков пятьсот, а то и до тыщп. Наездниками бывают чаще пацаны и пацанки, но бывают и взрослые. Со старта все срываются, как оглашенные. Первые версты идут кучно. Потом образуется колонна, потом и она растягивается, разрывается. Стало быть, скачут ребятки. А их сродственники скачут сбочь, за кордоном конной милиции. Надобно вам заметить, что участников надома сопровождают конные милиционеры от этапа до этапа.

90
{"b":"40877","o":1}