ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Кто она? – спросил Андренио. – Похоже, она намерена истребить весь род человеческий.

– Неужто не узнал? – отвечал заклятый ее противник, Честолюбивый. – Вот до чего докатились! Это главная моя врагиня, кипрская богиня, пусть не собственной персоной, а коварной сиреной; плоть ее, коль не дух. Бегите прочь, иного спасенья нет. Кабы так поступил государь, которого она ухватила лапкой горлицы, а вернее, когтями ястреба, не упал бы так быстро с пьедестала героя, каким его уже прославляли и весьма громко.

– О, какая жалость, – горевал Критило, – что к высокому кедру, к самому пышнолистому дереву, красовавшемуся над всеми прочими, льнет эта бесполезная повилика, тем более бесплодная, чем она краше! Думаешь, она его обнимает, а на самом деле связывает; украшая, сушит; одевая буйной листвой, лишает плодов – словом, в любом смысле грабит, истощает, пьет соки, лишает жизни и уничтожает. Что может быть хуже? А скольким ты вскружила голову! Сколько рысей ослепила, орлов к земле прибила, гордых павлинов заставила опустить чванливый хвост! Скольким мужам со стальной грудью ты размягчила сердце! Что говорить, вселенская губительница мудрецов, святых и героев!

По другую сторону пещеры увидели они злобно глядевшее чудище с ликом личности. Сила его была неимоверная – хватая двумя пальцами и словно бы с отвращением роскошные дворцы, кидало их в бездну Ничто.

– Провалитесь, – приговаривало, – Золотой Дворец Нерона, Термы Домициана, сады Гелиогабала – ничего вы не стоили, ничего полезного не принесли!

Однако этой участи избегли крепкие замки, неодолимые цитадели, воздвигнутые доблестными государями для охраны королевств и обуздания врагов; уцелели знаменитые храмы, обессмертившие благочестивых монархов, и две тысячи церквей, которые посвятил Божьей Матери король дон Хайме [680].

– Проваливайтесь, – говорило чудище, – серали Мурата, дворец Сарданапала!

Но особенно поразило странников то, что чудище точно так же хватало творения таланта и с гримасой презрения кидало туда же. Критило огорчился, видя, что подобная участь грозит одной, сплошь позолоченной, книге, которую чудище намеревалось похоронить в вечном забвении. На просьбу Критило не делать этого, оно с издевкой ответило:

– Э нет, пусть проваливается – сплошная лесть, ни крохи истины, ни смысла!

– Довольно того, – возразил Критило, – что владыка, о коем в ней идет речь и кому она посвящена, даст ей бессмертие.

– Не выйдет, – отвечало чудище. – Ничто так быстро не рушится, как лживая, беспардонная лесть, – она вызывает лишь раздражение.

Швырнуло туда книжонку, а за нею многие другие, приговаривая:

– Туда их, эти скучные романы, бредни больных умов, эти освистанные комедии, напичканные нелепостями и чуждые правдоподобия!

Несколько книжек оно отложило, сказав:

– Эти не тронем, пусть сохранятся для бессмертия, они удачны весьма и забавны своим остроумием.

Критило поглядел на название, полагая, что это комедии Теренция [681], но прочел: «Первая книга комедий Морето» [682].

– Это Теренций испанский, – сказало чудище. – А вот итальянских авторов – туда их!

Критило с удивлением сказал:

– Что ты делаешь? Весь мир будет возмущен – ведь итальянские перья ныне в такой же цене, как испанские шпаги.

– Ну нет! – отвечало чудище. – Многие из этих итальянцев только названия пышные ставят, а за названиями ни правды, ни содержания: большинство грешат вялостью, их писания без перца, они сплошь да рядом лишь портят громкие названия, например, автор «Вселенской ярмарки» [683]. Сулят много и оставляют читателя в дураках, особливо испанца.

Протянуло чудище руку к другой полке и давай с пренебрежением швырять книги. Критило прочитал несколько заглавий, увидел, что то книги испанские, и сильно удивился, тем паче убедясь, что все это историографы. Не в силах сдержаться, он сказал:

– Зачем губить эти сочинения, в коих так много бессмертных подвигов?

– В том-то и беда! – отвечало чудище. – Написанное никак не соответствует свершенному. Уверяю тебя, в мире никто не свершил столько подвигов и столь героических, как испанцы, но никто так дрянно не описывал их, как сами же испанцы. Большинство этих историй подобны жирной ветчине – раз-другой откусишь, и тебя воротит. Не умеют испанцы писать с глубиной и политичным изяществом историков итальянских – какого-нибудь Гвиччардини, Бентивольо [684], Каталина Давила, Сири [685] и Вираго [686] с их «Меркуриями», последователей Тацита. Поверьте, у испанцев не было гения в истории, как у французов – в поэзии.

