ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Женщина-кошка настаивала на своем:

- Ваше имя не Уауауа. Идентифицируйте себя соответствующим образом. Сначала имя.

Лошадь ответила ей тем же словом на более высокой ноте.

Вероятно забыв, что она записывает себя, как бывает в чрезвычайной ситуации, женщина-кошка сказала:

- Я позову настоящих людей, если вы не ответите! Они рассердятся по-настоящему!

Лошадь округлила глаза, но ничего не ответила.

Женщина-кошка нажала сигнал тревоги и сообщила:

- Мне нужен орнитоптер. Большой. Чрезвычайное положение. Необходимо отправиться в Хиппи Дипси. Там находится не человек, а животное, оно не в состоянии говорить.

Лошадь, казалось, поняла смысл послания, и попыталась подтвердить его:

- Уаа, уаа, уаа!

- Взгляните, - сказала женщина-кошка кому-то на экране, - что он делает. Очевидно, что-то случилось.

Тонкий отдаленный голос с другого экрана раздраженно возразил:

- Глупая женщина-кошка! Невозможно полететь на орнитоптере в Дипси. Скажи своему слабоумному приятелю, чтобы он возвращался назад, и мы подберем его космической ракетой.

- Уаа, уаа, уаа! - с нетерпением сказала лошадь.

- Это не мой приятель. - Резко воспротивилась женщина-кошка. - Я обнаружила его пару минут назад. Он просит помощи. Любому идиоту это ясно, даже если язык животного нам не понятен.

Изображение исчезло.

Следующий кадр показывал крохотную человеческую фигурку, орудующую прожектором на вершине невообразимо высокого утеса. Луч прожектора касался участков скалы. Отсвечивающий блестящий склон ее напоминал стену дома со множеством таинственных окон. Отблески рассыпались и исчезали по мере перемещения прожектора.

Далеко внизу появилась вспышка. Огонь пришел изнутри горы.

Даже увеличивающим объективом оператор не мог получить детальную картину. С одной стороны маячила фигура лошади, ее ноги разошлись под немыслимыми углами, она пыталась удержаться в расщелине, по другую сторону от сияния виднелись крохотные фигурки людей, раскачивающиеся на своеобразных перевязях в попытке добраться до лошади.

В отличие от не очень четкого изображения, техника записи позволяла различать все звуки, даже усталое дыхание старой лошади. Она вновь произнесла одно из своих специфических лошадиных слов. Она наблюдала за людьми, и была при этом убеждена в их добрых намерениях. Ее огромные, печальные, глаза были различимы в свете проектора. Время от времени лошадь вглядывалась вниз и вздрагивала от испуга.

Кэшер О'Нейл считал поведение животного вполне естественным. Ведь лошадь успела преодолеть четыре из семикилометровой высоты скалы, и теперь ей грозила опасность сорваться вниз.

Среди группы людей, роботов и гомункулов, громко раздавался голос человека-тигра:

- Это рискованно, но не очень. Я смогу перепрыгнуть через огонь и помочь этому горемыке - обвязать его канатом, чтобы он не свалился вниз прежде, чем мы закончим работу. А возможно, я смогу просто охватить его руками и перепрыгнуть назад. Это будет абсолютно безопасно, если мы обвяжемся страховыми веревками. Я никогда не видел менее цепкого существа в моей жизни. То, что можно было бы назвать "пальцами", выглядит у него как маленькие коробочки из кости, мало пригодные еще для лазания.

Раздалось бормотание других голосов и затем приказ старшего:

- Вперед!

Никто не был готов к тому, что произошло затем.

Оператор снимал человека-тигра, когда к его широкой талии прикрепляли веревку. Человеку-тигру не потрудились придать чисто человеческую внешность. Уши у него торчали на верхушке головы, желтые и черные полосы пересекали лицо, огромные резцы выглядывали изо рта снизу, антеннообразные усы топорщились в стороны. Но его достаточно изменили психологически: он был спокоен, дружелюбен и даже немного юмористичен, рот его был тщательно переделан, чтобы приспособить его артикуляционный аппарат к человеческой речи.

Он прыгнул - это был могучий прыжок, прямо через верхушку пламени. Лошадь увидела его.

Она прыгнула тоже, почти в тот же момент, тоже через верхушку пламени, но в другом направлении.

