ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

А перо, о коем достоверно было известно, что оно фениксово, принадлежало принцессе, редкостной красавице – и, как исключение, не глупой, зато несчастливой, – несравненной Маргарите Валуа [337]; лишь ей да Цезарю было дано удачно писать о себе самих. Некий воинственный принц [338] попросил самое острое перо, но ему вручили вовсе не очинённое со словами:

– Завострить его надлежит собственному вашему мечу – чем острее отточит, тем лучше перо напишет.

Другая знатная и даже венценосная особа потребовала себе перо наилучшее, или, по меньшей мере, хваленое, желая через него получить бессмертие. Нимфа, видя, что просящий и впрямь достоин такого пера, перебрала все и выдала перо из воронова крыла. Особа в досаде возроптала – я-де надеялся, что мне дадут перо царственного орла, дабы устремляло полет к самому солнцу, а мне суют такое зловещее.

– Эх, государь, ничего вы не смыслите! – молвила История. – Эти перья, подобно ворону, метко клюют, разгадывают умыслы, изобличают сокровеннейшие тайны. И перо Коммина [339] – лучшее из всех.

Некий высокородный вельможа [340] добивался, чтобы одно из этих перьев сожгли, но его убедили даже не пытаться – мол, перья эти подобны фениксовым, в огне обретают бессмертие, а ежели на них наложить запрет, облетают весь мир. Перо, которое нимфа очень хвалила и потому дала Арагону, было вырезано из подсолнуха.

– Это перо, – заметила она, – будет всегда глядеть на лучи истины.

Друзья наши сильно удивились, что, при обилии современных историков, в руке бессмертной нимфы не было их перьев, даже рядом не лежали, разве что одно-два: перья Пьера Матье, Санторио [341], Бавии [342], графа де ла Рока [343], Фуэнмайора [344] и еще кое-кого. Но они поняли причину, разглядев, что перья те – от обычных голубиц, без желчи Тацита, без соли Курция [345], без остроты Светония, без рассудительности Юстина [346], без едкости Платины [347].

– Дело в том, – молвила великая царица истины, – что не у всех наций есть талант к истории. Одни, по легкомыслию, выдумывают, другие, по простоте, пишут скверно, большинство современных перьев тупы, пошлы, ничем не замечательны. У нынешних историков найдете разные манеры: одни – грамматисты, они заботятся только о красоте слов и об их порядке, забывая про душу истории; другие – спорщики, им только бы оспаривать да выяснять место и время событий; есть антиквары, газетчики и рассказчики – все невысокого полета и грубоваты, без глубины суждения и высоты таланта.

Рука нимфы наткнулась на перо из сахарного тростника, источавшее нектар; отшвырнув его, она сказала:

– Эти перья не столько увековечивают подвиги, сколь подсахаривают промахи.

В высшей степени противны ей были перья подкрашенные, пристрастные, впадающие в крайности – либо ненависть, либо любовь. Вот вынула она одно со словами:

– Это перо вроде бы попадается мне во второй раз, я его уже кому-то давала Да, коли память мне не изменяет, – Ильескасу [348], у которого переписывает целыми главами Сандоваль [349]: только не догляди!

Долгонько задержались странники наши у Истории и охотно погостили бы еще – так занимательна ее обитель.

В сопровождении Таланта они прошли в залу Словесности. Тут их порадовали многие благоуханные цветы, утехи остроумия, изящно приодетого и привлекательного, они читали по-латыни цветочки Эразма, Эворенсиса [350] и других, собирали их на романских языках – испанские букеты, итальянские фацеции [351], забавы Гвиччардини [352], новейшие деяния и изречения Ботеро [353]; одного лишь Руфо [354] шестьсот цветков, два приятнейших Пальмирено [355], две библиотеки Дони [356], сентенции, слова и дела разных людей, похвальные речи, театры, площади, сильвы, мастерские, иероглифы, девизы, остроты, полиантеи и собрания [357].

Не меньше диковин показала нимфа Антиквария – более любопытных, нежели тонко отделанных. Ее зал являл собою подлинную сокровищницу – статуи, самоцветы, надписи, печати, монеты, медальоны, значки, урны, слитки, пластины, а также все книги, трактующие о древности, столь восхваляемой в ученых диалогах дона Антонио Агустина [358], иллюстрированной Гольциусом [359] и недавно обогатившейся трудом Ластаносы [360] о древних испанских монетах.

Рядом с этим залом странники увидели другой, столь загроможденный всяческими приборами, что с первого взгляда казалось, будто здесь какой-то ремесленник обитает, но когда они разглядели небесные и земные шары, сферы, астролябии, компасы, диоптры [361], солнечные часы, циркули да пантометры, то поняли, что очутились на верхотурах разума, в кабинете наук математических, душой коего было множество книг по всем их видам, теоретическим и прикладным. Особливо о благородной живописи и об архитектуре трактаты были превосходнейшие.

Все эти ниши друзья наши осматривали мимоходом, лишь постольку, чтобы не быть полными невеждами; так же поступили и в кабинете Натуральной Философии, где о Природе были собраны тысячи свидетельств. Шкафами для любопытнейших трактатов тут служили четыре стихии – в каждой находились книги о ее обитателях, о птицах, рыбах, животных, растениях, цветах, драгоценных камнях, минералах; а в шкафу огня – о метеорах, зарницах и об артиллерии. От всего этого бездуховного хлама странникам стало скучно, и Разум вывел их оттуда, дабы привести в себя. В самом отдаленном и нарядном зале они пали на колени пред полубогиней, судя по ее важности и спокойствию; она перебирала листы целебных растений, дабы изготовлять лекарства и извлекать квинтэссенцию для исцеления духа; в ней они сразу признали Моральную Философию. С почтением приветствовали они ее, а она указала им места среди своих почетных вассалов. Вот она вынула несколько листов, вроде бы шалфея, действующего против ядов, и сказала, что весьма их ценит, хотя кое-кому они, возможно, кажутся суховатыми и даже холодными, полезными, но невкусными; действуют же они поистине превосходно. Собирала, мол, их собственноручно в садах Сенеки. А вот блюдо, и на нем плат – он покрыт листьями, которые можно черпать пригоршнями.

