ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Что ты имеешь в виду собственник Мак-Бэн?

- Вы помните... - Род не смел упомянуть Сад Смерти, тот факт, что Беаслей был одним из тайного совета, кто признал его годным к жизни.

Тогда заговорил Беаслей:

- Некоторые вещи, мы не упомянем, парень. И этому я вижу, ты хорошо обучен.

Он остановился и внимательно посмотрел на Рода с выражением лица человека, глядящего на необычный труп перед тем как перевернуть его, чтобы идентифицировать. Род тяжело воспринял такой взгляд.

- Садитесь, парень, садитесь, - сказал Беаслей, командуя Родом в его собственном доме.

Род присел на скамейку, так как Беаслей занял единственный стул огромный резной стул из другого мира, принадлежавший еще прадеду Рода. Он сел. Род не любил, когда ему приказывали, но был уверен, что Беаслей заботится о нем и, возможно, делает невероятные усилия говоря с помощью горла и рта.

Беаслей снова посмотрел на Рода особым выражением - смеси симпатии и отвращения.

- А теперь встань, парень, посмотри вокруг, чтобы быть уверенными, что тут точно никого нет.

- Этого можно и не делать, - возразил Род. - Моя тетушка Дорис уехала сразу после того как я был оправдан, работница Элеанор забрала телегу и отправилась на рынок, а у меня на ферме всего две пары рук.

Обычно, несущая богатство гниль гигантских полупарализованных овец поглощала все внимание любых двух встретившихся Норстралийских фермеров, несмотря на различия в возрасте и положении.

Но не в этот раз.

На уме у Беаслея было что-то серьезное и неприятное. Он выглядел так загадочно, что Род почувствовал реальную симпатию к этому человеку.

Беаслей повторил:

- Сходи посмотри.

Род не спорил. Он послушно пошел к задней двери, заглянул за южный угол дома, никого не увидел, обошел дом вдоль северной стороны, снова никого не увидел и вошел в дом через переднюю дверь. Беаслей не пошевелился, разве только налил немного больше горького пива из бутылки в свой стакан. Род поймал его взгляд. Без всяких слов, Род сел. Если человек так сильно интересуется им (а Род думал именно так), и если человек умен (о чем Род знал точно), стоило выполнить его требования и послушать, что же он скажет. У Рода до сих пор было приятное ощущение, что его сосед любит его - ощущение слабо проступало на честных лицах ожидающих его Норстралийцев, когда Род вышел снова на свой задний двор из фургона Сада Смерти.

Беаслей заговорил так, как он говорил бы о необычной пище или редкой выпивке:

- Мальчик, для этого разговора есть несколько причин. Если кто-то подслушает его, он не сможет просто так выкинуть его из головы, понятно?

Род на мгновение задумался, потом искренне ответил:

- Я слишком молод, чтобы быть уверенным, но я никогда не слышал о ком-то подслушивающем произнесенные слова, когда он может "услишать" их мысленно. Кажется, или то, или другое. Вы же никогда не говорите, когда вы "гаварите"?

Беаслей кивнул.

- Это так. Я хочу рассказать тебе кое-что из того, что не рассказал, и, конечно, когда я стану рассказывать тебе, я постараюсь говорить потише, так чтобы никто не мог подслушать нас, понятно?

Род кивнул.

- Так в чем же дело, сэр? Что-то неправильно с моим титулом наследника?

Беаслей стал пить, не сводя взгляда с Рода, глядя на него поверх кружки.

- В этом тоже есть проблемы, парень, но хоть все здесь не так плохо, об этом я могу поговорить с тобой и с другими опекунами. Тут дело более личное. И похуже.

- Пожалуйста, сэр! В чем же дело? - закричал Род, почти раздраженный всей этой таинственностью.

- Очсек заинтересовался тобой.

- Что такое Очсек? - спросил Род. - Я никогда о таком не слышал.

- Ни что, а кто, - сумрачно сказал Беаслей. - Очсек как ты знаешь парень в правительстве Содействия. Человек, который хранит книги для Зампредседателя. Это - Поч. Сек. (что означает Почетный Секретарь или что-то доисторическое). Так его называли, когда мы впервые ступили на эту планету. Но теперь все называют его Очсеком и пишут, как и говорят. Он знает, что не может дать обратный ход приговору, вынесенному в Саду Смерти.

