ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Да. В пятьдесят раз. То есть там, где дикарь-крестьянин имеет пуд хлеба, я имею ровно пятьдесят. А вычтите из крестьянского пуда проценты на истощение грунта - ведь они, идиоты, не имеют даже многополья,- и вы увидите, что против моих пятидесяти пудов крестьянин, в среднем за десять лет, не будет иметь больше тридцати фунтов. Моя же система орошения и химизации не только не истощает землю, а наоборот, из года в год удобрений требуется меньше, ибо в земле остаются последки, и она, как и всякий живой организм, приучается сама вырабатывать вещества, которые вначале приходится давать ей как лекарство. Это мне дает экономию в соответствующей прогрессии на следующий год после применения удобрения.

Сахно слушала, как зачарованная. Она ожидала увидеть здесь немало интересного, однако это превзошло все ее ожидания.

- Дорогой профессор! - пылко воскликнула она, проникаясь огромным уважением к этому оригиналу. - Вам, конечно же, известно, что на культурных полях самых передовых в отношении сельского хозяйства стран урожайность не достигает и пятой части вашей. Вы извините меня, однако я удивляюсь, почему вы ие публикуете своих достижений, не сделаете их достоянием человечества и науки?

- А что даст мне за это наука и человечество? - холодно ответил доктор Гальванеску, надменно прищуриваясь в ответ на восторг Сахно.

- Как то есть что? - слегка смешалась Сахно.- Вы сделаете человечество счастливым. Вы научите его легко выращивать хлеб. Вы дадите ему возможность рационально тратить свой труд. Вы избавите его от излишней работы...

- Для того, чтобы оно имело больше времени для лени и беспутства?

- Разве можно так говорить? Неужели вы не верите в человечество, в прогресс, в культуру?

Доктор Гальванеску неохотно засмеялся.

- Допустим, верю. Так как не могу не верить. Если не в человечество, то в отдельных людей, в их прогресс, культуру. Не могу не верить, так как то, что я сам демонстрирую вам, это и есть прогресс, культура. Однако... это сделал я. Что даст мне за это человечество?

- Благодарность трудящихся... Славу, если вы ищете ее... Или, наконец, богатство. Столпы капитализма охотно отдадут вам в эксплуатацию полмира, лишь бы вы только открыли другой половине свою тайну.

Гальванеску снова засмеялся сухо и хрипло.

- А может, я хочу целый мир? Может, половины мне недостаточно!

Смех и ирония охлаждали восторги Сахно. Она уже не знала, чему отдать предпочтение - уважению и восхищению перед гением или отвращению перед его низостью. Доктор Гальванеску тем временем успокоился и сменил гнев на милость.

- Эта формула стоит мне пятидесяти годов жизни. Никто никогда не вернет мне этих лет. А они для меня дороже, чем ваши полмира. Пусть другой ум откроет формулу бессмертия, а я отдам ему свое открытие даром...

Он помолчал, направляя циклонетку по узеньким бетонным дорожкам, что вились между оросительными канавками. Внезапно он засмеялся весело и приветливо, демонстрируя удивительное умение внезапно изменять настроение.

- Все это глупости! Не в этом дело. Я обязан еще все хорошенько проверить. Кто знает, может, я и откроюсь... И не возьму дорого за свое изобретение,- снова засмеялся он.

Его собеседнице сразу стало легче, и Сахно с прежним уважением взглянула на хозяина. Доктор Гальванеску в этот момент вдруг остановил мотор.

- Я хочу дать вам попробовать жидкости для орошения.

С этими словами он легко соскочил на землю и взял черпак, лежавший возле водосбора.

- Разве я земля? - засмеялась Сахно.

- Нет,- серьезно ответил Гальванеску.- Однако вы такая же частица мироздания, как и земля. Не брезгуйте ее пищей. Могу вас проинформировать, что сейчас я исследую влияние этой оросительной жидкости непосредственно на живой организм. И имею основания бояться, что вся моя предыдущая работа окажется напрасной. Возможно, что и само орошение не будет нужным, как не будет нужен растительный хлеб.

- Вы говорите о суррогатах? Химический хлеб? Я знакомилась с многочисленными опытами в этой области и, кажется, они все до сих пор неудачны.

