ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Замуж назло любовнику
Богатый папа, бедный папа
Последняя гастроль госпожи Удачи
Крампус, Повелитель Йоля
Убить пересмешника
Радость изнутри. Источник счастья, доступный каждому
Магическая уборка. Японское искусство наведения порядка дома и в жизни
Здесь была Бритт-Мари
Рыскач. Битва с империей
Содержание  
A
A

– Кто она? – спросил Андренио. – Похоже, она намерена истребить весь род человеческий.

– Неужто не узнал? – отвечал заклятый ее противник, Честолюбивый. – Вот до чего докатились! Это главная моя врагиня, кипрская богиня, пусть не собственной персоной, а коварной сиреной; плоть ее, коль не дух. Бегите прочь, иного спасенья нет. Кабы так поступил государь, которого она ухватила лапкой горлицы, а вернее, когтями ястреба, не упал бы так быстро с пьедестала героя, каким его уже прославляли и весьма громко.

– О, какая жалость, – горевал Критило, – что к высокому кедру, к самому пышнолистому дереву, красовавшемуся над всеми прочими, льнет эта бесполезная повилика, тем более бесплодная, чем она краше! Думаешь, она его обнимает, а на самом деле связывает; украшая, сушит; одевая буйной листвой, лишает плодов – словом, в любом смысле грабит, истощает, пьет соки, лишает жизни и уничтожает. Что может быть хуже? А скольким ты вскружила голову! Сколько рысей ослепила, орлов к земле прибила, гордых павлинов заставила опустить чванливый хвост! Скольким мужам со стальной грудью ты размягчила сердце! Что говорить, вселенская губительница мудрецов, святых и героев!

По другую сторону пещеры увидели они злобно глядевшее чудище с ликом личности. Сила его была неимоверная – хватая двумя пальцами и словно бы с отвращением роскошные дворцы, кидало их в бездну Ничто.

– Провалитесь, – приговаривало, – Золотой Дворец Нерона, Термы Домициана, сады Гелиогабала – ничего вы не стоили, ничего полезного не принесли!

Однако этой участи избегли крепкие замки, неодолимые цитадели, воздвигнутые доблестными государями для охраны королевств и обуздания врагов; уцелели знаменитые храмы, обессмертившие благочестивых монархов, и две тысячи церквей, которые посвятил Божьей Матери король дон Хайме [680].

– Проваливайтесь, – говорило чудище, – серали Мурата, дворец Сарданапала!

Но особенно поразило странников то, что чудище точно так же хватало творения таланта и с гримасой презрения кидало туда же. Критило огорчился, видя, что подобная участь грозит одной, сплошь позолоченной, книге, которую чудище намеревалось похоронить в вечном забвении. На просьбу Критило не делать этого, оно с издевкой ответило:

– Э нет, пусть проваливается – сплошная лесть, ни крохи истины, ни смысла!

– Довольно того, – возразил Критило, – что владыка, о коем в ней идет речь и кому она посвящена, даст ей бессмертие.

– Не выйдет, – отвечало чудище. – Ничто так быстро не рушится, как лживая, беспардонная лесть, – она вызывает лишь раздражение.

Швырнуло туда книжонку, а за нею многие другие, приговаривая:

– Туда их, эти скучные романы, бредни больных умов, эти освистанные комедии, напичканные нелепостями и чуждые правдоподобия!

Несколько книжек оно отложило, сказав:

– Эти не тронем, пусть сохранятся для бессмертия, они удачны весьма и забавны своим остроумием.

Критило поглядел на название, полагая, что это комедии Теренция [681], но прочел: «Первая книга комедий Морето» [682].

– Это Теренций испанский, – сказало чудище. – А вот итальянских авторов – туда их!

Критило с удивлением сказал:

– Что ты делаешь? Весь мир будет возмущен – ведь итальянские перья ныне в такой же цене, как испанские шпаги.

– Ну нет! – отвечало чудище. – Многие из этих итальянцев только названия пышные ставят, а за названиями ни правды, ни содержания: большинство грешат вялостью, их писания без перца, они сплошь да рядом лишь портят громкие названия, например, автор «Вселенской ярмарки» [683]. Сулят много и оставляют читателя в дураках, особливо испанца.

Протянуло чудище руку к другой полке и давай с пренебрежением швырять книги. Критило прочитал несколько заглавий, увидел, что то книги испанские, и сильно удивился, тем паче убедясь, что все это историографы. Не в силах сдержаться, он сказал:

– Зачем губить эти сочинения, в коих так много бессмертных подвигов?

– В том-то и беда! – отвечало чудище. – Написанное никак не соответствует свершенному. Уверяю тебя, в мире никто не свершил столько подвигов и столь героических, как испанцы, но никто так дрянно не описывал их, как сами же испанцы. Большинство этих историй подобны жирной ветчине – раз-другой откусишь, и тебя воротит. Не умеют испанцы писать с глубиной и политичным изяществом историков итальянских – какого-нибудь Гвиччардини, Бентивольо [684], Каталина Давила, Сири [685] и Вираго [686] с их «Меркуриями», последователей Тацита. Поверьте, у испанцев не было гения в истории, как у французов – в поэзии.

