ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Волнистые безбрежные пески. "Виллис" генерал-полковника Плиева обогнал колонну советской кавалерийской дивизии. Зной.

Пыль. Сушь. Исса Александрович заметил: кавалерист в выгоревшей гимнастерке вяло клонится к шее коня, обхватывает ее - не удержался, упал наземь. На помощь бросились товарищи, приподняли. Плиев остановил машину, вылез. Подошел поближе:

- Ты ранен, сынок?

- Никак нет, - еле слышно прошептал молоденький, безусый солдат опухшими, истрескавшимися губами. - Что со мной, не пойму. Затмение какое-то, слабость...

- Возьми себя в руки, преодолей слабость. - сказал Плпев. - В бою советский солдат может упасть только мертвым!

Усилием воли кавалерист заставил себя встать на ноги. Стоял, шатаясь, боясь упасть. Тронул стремя, поправил. Плпев одобрительно сказал:

- Молодец, сынок! Ты поборол крайнюю усталость. Держись и дальше!

- Слушаюсь, товарищ командующий...

- Скоро будет вода... Японцы отравляют колодцы стрихнином, забивают трупами верблюдов. Мы копаем новые, но волы не находим... И все-таки она будет! И колодцы захватим, и самолетами подбросят, и реки скоро пойдут... Держись, солдат!

- Слушаюсь, товарищ командующий...

В эту фразу, повторенную дважды, безусый конник вложил столько взбадривающей самого себя надежды, что Плпев кивнул.

похлопал его по спине. И, поборов жалость к юнцу, неокрепшему, незакаленному, которого мог забрать в машину, но не забрал: чти за пример будет для остальных, все же устали, все на пределе, - Исса Александрович сел в "виллис"), поехал влоль колонны, не оглядываясь. Машину болтало и трясло так, что хватался за скобу, того и гляди вывалишься. Тряска прямо-таки выворачивала душу.

- Товарищ командующий, разрешите обратиться? - сказам шофер. - Как непонятно все ж таки устроен мир! Где холода, где жара, где воды - во, залейся, по горло, а где она на вес золота.

- Философ. - усмехнулся Плиев. - Господь бог так сотворил.

точнее - натворил... А без шуток: я вот сейчас частенько вспоминаю родные края, Северный Кавказ. Горный воздух, цветущие сады, бурные потоки, водопады, бесчисленные родники... В тех родниках вода слаще меда!

- Меда в данный момент не хочется, - сказал шофер. - Хочется водички, аш-два-о...

- Будет. Только не тряси так. внутренности выворачиваешь.

- Такая дорожка, товарищ командующий. - философически ответил водитель.

Поздним вечером на привале Плиев встретил Цеденбала. Оба были пропыленные, усталые, осунувшиеся. На юге отдаленно погромыхивал бон, из-под полога палатки пробивалась свежесть.

Плпев расстегнул ворот гимнастерки, глубоко вздохнул. Цеделиал сказал:

- Товарищ Плиев, я побывал в передовых монгольских частях. Высокий порыв! Стремятся не отстать от советских частей.

- Отставать нельзя, товарищ Цеденбал... Получен приказ командующего фронтом. Учитывая успех наступления Конно-механизированной группы, маршал Малиновский требует еще больше увеличить темп.

- Выходит, сами напросились?

- Вообще весь Забайкальский фронт стремительно продвигается, я потом скажу об этом... Что касается пашен Группы, то мы должны тринадцатого августа взять город Долоннор. Четырнадцатого - овладеть городом Чжанбей, затем - Калганским укрепрайоном. В последующем продвигаться на Жэхз.

- При таких сроках темп продвижения придется увеличить!

- Думаю, нам по плечу... Подвижные механизированные группы уйдут вперед! А главные силы - за ними, во втором эшелоне... Надо упредить противника, раньше его выйти к горам, где.

местность удобна для обороны, и овладеть важнейшими пунктами Большого Хингана...

- Поэтому вперед и вперед?

- Именно... Теперь о действиях Забайкальского фронта... На всех операционных направлениях развиты исключительные темпы наступления. Под ударами фронта рушится тщательно подготовленная оборона. Японские армии, тридцатая, сорок четвертая полевые и четвертая отдельная, теряют связь и взаимодействие, в войсках противника нарастает паника. Успешно развертывается также наступление Первого и Второго Дальневосточных фронтов...

И подумал: "Что же пророчества генерала Никифорова? Похоже, правда за мной:... Хотя по говори "гоп", пока не перепрыгпешь". И вспомнил еще один разговор с Никифоровым. Тот доложил, что штаб приступил к оформлению решения на предстоящую операцию, в общих чертах подрабатываются план и боевые распоряжения. "Из чего же вы исходили, разрабатывая проект решения командующего?" - спросил Плпев. "В основу его, как обычно, положено предварительное боевое распоряжение штаба фронта", - недоуменно ответил Никифоров. "А я считаю, главные усилия войск Группы целесообразно перенести с Калганского на Долонпорскоо направление. Это, как вы понимаете, коренным образом меняет проект решения)). - "Но это противоречит боевому распоряжению штаба фронта!" - "Противоречит. Поэтому нужно подготовить обоснованное предложение и сегодня же доложить маршалу Малиновскому. Вот смотрите..." На оперативной карте Плиев показал что и как, разъяснил мотивы, побудившие выдвинуть новые предложения, преимущества перенесения главных усилий на другое направление, приводил расчеты, обеспечивающие значительное повышение темпов наступления, но Никифоров с еще большим недоумением твердил: "Мы не можем этого. Не можем..." А маршал Малиновский с изменениями согласился!

На солдатский манер - одну полу буркп под себя, другою укрылся устроился Плпев в машине на ночлег. Тело ныло, голова мутная, нехорошая. Заснуть - взбодрился бы. Но сна-то и не было. Перед глазами вставало увиденное за день, донимала мысль:

тринадцатого нужно взять Долоннор, отсюда до города триста километров, за сколько пройдем и каково будет сопротивление японо-маньчжурских войск? Умри, Исса Александрович, а тринадцатого Долопнор должен быть взят! И тогда тринадцатое число станет счастливым. С этой мыслью и заснул наконец.

С ней и пробудился! Нечего прохлаждаться, скорей в путьдорогу. До Долоннора триста километров? Кладем на день по сотне километров, стало быть, за трое суток будем у города, а то и быстрее. Захватить же его надо бы с ходу. Если это получится - с ходу, избежим потерь, не упустим время.

77
{"b":"40878","o":1}