– Эти еще менее вкусны, зато божественные, – молвила нимфа.

Увидели они здесь ревень Эпиктета и другие очистительные – от избыточных гуморов, для облегчения духа. На закуску, для аппетита, хозяйка изготовила превкусный салат из диалогов Лукиана, такой острый, что у самых пресыщенных появилась охота не только есть, но как жвачку жевать великие истины благоразумия. Затем, взяв какие-то, самые обыкновенные, листья, она принялась безмерно их восхвалять. Окружающие удивились – казалось, те листья годятся на корм скоту, а не личностям.

вернуться

337

Маргарита Валуа. – Здесь – младшая из двух Маргарит, жена Генриха IV (1552 – 1615), написавшая свои «Мемуары».

вернуться

338

Хосеф Пельисер (1602 – 1679) – арагонский хронист, поэт и плодовитый писатель, в частности автор книги «Феникс и его естественная история» (1630).

вернуться

339

Коммин, Филипп де (ок. 1447 – 1511) – французский историк, автор «Мемуаров» о царствовании Людовика XI (1464 – 1483) и об итальянском походе 1494 – 1495 гг.

вернуться

340

Хуан Франсиско Андрес де Устаррос (1606 – 1653) – близкий друг Грасиана, состоявший с ним в переписке, хронист Арагона с 1647 г., продолживший «Анналы», начатые Херонимо Суритой, и доведший их до смерти Фердинанда V. Тесно связанный с кружком Ластаносы в Уэске, написал цензурное одобрение к трактатам Грасиана «Благоразумный», «Остроумие» и ко второй части «Критикона».

вернуться

341

Санторио, Паоло Эмилио (XVI в.) – архиепископ города Урбино и историк.

вернуться

342

Бавия, Луис де (1555 -1628) – автор «Истории папства и католичества» (1608 и 1614)

вернуться

343

Граф де ла Рока, Антонио де Вера-и-Суньига – написал историю жизни и царствования Карла V (1627).

вернуться

344

Фуэнмайор, Антонио де (1569 – 1599) – автор жизнеописания папы Пия V (1595)

вернуться

345

Курций (Квинт Курций Руф, I в. н. э.) – автор «Истории Александра Великого», служившей источником всевозможных сведений о военной технике и о связанных с Александром легендах.

вернуться

346

Юстин (II в. н. э.) – римский историк, сделавший сокращенную версию «Всемирной истории» Трога Помпея (историка времен Августа), остальная часть которой не дошла.

вернуться

347

Платина, Бартоломео де Сакки (1421 – 1481) – итальянский историк, автор жизнеописаний пап.

вернуться

348

Ильескас, Гонсало де (ум. до 1633) – автор истории папства.

вернуться

349

Сандоваль, Пруденсио де (1553 – 1620). – Будучи королевским историографом, написал самую обстоятельную и документированную историю царствования Карла V.

вернуться

350

Эворенсис (Андреас Родригес, родом из Эворы) – португалец, издавший сборник латинских сентенций (1619).

вернуться

351

Фацеция – короткий рассказ типа анекдота, особенно популярный в эпоху Возрождения.

вернуться

352

Гвиччардини, Лодовико (1523 – 1589) – брат Франческо Гвиччардини, автор книги «Часы досуга» (1560), имевшей у современников огромный успех.

вернуться

353

Ботеро, Джованни (1533 – 1617) – итальянский политический писатель, деятель контрреформации. Здесь упомянут как автор сборника «Памятные изречения великих людей» (1608).

вернуться

354

Руфо, Хуан (ок. 1547 – ум. после 1620) – испанский поэт, был членом Совета Кордовы; автор героической поэмы «Австриада» (1584) о битве при Лепанто, в которой он участвовал, а также книги «Шестьсот апотегм» (1596), первого сборника моральных максим в Испании; ему подражал Ботеро в своих «Изречениях».

вернуться

355

Хуан Лоренсо Пальмирено (ок. 1514 – ок. 1580), гуманист и педагог, автор сборника испанских пословиц в переводе на латинский язык; и его сын, Ахесилао Пальмирено, продолживший труд отца (1591).

вернуться

356

Дони, Антон Франческо (1519 – 1574) – итальянский писатель, автор книг «Первая и вторая библиотеки» (1550 – 1551).

вернуться

357

Взятые как нарицательные, названия различных сборников изречений, притч, поговорок, эмблем и т. п.

вернуться

358

Антонио Агустин (1517 – 1586) – архиепископ Таррагоны, выдающийся гуманист. Автор трудов на юридические, духовные темы, археолог и филолог. Написал «Диалоги о медалях, надписях и прочих древностях» – первый в Испании опыт классификации древностей.

вернуться

359

Гольциус, Убертус (1526 – 1583) – голландец, автор латинского труда «Римские и греческие памятники древности».

вернуться

360

В. Ластаноса, покровитель Грасиана, коллекционер, издал трактат «Музей неизвестных испанских медалей» (Уэска, 1645).

вернуться

361

Диоптр – в угломерных (астрономических, геодезических) инструментах приспособление для визирования (направления известной части инструмента на данный предмет).

59
{"b":"410","o":1}