Впрочем, из некоторых книг оно сохраняло отдельные страницы, прочие же бросало целиком, даже не раскрывая, в бездну Ничто и твердило:

– Ничего не стоит, ничего!

Критило, однако, заметил, что несколько произведений португальских авторов чудище отложило.

– То были великие таланты, книги их обладают и телом и душой.

Изрядно смутился Критило. видя, что оно протягивает лапу к некоторым богословам – как схоластам, так и моралистам и толкователям. Заметив его смятение, чудище молвило:

– Видишь ли, большинство из них лишь перелагают да повторяют то, что уже было сказано. Одержимые зудом печататься, мало добавляют нового, мало, а то и вовсе ничего, не изобретают.

Одних комментариев на первую часть Святого Фомы [687] чудище пошвыряло с полдюжины, приговаривая:

– Туда их!

– Что ты сказал?

– То, что сказал; а вы делайте то, что я сделал. Туда их, эти толкования как эспарто, сухие, оплетающие напечатанное тысячу лет тому.

Что до законников, они летели в яму целыми библиотеками, и чудище сказало, что, будь его воля, сожгло бы их все, кроме нескольких. А уж врачей швыряло подряд – в их вранье, дескать, ни складу, ни ладу.

– Сами посудите, – говорило оно, – даже оглавления не умеют путем составить, а ведь их учителем был сам чудодей Гален.

А пока Критило глядел на дела чудища, Андренио приблизился к устью пещеры и поставил было ногу на скользкий ее порог. Но к нему подбежал Честолюбивый и молвил:

– Куда ты? Неужто и тебе охота стать ничем?

– Оставь меня, – отвечал Андренио, – я вовсе не собираюсь входить, только отсюда погляжу, что там происходит.

Честолюбивый, расхохотавшись, сказал:

– Чего глядеть! Ведь все, что туда попадает, обращается в ничто.

– Ну, хоть послушаю.

– И это не выйдет – что туда угодит, о том больше ни слуху, ни духу.

– Хоть кликну кого-нибудь.

– Каким образом? Ведь там ни у кого нет имени. Не веришь? Сам подумай – от несметного множества людей, что прошли за столько веков, что осталось? Даже памяти нет, что жили, что были такие люди. Известны имена лишь тех, кто отличался в ратном деле или в словесности, в правлении или в святости. А взять пример поближе, скажи-ка – в нынешнем нашем веке, средь многих тысяч, что населяют земной шар в столь многих краях и королевствах, кто имеет имя? С полдюжины мужей государственных и, пожалуй, того менее – мудрых. О ком говорят? О двух-трех королях, о нескольких королевах, да об одном святом отце [688], что воскресил память о Львах и Григориях. Все прочие – для числа, одна видимость, они только поглощают пищу и умножают количество, но не улучшают качества. Но на что ты уставился, ведь ты там ничего не видишь?

– Гляжу, – отвечал Андренио, – что в мире есть нечто, еще меньшее, чем ничто. Скажи, жизнью твоей заклинаю, кто вон те, что даже в царстве Ничто оказались в тени?

вернуться

680

Король Арагона Хайме I Завоеватель.

вернуться

681

Теренций, Публий (ок. 190 – 159 до н. э.) – римский комедиограф, использовавший сюжеты новоаттической комедии. В эпоху Возрождения комедии Теренция изучались ради изящного разговорного языка и ценились за филантропические и педагогические идеи.

вернуться

682

Морето (Агустин Морето-и-Кабаньо, 1618 – 1669) – испанский драматург, который до своего вступления в монастырь в 1657 г. написал около 50 комедий, нередко на сюжеты, заимствованные у Лопе, Кальдергона и др. Первая книга его комедий (они были изданы в трех книгах) вышла в 1654 г., когда создавалась III часть «Критикона».

вернуться

683

«Вселенская ярмарка» («Вселенская ярмарка всех профессий в мире», 1585) – произведение Томмазо Гарцони (1549 – 1589), итальянского писателя и законоведа, сатирическое изображение всевозможных профессий и занятий.

вернуться

684

Бентивольо, Гвидо (1579 – 1644) – кардинал, автор труда «О войнах во Фландрии» (1632-1639).

вернуться

685

Сири, Витторио (1603 – 1685) – автор книги «Меркурий, или История нынешних времен».

вернуться

686

Вираго (Джованни Баттиста Вираго Авогадро) – автор «Правдивого Меркурия» (1648).

вернуться

687

Фома Аквинский (1226 – 1274), величайший богослов католической церкви, автор двух «Сумм» – «Сумма против язычников» и «Сумма богословия», – а также других произведений, основополагающих для католицизма.

вернуться

688

Грасиан имеет в виду новоизбранного папу Александра VII (1655 – 1667).

126
{"b":"410","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Игра на жизнь. Любимых надо беречь
Последняя гастроль госпожи Удачи
Силиконовая надежда
Эмоциональный интеллект. Почему он может значить больше, чем IQ
Спецуха
Продать снег эскимосам
Чувство моря
Смерть Ахиллеса
Магия утра. Как первый час дня определяет ваш успех