ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В тот момент, понимая вздорность и надуманность обвинений в мой адрес, я поначалу игнорировал их, пока не понял, что дело идет не об обычной избирательной борьбе, поставлена задача на уничтожение меня как политического деятеля, а при случае - и на физическое уничтожение. Кампания по моей дискредитации разворачивалась уже не только в прокоммунистических изданиях, но и в либеральных: заголовки типа "Невский спрут", "Второе ленинградское дело", "Коррупция в Петербурге", "Подписан ордер на арест Собчака", "Квартирные махинации мэра" и тому подобные пестрели на первых полосах петербургских и общероссийских изданий. Опровергать слухи - всегда мучительно сложная и неблагодарная работа, поэтому я решил обратиться прямо в Генпрокуратуру с вопросом, имеются ли у следственных органов какие-либо претензии ко мне и существует ли уголовное "дело" Собчака, о котором так много пишут, а также о том, почему руководители следственной группы дают интервью о моей причастности к делу по фирме "Ренессанс", не предъявляя мне каких-либо формальных обвинений.

Генпрокуратура в своем ответе была вынуждена признать, что никакого "дела" Собчака не существует и что я по делу фирмы "Ренессанс" прохожу в качестве свидетеля. Кстати сказать, с тех пор прошло уже более трех лет - газетные "утки" о якобы совершенных мною преступлениях продолжают регулярно появляться, но никаких официальных обвинений в мой адрес и никакого уголовного "дела" Собчака так и не появилось, несмотря на все старания моих заклятых "друзей" и клеветников.

Интересна и такая деталь: после опубликования мною ответа Генпрокуратуры, чтобы уменьшить резонанс, который он произвел на публику, немедленно организуется запрос от имени рабочих Кировского завода в Генпрокуратуру о моей причастности к расследуемым в Петербурге уголовным делам. И что за диво - та же прокуратура, но за другой подписью (зам. Генпрокурора Катышева) разъясняет, что Собчак имеет отношение к квартирным махинациям, связанным с получением квартиры его племянницей и приобретением его семьей второй квартиры. Причем ответ на запрос профсоюзной организации Кировского завода был дан прокуратурой в фантастически короткий срок - на следующий день после его получения - и сразу же был распубликован во всех газетах. Те, кто в своей жизни хоть раз сталкивался с деятельностью прокуратуры, прекрасно знают, что обычно для получения ответа на свои обращения в эту организацию нужны многие недели и месяцы. Не следует при этом забывать, что все описываемые события происходили в период и на фоне моей избирательной кампании, иначе говоря, следственные органы активно использовались в политической борьбе (а это категорически запрещено законом) и сыграли серьезную роль в моем поражении на выборах.

К этому времени сформировался круг претендентов на губернаторское кресло. Кроме уже ожидаемых противников: Юрия Болдырева, достаточно популярного в Петербурге человека с демократическими взглядами; Вячеслава Щербакова отставного адмирала и бывшего вице-мэра, переметнувшегося во время сентябрьско-октябрьских событий 1993 года в лагерь "непримиримой оппозиции"; Игоря Артемьева - лидера петербургских "яблочников"; Юрия Севенарда и Александра Ходырева - представителей коммунистической оппозиции, и других в ряду семнадцати зарегистрированных кандидатов на пост губернатора неожиданно оказался и мой заместитель по городскому хозяйству Владимир Яковлев.

Выдвижение его кандидатуры было тем более неожиданным, что он случайно попал в мою команду и результаты его деятельности были весьма скромными. Придя в правительство города с инженерной должности, он старался ничем не выделяться, предпочитал соглашаться и никогда не спорил с предлагаемыми решениями. Из всех моих заместителей он в наименьшей степени был подготовлен к тому, чтобы стать руководителем города. Путин, Кудрин, Малышев, Чаус и другие имели гораздо более широкий кругозор, были более образованными, культурными и опытными людьми, чем Яковлев. К тому же последнее время ко мне стали поступать сигналы о связях Яковлева и особенно его жены с криминальным миром, вследствие чего я подумывал о его перемещении на другую должность либо увольнении. И вдруг он выдвигает свою кандидатуру на должность губернатора. Мало того, по размаху его предвыборной кампании, по количеству денег, затрачиваемых им в ходе кампании, и по открытой его поддержке московскими структурами доселе мало кому известный Яковлев превращается в моего основного оппонента и противника. Вскоре мне стало известно, кто стоит за ним: в город зачастил Коржаков, заместитель которого - Рагозин - на весь период предвыборной кампании осел в Петербурге; Сосковец организовал Яковлеву поддержку директората военно-промышленного комплекса; тогдашний министр обороны Грачев через командование округа дал указание обеспечить избрание Яковлева, и, наконец, к ним присоединился московский мэр Лужков, приславший открытое письмо в поддержку Яковлева.

