ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Вам нравится мой облик, товарищ Фаррер? У вас есть зажигалка? Западная наука так чудесна! У меня не выходят достаточно твердые объекты, а вы, люди, делаете самолеты, атомные бомбы и всякие другие забавные штучки.

Фаррер полез в карман, нашаривая зажигалку. Позади него раздался дикий вопль: один из солдат, увидев грузовики и Мао Цзэдуна, заорал:

- Дьяволы! Тут дьяволы!

Многовековой опыт подсказывал марсианину, что с представителями местного населения можно ладить только тогда, когда они либо очень-очень молоды, либо очень-очень стары. Он подошел к краю обрыва, чтобы все могли его видеть, и вытянулся до тридцатипятифутовой высоты. Затем из Мао Цзэдуна он превратился в древнекитайского бога войны с черными бакенбардами, ленточками и кисточками на мече, развевающимися на ветру. Люди, естественно, грохнулись в обморок, что и требовалось, и он сложил их аккуратно у скалы, чтобы они не скатились вниз по склону. Затем, приняв обличье советской военнослужащей - довольно симпатичной блондинки с сержантскими знаками различия - он снова материализовался возле Фаррера, который к этому моменту уже достал зажигалку.

- А этот образ тебе больше нравится? - спросила маленькая хорошенькая блондинка.

- Я во все это нисколько не верю, - ответил Фаррер. - Я убежденный и активный атеист и всю жизнь боролся с религиозными предрассудками. Но если тебе не трудно, превратись во что-нибудь другое.

И марсианин тут же трансформировался в маленького круглолицего Будду. Он знал, что это несколько нечестиво, но зато Фаррер вздохнул с облегчением. Однако Кунсун почему-то разъярился.

- Слушай, ты, похабная демоническая чудовищность! - зарычал он. - Здесь тебе Китайская Народная Республика, и ты не имеешь абсолютно никакого права принимать сверхъестественные образы и заниматься антиатеистической деятельностью. Попрошу сгинуть со всем этим иллюзионом! Что тебе, в конце концов, нужно?

- Я бы хотел, - спокойно ответил марсианин, - стать членом Китайской Коммунистической Партии.

Фаррер и Кунсун переглянулись и заговорили одновременно: Фаррер по-русски, Кунсун - по-китайски:

- Но мы не можем принять тебя в партию!

Кунсун добавил:

- Если ты демон, то не существуешь, а раз не существуешь, то ты незаконен.

Марсианин улыбнулся:

- Предлагаю вам подкрепиться. Может быть, вы измените свое решение. Выпейте вина, - марсианин материализовал кувшин вина и налил по фарфоровой чашке каждому. Сделав глоток, он посмотрел на них проницательными прищуренными глазами.

- Я хочу знать все о западной науке. Видите ли, я - марсианский студент, сосланный сюда, чтобы стать 1387229-м Восточным Подчиненным Воплощением Лохана, и я здесь уже более двух тысяч лет. Но я могу воспринимать пространство вокруг себя лишь в радиусе десяти лье. Западная наука - очень интересная вещь. Если бы я мог, то стал бы студентом технического учебного заведения, но поскольку я не могу оставить это место, то мне хотелось бы вступить в Коммунистическую партию.

К этому времени в голове Кунсуна созрело решение. Он заговорил более спокойно.

- Почтенный, уважаемый демон, сэр! Хотя Вы и убедили меня, уважаемый сэр, я думаю, Вам не удастся убедить руководство партии принять Вас в наши ряды. Все, что Вам остается в нашем обновленном коммунистическом Китае это стать контрреволюционным беженцем и эмигрировать на капиталистическую территорию.

Марсианин потягивал вино с хмурым, обиженным видом.

- Я вижу, молодые люди, что вы начинаете в меня верить, - заговорил он, наконец. - И я рад видеть, что вы, партийный секретарь Кунсун, готовы к вежливой беседе. На самом деле я не китайский демон, а марсианин. Я был избран в Малую Ассамблею Согласия, но имел неосторожность сделать неуместное замечание, и теперь должен жить в качестве 1387229-го Восточного Подчиненного Воплощения Лохана, и смогу вернуться лишь тогда, когда весна сменит осень триста тысяч раз. Жить мне тут, думаю, придется еще долго. С другой стороны, я хочу изучать технические науки, поэтому полагаю, что мне было бы гораздо лучше стать членом Коммунистической Партии, чем отправляться в незнакомые места.

