ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Об этом же предупреждал меня и известный наш социолог профессор Александр Юрьев, который был не только моим советником, но и советником Черномырдина, и который дал согласие возглавить мою предвыборную кампанию. Еще до старта избирательной кампании (в ноябре 1995 года) он со всей присущей ему конкретностью и откровенностью предсказал финал драмы: "Ваше превосходство по авторитету и популярности в сопоставлении с любым из потенциальных конкурентов не вызывает никаких сомнений. Вы одержите победу, но только в случае, если к урнам для голосования выйдет "средний класс" - ваша наиболее верная социальная группа поддержки. Вы дали новую жизнь городу, а им создали шанс добиться успеха в жизни, и они отблагодарят вас за это. Но именно потому, что они имеют относительно обеспеченную и достойную жизнь - добиться их серьезной явки и есть задача из задач. Рабочие, пенсионеры и военные по ряду объективных причин (зависимых от вас лишь в малой мере) вряд ли в большинстве своем поддержат вас. Сегодня уже мало кто вспоминает о том, как вы сумели предотвратить голод зимой 1991/92 года, как не допустили ввод в город армейских частей при путчах в 1991 и 1993 годах, как пресекли разжигание политического и националистического экстремизма в городе, а также о том, что именно благодаря вашей и Попова (бывшего тогда мэром Москвы) позиции была проведена бесплатная приватизация государственного жилья - все эти заслуги имеют несчастье вымываться из памяти людей. Зато тяготы сегодняшней жизни свежи, и потому протестное голосование может привести к вашему поражению. Вам следует добиваться максимальной явки людей на выборы, если к урнам придет менее 50 процентов избирателей, ваше поражение практически неизбежно".

Юрьев первый указал на подстерегающие меня опасности и на мои иллюзии неоспоримого лидерства в городе. Особенно точным оказался его прогноз относительно явки: на второй тур голосования пришло менее 49% избирателей, и как раз этих полутора процентов мне не хватило для победы. Я всегда с уважением относился к его профессионализму, таланту и проницательности. Таланту человека, распознавшего причины, ход и последствия ряда крупных кризисов последнего времени в нашей стране. Давний университетский товарищ, он без колебаний нарисовал реальную картину предстоящей борьбы, предупредив меня, что она будет предельно жестокой. Юрьев только не мог предугадать, что сам станет жертвой этой борьбы. В начале января 1996 года, когда пришло время начинать предвыборную кампанию, я вновь встретился с ним. Вновь состоялось реалистичное обсуждение моих перспектив на переизбрание, и он принял мое предложение возглавить всю идеологическую часть кампании и стать одним из руководителей моего предвыборного штаба.

В свою очередь, я учел его рекомендации по ведению кампании: дать честный и открытый отчет о проделанной по годам и месяцам работе в интересах населения города, подготовить и обнародовать конкретный и общедоступный план перспективного развития города и напомнить избирателям, что губернатор - не царь и не Бог, его полномочия ограничены законом и деятельностью Законодательного собрания города, он не может обещать всего, но то, что пообещал, обязан сделать вопреки всем препятствиям. Будучи ученым, Юрьев особо просил не ввязывать его в финансовую жизнедеятельность штаба. На том и договорились.

Но не прошло и нескольких дней, как на профессора Юрьева было совершено варварское покушение: его чуть не убили у дверей собственной квартиры. Как и любой настоящий преподаватель, Александр Иванович часто шел навстречу просьбам студентов, которые по каким-то причинам не смогли прийти к нему на кафедру, но должны были сдать реферат или курсовую работу - в таких случаях он принимал их у себя дома. Об этом на факультете все знали, и кто-то решил воспользоваться профессорской добротой. В то злополучное январское утро в квартире раздался звонок; взглянув в глазок, Юрьев увидел миловидную девушку. Добродушный хозяин смело открыл дверь, но вместо студентки перед ним оказался мужчина крепкого телосложения в маске, который плеснул в лицо Юрьева серную кислоту из банки. Если бы дверь открывалась не внутрь (часть кислоты попала на дверь), Александр Иванович вряд ли остался бы в живых. Отлетев от двери, кислота попала в лицо и самого преступника, который отшатнулся и затем выстрелил в упавшего Юрьева. После чего убежал. К счастью, он промахнулся, и профессор, бросившись в ванную, начал лихорадочно обмывать лицо и шею - места основного поражения холодной водой. Кожа тем временем быстро краснела и начала отслаиваться, а боль становилась все невыносимее. Вскоре приехали "скорая" и милиция, вызванные по телефону женой.