Я не ожидал, что столкнусь с такими мощными силами, и недооценил противника. Зная косноязычность и скромный интеллектуальный потенциал Яковлева, я поначалу, вплоть до первого тура - 19 мая, не рассматривал его в качестве серьезного соперника, а сосредоточился на изложении позитивных положений моей программы и критическом анализе того, что предлагали Болдырев, Севенард, Беляев, Артемьев и другие соперники. Между тем в штабе Яковлева, разместившемся в роскошном бизнес-центре на Невском проспекте, буквально кишели московские имиджмейкеры и специалисты по выборам. Круглосуточно там кипела работа с кандидатом, которого предстояло за короткий срок сделать популярным среди горожан, а это давалось нелегко из-за безликости и серости персонажа.

Требования московских организаторов по коренному изменению имиджа Яковлева были предельно конкретными и жесткими. Из него сделали своего в доску парня с закатанными рукавами рубашки, без пиджака и с ослабленным узлом галстука. Всем своим видом он должен был приближаться к народу, резать правду-матку, пусть даже бескультурно и косноязычно. А главное - обещать много и сразу. Например, что уже к осени расселит все коммунальные квартиры! Старая истина: чем очевиднее ложь и круче завиральность речей, тем легче их проглатывает и переваривает доверчивая публика.

Фирменным лозунгом кампании Яковлева стала фраза: "Впереди большая работа!", растиражированная сотнями тысяч экземпляров плакатов, щитов, газет, листовок и брошюр. Весь город в считанные дни был обклеен этими плакатами и листовками. Тысячи хорошо оплачиваемых активистов сновали возле станций метро, завораживая публику фантастическими обещаниями и перспективами развития города в случае победы Яковлева. Особенно часто звучали обещания сытой жизни, наподобие московской, хотя по иронии судьбы в этот момент цены в Петербурге на жилье и коммунальные услуги, на транспорт и основные продукты питания были существенно ниже московских. Команда Яковлева без устали работала среди трех основных групп электората: пенсионеров, рабочих и военных. Мой избирательный штаб, к сожалению, оказался куда менее эффективным и работоспособным.

На его работе сказалось и то, что, видя очевидное дистанцирование Кремля от моей фигуры и понимая, что травля, организованная в средствах массовой информации с участием Генпрокуратуры, идет из Москвы, многие из моего окружения либо переметнулись, либо отошли в сторону до прояснения ситуации. Самым досадным оказалось появление в моем штабе "двойных агентов" и откровенных предателей, которые, подобно Андрею Мокрову, утром работали у меня, а вечером - у Яковлева. Видя очевидное неблагополучие в работе своей избирательной команды, я согласился с предложением жены, которая к тому времени уже была депутатом Госдумы, чтобы она возглавила организационную работу в штабе.

Ее появление было встречено в штыки, особенно А. Прохоренко, который был номинальным руководителем моей избирательной кампании, ведал и распоряжался всеми финансовыми средствами и, как показало последующее развитие событий, сделал все возможное для моего поражения. Он и набранные им люди опасались потерять в результате прихода Людмилы влияние на ход кампании и на распоряжение деньгами из предвыборного фонда. На мои же деньги Прохоренко, Мокров и им подобные создавали мне антирекламу. Без моего ведома они разместили вдоль основных магистралей тысячи плакатов с надписью "Мэра - в губернаторы!", которые вызвали у жителей города лишь насмешки и отторжение. Многие мои сторонники звонили мне и говорили, что эти плакаты лишь отталкивают людей от меня и что лучше вообще никакой рекламы, чем такая.

15
{"b":"41018","o":1}