ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Навались, навались, у кого гроши завелись! - кричал квасник, стоя в одном сапоге, а другим раздувая трехведерный самовар, сыпавший на траву искры.

- Мятные пряники, вяземские... Сам бы ел, да сыт покуда, съел полпуда. Захочу - пуд сворочу!.. Мятные, вяземские, на меду...

- Вот оно, счастье! Без проигрыша! Драгоценные вещи и предсказания судьбы... Только за три копейки!

- Да разве это горшок? Горшок должен звенеть колоколом!

- Сам ты колокол, пустобрех... Слушай! Али оглох?

Еле выбрались Шурка и Катька из месива баб, лаптей, мужиков, граблей, ситца.

У церковной ограды они увидели новое восхитительное зрелище. Щеголеватый парень с чубом, выбившимся из-под коричневого бархатного картуза, сдвинутого на правое ухо, стоял, прислонясь к ограде, и держал на ремне черный ящик. Под стеклом, на сиреневом плюше, ослепительно блестя, плотно лежали золотые и серебряные вещи - часы, портсигары, цепочки, кольца и брошки. Покуривая папиросу, парень искоса щурился на свое богатство, подкидывая на ладони малюсенькие костяные чурбашки с крапинками. Он никого не зазывал, а мужиков около него толпилось множество. Все рассматривали ящик, прищелкивали языками; иные сомневались - настоящее ли это золото и серебро, другие уверяли, что настоящее, облюбовывая вещи. Особенно нравились всем золотые часы. Парень вынул их из-под стекла и, щелкая крышкой, небрежно объяснил:

- Варшавского золота-с. Известная заграничная фирма - Павел Буре. На двадцати трех камнях... Верный ход-с на пятьдесят лет.

- Ах, бес! - восхищенно хлопнул себя по карману пьяненький глебовский мужик с деревянной раскрашенной лошадкой под мышкой. - Так-таки на пятьдесят лет? - спросил он, оглядываясь и подмигивая толпе. - А может, на сто?

- Нет-с, - с достоинством ответил парень. - Ручательство фирмы. Извольте видеть. - Он поиграл часами, спрятал их за стекло и неохотно добавил: - Совершенно даром-с. Любая вещь. По вкусу публики.

- По ску-усу? Даром?.. Ах, дуй те горой! - еще веселее закричал глебовский гуляка. - Это как же так - даром?

Парень ловчее облокотился на ограду, переменил положение скрещенных ног, затянутых в лакированные голенища, и лениво процедил сквозь зубы:

- Очень просто-с... Извольте сыграть костями... Вот так-с.

Белыми, женскими пальцами, унизанными перстнями, он небрежно бросил чурбашки с крапинками на стекло.

- У меня выпало семь очков. У вас, разумеется, будет болыне-с... Ничего не имею против. Ваше счастье... Берите любую вещь по вкусу-с.

- Д-да... Это, брат, без обману, - согласились некоторые из зевак. Воистину - счастье.

- Кости тоже надо умеючи кидать, - возражали другие, теснясь около черного ящика.

- Верно! Дело мастера боится.

- Да уж так. С непривыку как раз и проиграешь.

- Постой, - остановил и раздвинул всех веселый глебовский мужик. Ну, а ежели меньше очков у меня? - допытывался он.

- Четвертак-с, - ответил хозяин часов, брошек и колец.

- Ах, бес! - восхищенно взвизгнул мужик и выронил из-под мышки деревянную лошадку. - Четвертак? Вот те и даром!.. А может, гривенника хватит?

- Четвертак-с, - твердо повторил парень, зевнул и скучающе отвернулся.

Этот богач очень походил на Мишу Императора и перстнями, и выговором, и важностью, с которой он держал себя. "Уж не брат ли он Мише Бородулину?" - подумал Шурка. Но брата у Миши Императора, кажется, не было.

- Ну, держись, золотые часы! Бес тебя заешь! - раззадорился глебовский гуляка и швырнул на стекло ящика деньги, а потом костяные чурбашки.

- Несчастливый, - кратко сказал, сыграв, парень и небрежно спрятал выигрыш в кармашек жилета. - Пожалуйте, кто желает попробовать? Без денег-с... Так сказать, испытать судьбу-с.

Без денег играть потянулись многие руки, жилистые, заскорузлые, обожженные солнцем. И удивительно - очков они выкидывали больше, чем хозяйские руки, белые, в перстнях.

- Счастье-с. Играли бы всурьез, давно часы были ваши.

- А дай всурьез!

