ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Одиноким предоставляется папа Карло
Ложь без спасения
Возвращение блудного самурая
Танос. Смертный приговор
Поварская книга известного кулинара Д. И. Бобринского
Хаос: отступление?
Сфинкс. Тайна девяти
Тайны Баден-Бадена
Убийство Спящей Красавицы
Содержание  
A
A

– Э, полно, идите лучше за мной, – говорил чудо-водитель, – сегодня же, не позже, приведу вас в амфитеатр Бессмертия.

И он вывел их на свет божий через потаенный подкоп, прямой переход от смерти в вечность, от забвения к славе. Прошли через храм Труда, и вожатай сказал:

– Смелей, уже близок храм Славы.

Наконец он привел их на берег моря, да такого необычного, что им почудилось, будто они в гавани, но не Остии, а приявших гостию [764]жертв Смерти. Глядя на черные и мрачные воды, странники спросили, не то ли это море, куда впадает Лета, река забвения.

– Совсем напротив, – отвечал Бессмертный, – это не гавань Забвения, но гавань Памяти, притом вечной. Знайте, сюда впадают струи Геликона, капля по капле течет пот, особливо благоуханный пот Александра и других славных мужей, льются слезы Гелиад [765], бисерная роса Дианы и прекрасных ее нимф.

– Но почему ж эти воды так черны?

– От самого ценного в них. Цвет сей придают им драгоценные чернила знаменитых авторов, которые в сих водах макают свои перья. Отсюда, говорят, черпало перо Гомера, дабы воспевать Ахиллеса, перо Вергилия для Августа, Плиния для Траяна, Корнелия Тацита для обоих Неронов [766], Квинта Курция для Александра, Ксенофонта [767] для Кира, Коммина для великого Карла Бургундского, Пьера Матье для Генриха Четвертого, Фуэнмайора для Пия Пятого и Юлия Цезаря для себя самого; все они – любимцы Славы. И такова сила влаги сей, что одной капли довольно, чтобы сделать человека бессмертным; одним словечком, что Марциал начертал в одном из своих стихов, даровал он бессмертие Парфению [768] и Лициниану (иные читают: Линьяну [769]); меж тем как о прочих его современниках память стерлась, ибо поэт о них не упомянул. И как раз посреди огромного сего океана Славы расположен знаменитый Остров Бессмертия, блаженный приют героев, гостеприимная обитель славных мужей.

– Но скажи – каким способом и путем до него добраться?

– Сейчас скажу. Орлы перелетают, лебеди переплывают, феникс достигает одним взмахом крыльев, а все прочие должны грести и потом обливаться, как мы с вами.

Тут он вмиг нанял шлюпку, сработанную из нетленного кедра, изукрашенную меткими изречениями, расцвеченную золотом и киноварью, разрисованную эмблемами и девизами, взятыми у Джовио, у Сааведры [770], у Альчиати и у Солорсано [771]. Корпус шлюпки, по словам ее хозяина, был из досок, некогла служивших переплетом множеству книг примечательных, либо удачливых. Золоченые весла походили на перья, паруса – на холсты древнего Тиманта [772] и нынешнего Веласкеса. Итак, поплыли они по сему морю волнующего красноречия, по прозрачным водам чистого слога, по амброзии сладостного остроумия, по благоуханному бальзаму моральных истин. Восхитительное слышалось пенье лебедей, ибо лебеди Парнаса всегда поют. В снастях беспечно гнездились гальционы [773]истории, и вокруг шлюпки резвились дельфины изящной словесности. Удаляясь от земли и приближаясь к звездам – только счастливым! – плыли странники, подгоняемые попутным ветром, ибо все усиливались порывы хвалы. И дабы путешествие было во всех отношениях приятным, Бессмертный развлекал их остроумной и ученой беседой – ничего нет увлекательней и полезней, чем часок, проведенный за bel parlare [774] в небольшом кружке друзей. Слух наслаждается нежной музыкой, зрение – видом изящных вещей, обоняние – ароматом цветов, вкус – яствами, а разум – ученой и умной беседой в кругу трех-четырех просвещенных друзей, но не боле, иначе будет только шум да галдеж. Да, приятная беседа – это пиршество для ума, пища для души, услада для сердца, прибыль для познаний, жизнь для дружбы и наилучшее занятие для человека.

– Знайте, – говорил Бессмертный, – о, любезные мои кандидаты Славы, искатели Бессмертия, что однажды человек не то, чтобы пожелал соперничать, но просто позавидовал одной из птиц, а какой – не так-то просто вам угадать.

– Может быть, орлу, его зрению, мощи и парению?

– Разумеется, нет. Ведь орел, роняя свое величие, бросается с солнечных высот на ползучего гада.

– Тогда, наверно, павлину, зоркости его глазков, не говоря уже о щегольском наряде?

– Тоже нет, у павлина ноги некрасивы.

– Не лебедю ли, его белизне и сладкогласию?

– Ничуть – он очень глуп, всю жизнь молчит.

– Цапле, из-за горделивой ее красы?

– Вовсе нет, цапля хоть и возвышенна, но тщеславна.