Только спустя два дня мне разрешили навестить профессора Юрьева в Военно-медицинской академии. Войдя в палату, я едва не закричал, настолько чудовищным было зрелище. Впервые в жизни я видел такое. Вся его голова и шея были плотно забинтованы, на бинтах выступали пятна крови и мазей - одним словом, это была какая-то кукла, выдающая живого человека только благодаря незабинтованным рту и одному глазу. Он находился на искусственном питании и в окружении капельниц. Когда я подошел к кровати, у меня перехватило дыхание. Мягко взяв его руку, я переборол волнение и сказал, что готов сделать все необходимое для его излечения, а также пообещал, что преступники будут обязательно найдены.

Первое обещание я выполнил, а вот второе выполнить оказалось невозможно негодяи, покушавшиеся на жизнь Юрьева, не найдены до сих пор.

"Я уже ожил и начинаю адаптироваться, - тихо сказал Юрьев, - к счастью, глаза удалось спасти, хотя одним я пока не вижу совсем. Врачи обещают, что со временем он восстановится. Хочу сказать, что они меня не запугали, и я обещаю вам свою помощь в предвыборных делах". Меня очень тронули его слова и самоотверженное желание помочь мне, но со слов врачей я уже знал, что ему суждено лечиться долгие месяцы и ни о каком участии в выборах не может быть и речи.

Наш разговор прервали врачи - пришло время очередной смены бинтов. Снятие старых и накладывание новых бинтов вызывает из-за отслоения клетчатки такую нестерпимую боль, что больной начинает не просто стонать, а кричать. И так по нескольку раз в день в течение нескольких месяцев. Не всякий человек, которому уже за пятьдесят, при таком массированном поражении кожного покрова, по мнению специалистов, может выжить. Но Юрьев выжил наперекор всему. В этом я увидел еще одно проявление силы его воли и характера.

Спустя три месяца я помог ему лечь на операцию в одну из американских клиник, специализирующихся по ожогам и восстановлению кожи после них, а позднее - пройти курс лечения в Париже. Сейчас Александр Иванович, слава богу, здоров и продолжает работу в университете. Но не пожелаю и врагу своему пережить то, что выпало на его долю.

В августе 1995 года Законодательное собрание принимает постановление о проведении очередных выборов мэра (теперь уже губернатора в связи с переименованием должности) 16 июня 1996 года, то есть как и предыдущие выборы, они должны были состояться в один день с президентскими. Однако в ноябре становится известно о нежелании президента санкционировать проведение выборов главы Санкт-Петербурга в этот день. Хотя по Конституции РФ назначение даты выборов в местные и региональные органы власти относится к исключительной компетенции субъектов Федерации, президент вдруг, без согласования с нами, издает указ, запрещающий проведение местных и региональных выборов в один день с президентскими - дабы не путались под ногами.

Впоследствии мне стала доподлинно известна закулисная сторона такого решения Ельцина - сыграли свою роль интриги Коржакова и Барсукова, которые убедили шефа в необходимости моего поражения. Они же по команде Ельцина начали кампанию по моей дискредитации. Логика интриги состояла в разведении сроков проведения выборов губернатора Санкт-Петербурга и Президента России, дабы петербуржцы, которые будут голосовать против меня, не проголосовали бы и против Ельцина, политику которого многие отождествляли со мной, видя во мне верного его соратника.

13
{"b":"41018","o":1}