- Извольте-с.

- Тринадцать! Чертова дюжина!

- Двадцать четыре-с.

- Стой! Обман, братцы! Он, стерва, из рукава другие кости бросает!

- Чего-с?

Тут началась такая свалка, что Шурка, как ни любил захватывающие зрелища, вынужден был отойти с Катькой в сторону, подальше от греха. Они видели потом, как из толпы вылетел сперва черный ящик с оборванным ремнем, затем хозяин его, а вдогонку ему покатился по траве бархатный картуз. Парень поднял его, почистил, надвинул на правое ухо, с достоинством отошел к ларькам и опять выставил ящик, теперь на согнутое колено. И чуб вился из-под картуза, и папироса дымила, и новая толпа зевак заслонила великолепное золото и серебро от любопытных Шуркиных и Катькиных глаз.

- Он жулик? - спросила Катька.

- Вот еще!

- А почему били?

- Завидно. Богатый и счастливый, всех обыгрывает. Вот и били.

Они купили еще китайских орешков и, пробираясь к барабану, гармоням, натолкнулись на Яшку Петуха.

Взъерошенный, красный, он торчал у ларька с игрушками и, шмыгая носом, клянчил:

- Дяденька, нет ли ломаной, завалящей какой... хотя бы и без звонка... за гривенник?

- Пошел, пошел прочь, пока цел! - гнал Яшку от ларька торговец, грудью, животом и растопыренными ладонями обороняя свое добро.

Шурка не помнит, как он доставал и отдавал Яшке полтинник, бестолково объясняя свалившееся на них счастье. Зато Яшка лишь самую малую минуточку оторопело взирал на деньги, живо все смекнул и преобразился. О телеграфной спорной чашечке и помину не было. Петух шумно высморкался, утер рукавом нос и, держа полтинник в кулаке, важно заложил руки назад. Он стоял хотя и босой, но богач богачом, покачивался, поплевывал и насвистывал. Поглядев на него, каждый бы сказал и не ошибся, что этот курносый, босоногий счастливчик может зараз откупить, если пожелает, весь ларек с игрушками, да и хозяина его в придачу.

Торговец не охранял больше свое добро животом и ладонями. Напротив, он пододвигал на край прилавка самое лучшее, самое дорогое: жестяные трубы, пистолеты и пугачи, коробки с пистонами, губные гармошки со звонками и без звонков.

Яшка критически оглядел прилавок.

- Такая рвань, смотреть не на что! - проворчал он. - Вон ту гармошку, в коробочке, покажи, - распорядился он, не вынимая из-за спины рук и глазами показывая на полку.

Торговец покорно подал Яшке коробочку.

Яшка надул веснушчатые щеки, провел по губам гармошкой, и она запела, зазвенела. Катька рот разинула. Она еще не видывала таких игрушек.

- Хороша! Выговаривает, как Сморчкова дудка, - шепнул Шурка. Покупай!

Петух только бровью повел - дескать, много ты понимаешь. Он положил гармошку на прилавок.

- Звонок ржавый. Один треск. Никакого звона не слышно, - презрительно поморщился Яшка. - Ты мне, дядька, все самые плохие подсовываешь!

Хозяин ларька молча выложил перед ним новый запас гармошек.

Яшка выбирал, пробовал, муслил гармошки и не находил того, чего хотел.

- Что ж ты, господин хороший, кочевряжешься? - с досадой сказал наконец торговец. - Гармошки первый сорт. Али с полтинником жалко расстаться?

Яшка смерил торговца и его товар уничтожающим взглядом.

- Дрянь твои гармошки! - плюнул он. - Только выбросить.

- Ах ты!.. - замахнулся торговец.

Яшка ощетинился.

- Тро-онь!.. Хочу - покупаю, хочу - нет... За свои, за кровные.

И рука торговца повисла в воздухе, а потом бессильно опустилась.

Победоносно повернулся Яшка спиной к несчастному ларьку, увлекая за собой товарищей.

У первой же палатки со сластями он обменял гривенник на леденцы, мятные пряники и подсолнухи. Щедро оделил друзей и себя не забыл.

- А мне показалось - гармошка ничего себе... та, в коробочке, сказал Шурка, хрустя леденцом. - Лучше не найдешь. Зря не купил.

- За полтинник?! - свистнул Яшка. - Дурака нашел. Я за двугривенный отхвачу - разлюли-малина... настоящую трехрядку. А может, и за гривенник, если посчастливится.

47
{"b":"40917","o":1}