– А, понятно, фениксу, во всем единственному.

– Отнюдь нет. Мало того, что феникс вообще под сомнением, он не может быть счастлив, ибо одинок: ежели это самка, у нее нет самца; ежели самец, нет самки.

– Важная, видно, птица! Но какая же? Уже всех мы перебрали, не осталось кому завидовать.

– Нет, осталось.

– Ума не приложим.

– Скажу – не поверите. Всего только ворону.

– Ворону? – удивился Андренио. – Какой дурной вкус у человека!

– Вовсе нет, вкус прекрасный, превосходный.

– Но чем же ворон это заслужил? Черен, безобразен, голос хриплый, мясо невкусное – ни на что не годен! Что в нем хорошего?

– Есть, есть у него одно качество, которое все перевешивает.

– Какое же, вот загадка!

– А как ты думаешь, это пустяк, триста лет жить, и еще, и еще?

– Да, пожалуй, это кое-что.

– Кое-что? Очень много и весьма существенно

– Наверно, свойство это, – сказал Критило, – у ворона оттого, что он зловещий, – все злое долговечно, невзгоды длятся долгие годы, все злополучное – вечно.

– Как бы там ни было, ворон того достиг, чего ни орлу, ни лебедю не дано. «Возможно ли, – говорил человек, – чтобы столь гнусная птица жила века, а герой, ученейший муж, величайший храбрец, красивейшая женщина, беспримерная скромница не доживали и до ста лет, а то и трети века? Чтобы жизнь человеческая так богата была бедами и так бедна днями?» Не смог человек смирить свое недовольство, скрыть его по-хорошему да по-умному, но самым пошлым образом тотчас его высказал, отправившись с жалобой к Верховному Мастеру. Тот, выслушав худо обоснованные доводы его недовольства и пространное изложение обид, ответствовал так: «Но кто же тебе сказал, будто я не даровал тебе жизнь более долгую, чем жизнь ворона, дуба или пальмы? Пора тебе осознать свое счастье и понять свои преимущества! Знай, в твоей власти жить вечно. Постарайся обрести славу, деятельно трудясь, стремясь отличиться, в ратном ли деле, в словесности или в правлении, а главное, будь высок в добродетели, будь героичен – и будешь вечен, живи ради славы – и будешь бессмертен. Не придавай цены – о нет! – жизни материальной, в коей тебя превосходят животные; но цени иную жизнь, даруемую честью и славой. И запомни сию истину – люди великие не умирают».

Уже стали хорошо видны и сияли средь лучей великолепные здания.

– Земля, земля! – воскликнул Андренио.

Но Бессмертный поправил:

– Небо, небо!

– А, понимаю, – сказал Критило, – это, конечно, коринфские обелиски, римские колизеи, вавилонские башни и персидские дворцы.

– Вовсе нет, – отвечал Бессмертный. – Пусть спрячется варварский Мемфис со своими пирамидами и пусть не хвастает Вавилон своими башнями – эти здания выше их всех.

Когда же, подплыв поближе, странники смогли разглядеть получше, то увидели, что сооружения сии сложены из материала простого и грубого, без искусства и симметрии, без лепки и завитков. Андренио был поражен и, перейдя от восхищения к досаде, сказал:

вернуться

764

Гостия – облатка из пресного теста, большей частью с изображением агнца и креста; гостии употребляются при причастии в католической и лютеранской церквах.

вернуться

765

Гелиады – дочери Солнца; после гибели их брата Фаэтона так безутешно его оплакивали, что были богами превращены в тополя, а их слезы – в янтарь.

вернуться

766

Фамильное имя императора Тиберия было Нерон (Тиберий Клавдий Нерон), как и у императора Нерона (Клавдий Тиберий Германик Нерон); правление обоих описано в «Анналах» Тацита.

вернуться

767

Ксенофонт (ок. 430 – 354 до н. э.) – знаменитый афинский историк.

вернуться

768

Парфений – спальник императора Домициана, друг Марциала и поэт (Марциал. Эпиграммы, IV, 45)

вернуться

769

Линьян (Педро Линьян де Риаса, 1558 – 1607) – испанский поэт, автор лирических стихов и романсов, которого Грасиан считал своим земляком. На самом деле Линьян был родом из Толедо.

вернуться

770

Сааведра (Диего де Сааведра Фахардо, 1584 – 1648) – автор сборника девизов «Идеал политичного христианского государя в ста девизах» (1640).

вернуться

771

Солорсано (Хуан де Солорсано-и-Перейра, 1570 – 1653) – автор сочинения «Сто эмблем политичного правления».

вернуться

772

Тимант (IV в. до н. э.) – греческий художник, автор знаменитой картины «Принесение в жертву Ифигении» (ее копией считают одну из сохранившихся помпейских фресок).

вернуться

773

Гальциона – дочь Эола, жена Кеикса, царя трихидского, который утонул во время кораблекрушения. Когда Гальциона узнала принесенный волнами к берегу труп мужа она в отчаянии бросилась со скалы в море. Нептун превратил ее и мужа в зимородков

вернуться

774

Изящной беседой (итал.)

141
{"b":"410","o":1}