Тут на Фаррера нашло вдохновение и он сказал марсианину:

- У меня есть идея. Впрочем, не мог бы ты убрать эти чертовы грузовики вместе с закуской, прежде чем я ее выскажу? У меня текут слюнки, но я, к сожалению, не могу воспользоваться твоим гостеприимством.

Одним махом руки марсианин исполнил просьбу.

Сбившийся было с мысли Фаррер возобновил свою речь:

- Коммунистические партии - это просто замечательно. Они руководят массами в борьбе против коварных американцев. Ты понимаешь, что если бы мы не вели революционную борьбу, то всем нам пришлось бы каждый день пить кока-колу?

- Что такое кока-кола? - спросил демон.

- Не знаю, - ответил Фаррер.

- Так чего ж бояться ее пить?

- Не задавай неуместных вопросов. Я слышал, капиталисты каждого заставляют ее пить. Компартии некогда возиться с созданием секретариатов по сверхъестественным вопросам. Похоже, ты очень дружелюбный демон, и мы хотим тебе хорошего. Почему бы тебе просто не уехать отсюда? Капиталисты очень реакционны и религиозны, и они с радостью тебя примут. Там ты мог бы даже найти тех, кто в тебя поверит.

Пухлый Будда согласно покивал головой.

- А как мне попасть к капиталистам?

- Просто поезжай, и все, - ответил Кунсун. - Ты же демон. Все можешь.

- Этого я не могу, - ответил марсианин. - Чтобы туда попасть, мне нужен какой-нибудь предмет из тех мест.

- У меня есть идея, - сказал Фаррер. Сняв с руки часы, он протянул их марсианину. Часы были сделаны много лет назад в Соединенных Штатах. Какой-то солдат Красной Армии продал их Фарреру за пятьсот рублей, когда они познакомились в Куйбышеве. Цифры и стрелки часов были покрыты радием. Недоставало минутной стрелки, и марсианин материализовал новую. На часах было написано по-английски: "Часовая компания МАРВИН", а ниже "Уотербери, Конн".

Марсианин прочел надписи и спросил у Фаррера:

- А где это - Уотербери, Кан?

- Конн - это сокращенное название одного из американских штатов. Если ты собираешься стать реакционным капиталистом, то для тебя это самое подходящее место.

Все еще бледный Кунсун добавил от себя отвратительно-вкрадчивым тоном:

- Я думаю, вам понравится кока-кола. Это очень реакционная вещь.

Все еще державший в руке часы студент-марсианин нахмурился.

- Мне безразлично, реакционна она или нет. Я хочу попасть в место, где много науки.

- Ты не найдешь более научного места, чем Уотербери, Конн. Особенно Конн - это самое научное место в Америке. Кроме того, я уверен, ты сможешь вступить в одну из капиталистических партий. А с компартиями ты хлопот не оберешься. - Фаррер улыбнулся, и глаза его загорелись. - Более того, добавил он, закрепляя свою победу, - можешь оставить часы себе. Насовсем.

Марсианин нахмурился и пробормотал под нос:

- Похоже, коммунизм в Китае падет если не через восемь, то через восемьсот лет, а то и через все восемьсот тысяч. Пожалуй, поеду я в этот Уотербери, Конн.

Марсианин сменил образ, воплотившись в Архата - верного апостола Будды. Он взирал на людей с восьмифутовой высоты, и лицо его излучало неземное спокойствие.

- Ну, с богом, ребята. Я отправлюсь в Уотербери.

И он отправился, прихватив с собой воспоминания Фаррера и китайцев о встрече с пришельцем.

С трепетом он обнаружил себя на равнине. Странная тьма окружала его. Ветер нес незнакомые запахи. Фаррер и Ли остались далеко позади, на скале, высоко над рекой Чиншачьян, в мире, из которого он вырвался. Тут он вспомнил, что не позаботился о своей внешности. Рассеянно посмотрев на себя со стороны, он обнаружил, что прибыл в обличье маленького смеющегося Будды ростом в семь дюймов, вырезанного из пожелтевшей слоновой кости.

- Так не пойдет, - пробормотал он про себя. - Нужно принять какую-нибудь местную форму.

2
{"b":"40964","o":1}