- Да. Это не моя идея. Уже около ста лет ищут люди формулу вещества, которое заменило бы обычную пищу. Попробуйте,- протянул он черпак Сахно,это как раз раствор для орошения грунта под сахарную свеклу. Каждое растение, естественно, требует несколько иной формулы раствора. И этот как раз, по моей мысли, наиболее близок к тому, который может стать питанием для живого организма. Свиньи, скажем, у которых пищеварительный аппарат и формула крови наиболее близки к человеческим, едят это за милую душу и откорм идет быстрее, чем на кукурузе, отрубях или патоке.

Сахно осторожно отхлебнула бурой, с неприятным запахом юшки. На вкус она была сладкой и чуть Хмельной.

- Тут есть хлор? - спросила она, распробовав.

Гальванеску рассмеялся.

- Вы хотите выведать у меня формулу? Даже когда я скажу, что хлор есть и перечислю еще два десятка других составных частей, вам это все равно ничего не даст. Ибо основное, естественно,- пропорция и способ приготовления.

Сахно и сама рассмеялась, уверяя, что она вовсе не хочет выведывать тайну.

- Ну, как вам нравится? - поинтересовался хозяин.

- Не очень,- откровенно призналась Сахно.- Я с большей охотой съела бы бифштекс с картошкой и ломтик хлеба.

- Я тоже,- засмеялся доктор Гальванеску.- Однако я еще и не заявляю патента на такую пищу. Поживем - увидим.

Они снова сели в циклонетку и двинулись дальше. Теперь пшеничные и свекольные плантации остались позади, и дорожка бежала среди густых виноградников. Гальванеску молчал, оглядываясь по сторонам, и время от времени прибегал к своему неразлучному аппарату, выстукивая короткие аккорды.

- Вы это серьезно, господин доктор? - после паузы спросила Сахно, когда мотор остановился перед воротами.

- Что серьезно?

- Про питание... этой жидкостью?

Гальванеску помолчал и задумчиво ответил:

- Не знаю. Это, естественно, только проблема. Проблема изучения, анализа и синтеза - да, да - анализа и синтеза витамина. Я, между прочим, работаю и над этим. Не знаю, удастся ли мне закончить мою работу до смерти... Ах, эта проклятая обязанность умирать разрушает все планы! Изобретателю никогда не хватает жизни! - возмущенно крикнул он.- Во всяком случае, развязка уже недалеко. - Потом, немного помолчав, он добавил тоном лектора:

- Понимаете, дело в том, что организм земли и организм растения значительно проще организма животного. Животное же, особенно человек, ужасно избаловано. Создать для него искусственную пищу необычайно трудно: учесть надо все - кровообращение и нервную систему, вибрации мыслительного аппарата и половые волнения, социальное наследие веков и нажитые хворобы, и еще всякой всячины... С другой стороны, весь этот метод, может быть, ошибочен. Возможно, это неправильно - искать и приспосабливать пищу для организма, может, надо наоборот - организм животного приспособить к любой пище? То есть упростить человеческий организм, доведя его простоту до простоты если не земли, то, по крайней мере, организма растения...

Сахно с интересом слушала хозяина, однако тот вдруг оборвал себя.

- Я утомляю вас...

- Нет, нет! Что вы! - возразила Сахно.

- ...и чересчур полагаюсь на вашу недогадливость... Вы уж меня простите, однако у каждого изобретателя есть границы, далее которых он не может говорить о своих работах.

- У вас, должно быть, трудится много рабочих? - спросила Сахно.- Чтобы выполнить всю работу здесь, нужно немало рабочих рук.

- Не очень,- возразил доктор Гальванеску.- Вы забываете, что у меня решительно все механизировано и электрифицировано.

- И все ж таки здесь трудится не одна сотня людей? Даже при максимальной механизации?

Доктор Гальванеску хитро прищурился.

- Я смотрю, вы не прочь дознаться, какова же она, эта самая цифра?

- Да. Это очень интересно. Интересно знать, как экономит рабочую силу ваша система. В вашем хозяйстве все построено на механизации, однако, с другой стороны, такое количество различных усовершенствований тоже требует рабочих рук.

8
{"b":"40977","o":1}