ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Послание, нацарапанное на камне, было письмом домой.

Начиналось оно так:

"Когда-то я был таким же, как и вы, выходящим из своего окна и к концу дня и позволявшим ветрам нежно нести меня к тому месту, где я жил. Когда-то я, как и вы, имел одну голову, две руки, а на них десять пальцев. Передняя часть моей головы называлась лицом, и с его помощью я мог разговаривать. Теперь же я могу только писать, и то лишь тогда, когда боль покидает меня. Когда-то я, так же, как и вы, ел, пил, имел имя. Не могу вспомнить его. Вы можете вставать, вы, которые читаете послание. Я даже не могу подняться. Я просто дожидаюсь, когда огоньки, молекула за молекулой, вложат в меня пищу и таким же образом заберут продукты распада. И не думайте, что меня здесь подвергают наказанию. Это место не для наказания. Оно предназначено для кое-чего еще".

Среди розового стада никто не задумывался над этим "кое-чем".

Любознательность давно угасла среди них.

Затем настал день небольших людей.

Это было тогда - ни час, ни год не имеют значения - когда леди Да и Мерсер молча сидели рядом, погруженные в суперкондаминовое блаженство. Им не нужно было обмениваться словами - за них говорил наркотик.

Неприятный рев со стороны купола Б'Диката заставил их слегка пошевелиться. Они, да еще несколько, повернули головы в сторону громкоговорителя. Первой, совершенно безразлично, заговорила леди Да.

- Я уверена, - произнесла она, - что когда-то мы называли это Военной угрозой.

И она снова погрузилась в пучину своего блаженства.

Мужчина с двумя рудиментарными головами, росшими рядом с его собственной, подполз к ним. Все три головы выглядели очень счастливыми, и Мерсер даже позавидовал избытку его счастья, выражавшегося столь причудливым образом. Несмотря на пульсирующий жар наркотика, он сожалел, что в периоды просветления своего рассудка не спросил у этого мужчины, кем тот был когда-то. Теперь он сам представился. Усилием воли держа глаза открытыми, он, вяло сделав жест, наподобие отдачи чести, леди Да и Мерсеру, произнес:

- Суздаль, мадам и сэр, бывший капитан крейсера. Там... объявлена тревога. Хочу доложить, что я... что я... не совсем готов к...

И впал в забытье.

Мягко, но властно, леди Да заставила его снова поднять веки:

- Командор, почему они объявили тревогу? Зачем вы пришли к нам?

- Вы, мадам, и джентльмен с ушами, кажется, еще в состоянии мыслить из всей вашей группы. Я подумал, что, возможно, у вас могут быть приказы.

Мерсер огляделся в поисках человека с ушами. Оказалось, это был он сам. К тому времени все его лицо уже закрывали свежие ушки, он не обращал на них внимания, зная, что со временем Б'Дикат срежет их, а дромозэ дадут жизнь чему-нибудь другому.

Шум из купола был невыносимый, раскалывающий уши.

Многие члены группы зашевелились. Некоторые открыли глаза и осмотревшись, бормоча снова погружались в блаженство, навеянное суперкондамином.

Дверь купола отворилась.

Наружу стремглав выскочил Б'Дикат - БЕЗ СВОЕГО СКАФАНДРА.

На поверхности планеты его еще ни разу не видели без защитного металлического облачения.

Он бросился к ним, дико озираясь, пока не узнал леди Да и Мерсера, подхватил их обоих на руки, и помчался назад в свой купол. Он швырнул их внутрь через двойную дверь. Они сильно ударились о пол, однако нашли это весьма забавным. Мгновением позже ввалился Б'Дикат.

- Вы люди, или были ими! - взревел он. - Вы понимаете людей. Я же только повинуюсь им. Но здесь я отказываюсь исполнять приказания. Взгляните на это!

На полу лежали четверо красивых детей. Двое, самые маленькие, казались близнецами в возрасте около двух лет.

Кроме них была еще девочка лет пяти и мальчик примерно семи лет. У всех были подрезаны веки. У всех вокруг висков были тонкие красные линии, а на бритых головах были видны, следы удаленных мозгов.