- Никто не может! - закричал Род. - Такого никогда не было. Каждый это знает.

- Они могут знать это, но есть гражданский суд.

- Как они могут судить меня гражданским судом, если мне даже обвинение не предъявлено? Вы сами знаете...

- Никогда, парень. Никогда не говори, что Беаслей что-то знает, или чего-то не знает. Говори только, что ты думаешь, - даже в частной беседе, только между ними двумя, - Беаслей не хотел нарушать фундаментальную тайну слушанья в Саду Смерти.

- Это только так говорится, Господин и Собственник Беаслей, разгоряченно заговорил Род, - что гражданский суд есть нечто, что применяется к собственнику, если соседи долгое время жалуются на него. Но ведь у них не было ни времени, ни повода жаловаться на меня?

Беаслей задержал руку на чашке. Произносить слова было для него настоящей мукой. Капли пота проступили у него на лбу.

- Предположим, парень, что я знаю, - печально сказал он, - через собственные каналы о том, как проходило судилище в том фургоне... там! Я скажу, что как-то узнал об этом... и я точно знаю, что Очсек ненавидит иностранного джентльмена, который мог быть в трейлере в роли...

- Повелителя Красная Дама? - прошептал Род, в конце концов потрясенный фактом, что у Беаслея хватило сил говорить, о чем обычно даже не упоминали.

- Конечно, - кивнул Беаслей. Его гордое лицо едва не расплылось от слез. - Я уверен, что Очсек знает о тебе и чувствует, что закон нарушен, все нарушено, что ты - уродец, который может причинить вред всей Норстралии. И что же мне делать?

- Я не знаю, - сказал Род. - Возможно, все мне рассказать?

- Никогда, - сказал Беаслей. - Я - гордый человек. Дай мне еще выпивки.

Род пошел к серванту, принес еще бутылку горького пива, удивляясь, где и когда он может найти Очсека. Он никогда не имел никаких дел с правительством; его семья - в первую очередь его дед, всю жизнь, а потом его тети и кузины - брали на себя заботы обо всех официальных бумагах, разрешениях и прочих вещах.

Беаслей сделал большой глоток пива.

- Это хорошее пиво. Говорить - тяжелая работа, даже если это хороший способ сохранить секрет, если ты совершенно уверен, что никто не сможет заглянуть в наши головы.

- Я его не знаю, - сказал Род.

- Кого? - спросил Беаслей, мгновенно прервав ход своих мыслей.

- Очсека. Я не знаю никакого Очсека. Я никогда не был в Новой Канберрии. Я никогда не видел официальных представителей, нет, даже никаких инопланетян, я никогда не встречал джентльмена, о котором мы говорили. Как может Очсек знать меня, если я не знаю его?

- Ну, ты даешь, парень. Он не был тогда Очсеком.

- Во имя овец, скажите мне, кто он! - спросил Род.

- Никогда не произноси имя Повелителя, если говоришь о Повелителе, мрачно сказал Беаслей.

- Сожалею, сэр. Я - извиняюсь. Кто это?

- Хоугхтон Сум сто сорок девятый, - сказал Беаслей.

- У нас нет соседа с таким именем, сэр.

- Да, - грубо сказал Беаслей, так словно приближался к концу дороги неразрешимых тайн.

Род смотрел на него, по-прежнему недоумевая.

Далеко-далеко по дороге за Холмами Подушки, заблеяла гигантская овца. Возможно, это означало, что Хоппер передвинул на новое место ее платформу, так чтобы она смогла дотянуться до свежей зелени.

Беаслей наклонился к Роду. Он зашептал, и смешно было видеть нормального человека запутавшегося в собственных нашептываниях, из-за того, что он не говорил своим голосом полгода. Его слова звучали тихо, неразборчиво, так словно он начал рассказывать Роду крайне непристойную историю, или задавал ему какой-то личный и очень неподходящий вопрос.

- Твоя жизнь, парень, в опасности, - прошептал он. - Я знаю, что у тебя есть одна странность. Мне очень не хочется спрашивать тебя, но я должен. Сколько ты помнишь о своей жизни?

8
{"b":"40961","o":1}