Лошадь перепугалась человека-тигра больше, чем скалы...

...И приземлилась прямо на группу рабочих. Хотя она и не имела намерения повредить их, но тем не менее сшибла одного человека настоящего человека - со скалы. Человеческий крик оборвался в бездонной тьме внизу.

Роботы оказались более проворными, чем живые существа. Они спеленали лошадь раньше, чем пришли в себя люди и гомункулы, и просигналили крановщику, чтобы он поднимал груз наверх. Лошадь беспомощно барахталась в воздухе, дергая ногами.

Человек-тигр перепрыгнул назад через пламя, приблизившись к краю экрана. Изображение его пропало.

В обзорной комнате, наследный правитель Филипп Уинсент встал. Он потянулся, оглядываясь.

Женевьева выжидающе глядела на Кэшера О'Нейла.

- Вот какая история, - задумчиво произнес правитель. - Теперь вы решите мою загадку.

- Где же теперь лошадь? - спросил Кэшер О'Нейл.

- В госпитале, конечно. Моя племянница проводит вас.

3

После короткого, болезненного и очень основательного сканнирования его мозга наследным правителем, Кэшер О'Нейл и Женевьева отправились в госпиталь, где лежала лошадь. Люди Понтопидана не знали, что с ней сделать, поэтому лишь давали ей сильное успокоительное и подкармливали ее через вену питательными растворами. Женевьева сообщила Кэшеру, что лошадь чахнет.

Они шли в госпиталь по аметистовым булыжникам.

Вместо космического скафандра Кэшер носил шлем, который снабжал его кислородом. Но в отличие от хозяев планеты испытывал неудобства от низкого атмосферного давления. Но он терпеливо переносил трудности, надеясь получить зеленый рубин, который может послужить мощным оружием в его войне за освобождение Двенадцати Нилов от власти полковника Уэддера. Когда зуд от непривычного давления немного унялся, он почувствовал удовлетворение от прогулки в сопровождении такой изящной красивой девушки в госпиталь через поля драгоценностей. (Позже, он иногда размышлял над тем, что могло бы случиться, если бы он нормально себя чувствовал на Понтопидане. Был ли зуд частью его судьбы, которое сберегли его для освобождения города Кахира и планеты Миззер? Ведь он мог влюбиться в эту девушку и остаться здесь на Понтопидане, забыв свой долг!).

На Женевьеве был новый вид косметики для прогулок - утепляющая персиковая пудра, которая сохраняла натуральную свежесть щек. Ее глаза живого, темно-серого цвета, затемняли длинные ресницы, чувственная улыбка постоянно провоцировала, и было удивительно, что правитель Понтопидана не останавливал дуэли и убийства между молодыми людьми, добивавшимися ее благосклонности.

Наконец они прибыли в госпиталь, где Кэшер О'Нейл надеялся отдохнуть от неприятного зуда.

Здание располагалось под землей.

Вход выглядел роскошно, отделанный бриллиантами и рубинами, размером с кирпичи, массивную дверь украшала картина. Даже Кураф с его расточительностью не мог себе позволить создать что-либо подобное этой двери. Женевьева заметила его взгляд.

- Она стоит многих кредитов. Мы доставили сюда слепого художника из Олимпии, чтобы создать эту эмаль-картину. Бедняга! Он приложил столько усилий, пытаясь украсть экстрадрагоценные камни, пока наконец не понял, что мы платим честно и никогда никому не позволяем уехать с краденным.

- И что же вы сделали? - поинтересовался О'Нейл.

- Мы перехватили краденное в космосе на краю атмосферы. У нас больше кораблей на орбите, чем у любой другой планеты известной мне.

Они вошли в госпиталь.

Респектабельного вида главный хирург настоял на том, чтобы они зашли в его кабинет и угостил их чаем и пирожными, им обоим не терпелось поскорее взглянуть на лошадь, но воспитанность не позволяла им идти напролом. Наконец они прошли всю процедуру и оказались в комнате, где содержали лошадь.

Приглядевшись, они поняли, что животное страдало. По всему телу виднелись рваные раны и порезы. На одном из копыт средний палец был сломан, доктор заменил на серебряно-кадмиевый брусок. Лошадь подняла голову, когда они вошли, но увидев, что это просто люди, а не люди-лошади, приняла прежнее положение.

4
{"b":"40954","o":1}