Впрочем, из некоторых книг оно сохраняло отдельные страницы, прочие же бросало целиком, даже не раскрывая, в бездну Ничто и твердило:

– Ничего не стоит, ничего!

Критило, однако, заметил, что несколько произведений португальских авторов чудище отложило.

– То были великие таланты, книги их обладают и телом и душой.

Изрядно смутился Критило. видя, что оно протягивает лапу к некоторым богословам – как схоластам, так и моралистам и толкователям. Заметив его смятение, чудище молвило:

– Видишь ли, большинство из них лишь перелагают да повторяют то, что уже было сказано. Одержимые зудом печататься, мало добавляют нового, мало, а то и вовсе ничего, не изобретают.

Одних комментариев на первую часть Святого Фомы [687] чудище пошвыряло с полдюжины, приговаривая:

– Туда их!

– Что ты сказал?

– То, что сказал; а вы делайте то, что я сделал. Туда их, эти толкования как эспарто, сухие, оплетающие напечатанное тысячу лет тому.

Что до законников, они летели в яму целыми библиотеками, и чудище сказало, что, будь его воля, сожгло бы их все, кроме нескольких. А уж врачей швыряло подряд – в их вранье, дескать, ни складу, ни ладу.

– Сами посудите, – говорило оно, – даже оглавления не умеют путем составить, а ведь их учителем был сам чудодей Гален.

А пока Критило глядел на дела чудища, Андренио приблизился к устью пещеры и поставил было ногу на скользкий ее порог. Но к нему подбежал Честолюбивый и молвил:

– Куда ты? Неужто и тебе охота стать ничем?

– Оставь меня, – отвечал Андренио, – я вовсе не собираюсь входить, только отсюда погляжу, что там происходит.

Честолюбивый, расхохотавшись, сказал:

– Чего глядеть! Ведь все, что туда попадает, обращается в ничто.

– Ну, хоть послушаю.

– И это не выйдет – что туда угодит, о том больше ни слуху, ни духу.

– Хоть кликну кого-нибудь.

– Каким образом? Ведь там ни у кого нет имени. Не веришь? Сам подумай – от несметного множества людей, что прошли за столько веков, что осталось? Даже памяти нет, что жили, что были такие люди. Известны имена лишь тех, кто отличался в ратном деле или в словесности, в правлении или в святости. А взять пример поближе, скажи-ка – в нынешнем нашем веке, средь многих тысяч, что населяют земной шар в столь многих краях и королевствах, кто имеет имя? С полдюжины мужей государственных и, пожалуй, того менее – мудрых. О ком говорят? О двух-трех королях, о нескольких королевах, да об одном святом отце [688], что воскресил память о Львах и Григориях. Все прочие – для числа, одна видимость, они только поглощают пищу и умножают количество, но не улучшают качества. Но на что ты уставился, ведь ты там ничего не видишь?

– Гляжу, – отвечал Андренио, – что в мире есть нечто, еще меньшее, чем ничто. Скажи, жизнью твоей заклинаю, кто вон те, что даже в царстве Ничто оказались в тени?

вернуться

680

Король Арагона Хайме I Завоеватель.

вернуться

681

Теренций, Публий (ок. 190 – 159 до н. э.) – римский комедиограф, использовавший сюжеты новоаттической комедии. В эпоху Возрождения комедии Теренция изучались ради изящного разговорного языка и ценились за филантропические и педагогические идеи.

вернуться

682

Морето (Агустин Морето-и-Кабаньо, 1618 – 1669) – испанский драматург, который до своего вступления в монастырь в 1657 г. написал около 50 комедий, нередко на сюжеты, заимствованные у Лопе, Кальдергона и др. Первая книга его комедий (они были изданы в трех книгах) вышла в 1654 г., когда создавалась III часть «Критикона».

вернуться

683

«Вселенская ярмарка» («Вселенская ярмарка всех профессий в мире», 1585) – произведение Томмазо Гарцони (1549 – 1589), итальянского писателя и законоведа, сатирическое изображение всевозможных профессий и занятий.

вернуться

684

Бентивольо, Гвидо (1579 – 1644) – кардинал, автор труда «О войнах во Фландрии» (1632-1639).

вернуться

685

Сири, Витторио (1603 – 1685) – автор книги «Меркурий, или История нынешних времен».

вернуться

686

Вираго (Джованни Баттиста Вираго Авогадро) – автор «Правдивого Меркурия» (1648).

вернуться

687

Фома Аквинский (1226 – 1274), величайший богослов католической церкви, автор двух «Сумм» – «Сумма против язычников» и «Сумма богословия», – а также других произведений, основополагающих для католицизма.

вернуться

688

Грасиан имеет в виду новоизбранного папу Александра VII (1655 – 1667).

126
{"b":"410","o":1}