Б'Дикат, пренебрегая опасностью со стороны дромозэ, стоял рядом с леди Да и Мерсером и кричал изо всех сил:

- Вы - настоящие люди! Я же - корова. Я исполняю свои обязанности. А они не включают ВОТ ЭТО. Это же ДЕТИ!

Мудрой, оставшейся крохотной частью своего разума, Мерсер ощутил потрясение и разочарование. Было трудно испытать такие чувства, ибо суперкондамин подобно громадной приливной волне затоплял сознание. В результате чего все казалось прелестным. Внешняя часть сознания, особо насыщенная наркотиком, говорила ему: "Разве не прекрасно, что среди нас будут дети!" Однако неразрушенная часть его мозга еще содержала понятия чести и морали в том виде, в каком они были известны ему до прибытия на планету Шеол. И эта часть мозга шептала:

"Это преступление хуже любого совершенного нами! И совершила его Империя!"

- Но что вы сделаете? - спросила леди Да. - Что мы можем сделать?

- Я пытался связаться со спутником. Когда там поняли о чем я говорю, они прервали связь. Ведь в конце концов я - не человек. Главный врач велел мне делать свою работу.

- Это был доктор Вомакт? - спросил Мерсер.

- Вомакт? Он умер сто лет назад в преклонном возрасте. Нет. Меня оборвал новый врач. У меня нет присущих людям ощущений, но я рожден на Земле, и во мне течет земная кровь. У меня есть свои чувства. Простые коровьи чувства. Но ЭТОГО я не могу допустить.

- И что же вы сделали?

Б'Дикат поднял глаза в сторону окна. Его лицо осветилось решимостью, которая даже без воздействия наркотика, заставляла их любить его, сделала его отцом мира - благородного, честного, бескорыстного.

Он улыбнулся:

- Меня, я думаю, убьют за это. Но я объявил Всегалактическую Тревогу - все корабли здесь!

Леди Да, не поднимаясь с пола, объявила:

- Но ведь это только в случае нашествия извне! Это ложная тревога!

Она собрала в кулак всю свою волю и встала:

- Вы можете срезать с меня все это прямо сейчас, на тот случай, если сюда прибудут люди? И достаньте мне платье...

- Есть ли у вас что-нибудь, что может нейтрализовать действие суперкондамина?

- Именно этого я и добивался! - воскликнул Б'Дикат. - Я не приму сюда этих детей. Вы делаете меня лидером.

Прямо на полу своей хижины, подстерегая ее извивающееся тело, он вернул ей обычные человеческие формы.

Едкий антисептик курился в кабине. Мерсер подумал, что все это очень драматично. Затем он почувствовал, что Б'Дикат разделывает его самого. Все что отрезал, он предусмотрительно разложил по различным камерам холодильной установки.

Он прислонил их к стенке.

- Я думал, - сказал он. - От суперкондамина нет противоядия. Кому оно нужно? Но я могу сделать вам гипноуколы из своей спасательной шлюпки. Предполагается, что они должны обеспечить возвращение на спутник, независимо от того, что бы не случилось с пассажирами шлюпки в космосе.

Раздался пронзительный вой над куполом станции. Б'Дикат кулаком высадил окно, высунул голову наружу и посмотрел вверх.

- Прибывают! - закричал он.

Земля затряслась от быстрой посадки корабля. Содрогнулись двери...

"Почему люди все-таки осмелились высадиться на Шеоле?" заинтересовался Мерсер. Но когда открылся люк посадочного модуля, он увидел, что это не люди, а роботы Таможенной Службы, которые в состоянии переносить недоступные для людей скорости космических полетов. На одном из роботов были погоны инспектора.

- Где непрошенные пришельцы?

- Нет... - начал Б'Дикат.

Несмотря на то, что леди Да была полностью обнаженной, она приняла осанку императрицы и четко произнесла:

- Я - бывшая императрица, леди Да. Вы узнаете меня?

- Нет, мадам, - ответил робот-инспектор. У него был несколько смущенный вид, если подобное можно сказать относительно робота.

Наркотик заставил подумать, что было бы неплохо для компании иметь здесь робота.

- Я объявляю, пользуясь старинным выражением, Чрезвычайное Положение. Вы понимаете? Сейчас же соедините меня с Повелителями Содействия.

- Мы не можем... - пролепетал робот.

8
{"b":"40957","o":1}