ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Я и сам понимаю, как неуместны эти последние заметки, но пока вокруг меня мертвая маслянистая вода гавани, пока судно стоит на месте, словно дом на земле, они давят и гнетут меня. От долгого ожидания у меня замерзли мозги, как у кельнера из новеллы Моравиа. Но я знаю, что они начнут работать одновременно с винтом "Кооперации".

Сегодня мы выходим в море.

31 октября 1957

Калининград, "Кооперация"

Вчера мы так и не отплыли, сегодня - тоже. Выяснилось, что на "Кооперацию" ставят новый радиолокатор. Его как будто привезли ночью из Риги.

Вечером рядом с "Кооперацией" еще стоял плавучий кран с двумя "Пингвинами", но к утру они уже были погружены на палубу. Интересно, как передвигаются эти вездеходы (или трактора?) в условиях Антарктики? Несмотря на металлические кабины с высоко расположенными дверями и окнами, похожими на маленькие иллюминаторы, они кажутся легкими. Гусеницы широкие.

Все четыре грузовых люка уже задраены. Пройти с носа на корму или с кормы на нос кажется довольно рискованным делом. На палубных люках стоят "Пингвины", перелезть через тросы и брусья, которыми они принайтовлены, не так-то просто. А на третьем люке, рядом с двумя "Пингвинами", стоит ящик с четырьмя елками. Они хорошо завернуты, чтоб не повредились ветки, а в ящик насыпан песок. Мы везем в Мирный новогодние елки.

Я осмотрелся и попытался как-то разместить свой багаж. Плохо, когда человек беден. Но еще хуже, когда в одной тесной каюте оказываются два человека и оба богатые. И у меня и у Константина Васюкова добра хватает.

Уже сама погрузка моих вещей на корабль была своего рода цирковым номером. Сначала я притащил два чемодана. Затем настала очередь зеленого брезентового мешка, в который, кроме выданного мне полярного снаряжения, я запихнул еще десяток железных коробок с узкой кинопленкой. Весил мешок не меньше доброй меры солода. Но хуже всего было то, что я со своим мешком застрял на узком трапе между канатами. Ни один осел не чувствовал себя так глупо, как чувствовал себя я на трапе "Кооперации". Сверху на меня смотрят матросы и участники экспедиции, снизу, с причала, - портовые рабочие. В иные моменты отнюдь не лестно быть центром внимания. И когда я, задыхающийся, красный и разъяренный, втащил мешок в свою каюту, то поневоле повторил слова Феликса Ормуссона, героя книги нашего писателя Фридеберта Тугласа:

- Тяни лямку, эстет!

Наконец я притащил свое техническое снаряжение. Когда я маршировал с ним по калининградской гавани, весь увешанный аппаратами, словно новогодняя елка игрушками, одна красивая девушка сказала подруге:

- На "Кооперацию" идет. Небось доктор технических наук.

Откуда ей было знать, что Бискайский залив внушает мне меньший страх, чем техника, ибо любой аппарат, попадающий ко мне, проявляет то скверное свойство, что либо мигом портится, либо вообще не работает.

Вот. А теперь сделаем обзор снаряжения.

Мне выдали, на тех же правах, что и участникам экспедиции, следующие вещи:

1. Ватник с капюшоном.

2. Ватные штаны.

3. Сапоги.

4. Теплый свитер.

5. Куртку.

6. Теплые перчатки.

7. Снегозащитные очки.

8. Зеленый брезентовый мешок, в который все это было сложено.

У меня было с собой:

1. Два костюма - темный и светлый.

2. Дюжина сорочек.

3. Белье.

4. Носовые платки.

5. Фуфайка.

6. Куртка из ветронепроницаемой ткани.

7. Десять пар косков.

8. Две пары полосатых шерстяных носков, связанных моей матерью.

9. Бритва.

10. Сто бритвенных лезвий.

11. Сто пачек "Казбека".

12. Сто коробок спичек.

13. Пять бутылок коньяка.

14. Три бутылки вина.

Техническое снаряжение:

1. Фотоаппарат "Зоркий".

2. Узкопленочный киноаппарат "Киев" (принадлежащий Таллинской телестудии).

3. Фотоэкспонометр "Ленинград".

4. Полевой бинокль "Бинокуляр М 36*ЗО" (собственность Пауля Руммо младшего).

5. Пять катушек пленки для фотоаппарата.

6. Две тысячи пятьсот метров узкой кинопленки.

7. Три авторучки.

8. Шесть блокнотов.

9. Бутылка чернил.

10. Две пары очков.

11. Перочинный нож.

12. Пилка для ногтей.

13. Аварийная шкатулка с иголками, нитками, пуговицами и порошками от головной боли.

Книги:

1. Стендаль. "Красное и черное".

2. Джозеф Конрад. "Лорд Джим".

3. Хемингуэй. "Старик и море".

4. Юджин О'Нил. "Луна Карибских островов".

5. Ф. Нансен. "На лыжах через Гренландию".

6. Р. Э. Бэрд. "Полет на Южный полюс".

7. Э. Шеклтон. "Путешествие на Южный полюс".

8. Первый выпуск собрания "Страны и народы мира" - "Полюсы".

9. Русско-эстонский словарь.

Кроме этого, я еще прихватил с собой поэму "Сын бури", которую намереваюсь сокращать и перерабатывать во время плавания, и начало пьесы "Леа", которую я во что бы то ни стало должен закончить на корабле. Хорошо бы справиться с этим до прибытия в Мирный.

1 ноября 1957

Сегодня в 16.00 "Кооперация" наконец отплыла.

Проверка документов прошла очень быстро. На причале десятка два провожающих да несколько пар мокрых глаз. В одной каюте играет гармонь. Провожающие, которые поднялись на палубу и должны были покинуть корабль, уже его покинули. С трапа убран оградительный трос, но сам трап еще не поднят по нему должен сойти на пристань Алексей Михайлович Фишкин, превосходный человек, работник Главсевморпути, которого все любят и который много сделал для подготовки этой экспедиции. Его седая бородка, умные добрые глаза за сверкающими стеклами очков, коренастая фигура и улыбка, освещающая лицо как бы изнутри, псом нам запомнятся.

Наконец сходит и Алексей Михайлович.

У носа пыхтит один буксир, у кормы - другой.

Очень медленно, кормой вперед, "Кооперация" отчаливает от пристани. Голосят звонкие гудки буксиров, сипит могучий бас "Кооперации". Ее белый корпус, загроможденная палуба и даже мачты на время скрываются в обволакивающем дыму буксиров. Погода пасмурная, мглистая, вытянутый канал калининградской гавани со своими плавучими кранами, судами и бакенами плохо различим и выглядит неприветливо.

Стоящие в гавани суда гудят нам на прощанье. Такого концерта я еще никогда не слыхал. На верхнем мостике, где собралось несколько десятков человек, от густого грозного гудка "Кооперации" закладывает уши. И у труб кораблей, оставшихся в гавани, взлетают белые облачка пара. Сирены, как и голоса людей, бывают разные - звонкие у одних и глухие у других, они образуют своеобразный хор. В нем чудится и рев моря, и его гул, то спокойный, то грозный, и черт знает что еще. В солнечную погоду все это наверняка производило бы куда более веселое впечатление.

2
{"b":"41004","o":1}