ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

И наконец, третья вспышка активности пришлась на сентябрь 1998 года: воскресным сентябрьским днем с несчастливой цифрой тринадцать в российских СМИ родилась громкая политическая сенсация как главное событие недели: Генпрокуратура сообщила о возбуждении уголовного дела против Собчака и привлечении его к ответственности в качестве обвиняемого. Не было ни одного телеканала, ни одной радиостанции или газеты, которые бы не сообщили об этой новости с соответствующими злорадными или недоуменными комментариями.

А поводов для недоуменных вопросов было более чем достаточно. В самом деле, ничего нового (каких-либо фактов или конкретных обвинений) в этих сообщениях не содержалось. Все так называемые "обвинения" уже звучали и в 1995, и в 1996, и в 1997 годах, но, как и тогда, не было обнародовано ни единого доказательства в подтверждение этих обвинений. Естественно, что сразу же возник вопрос: кому и для чего вся эта шумная кампания потребовалась?

Каково же было мое удивление, когда уже на следующий день мой адвокат встретился с руководителями следственной группы и от них узнал, что они никаких сообщений в прессу не давали, что Собчак по-прежнему по делу проходит свидетелем. Никаких обвинений мне, как и прежде, предъявлено не было.

Поэтому логично предположить, что причина этой шумихи и дезинформации общественного мнения не во мне и не в моем "деле". Но тогда в чем же? Вскоре я узнал, что буквально в эти же дни в Москве президентом решался вопрос об утверждении в должности руководителя Федеральной службы безопасности (ФСБ) моего бывшего первого заместителя В. Путина, который много лет работал вместе со мной.

Многим московским чиновникам и влиятельным лицам из президентского, правительственного и парламентского окружения очень не хотелось этого назначения. И тогда в ход пошел прием косвенной компрометации из-за отсутствия других компрометирующих материалов. Новый виток моего "дела" и связанной с этим кампанией клеветы и травли лучше всего характеризует политические нравы, царящие в стране, и состояние российских правоохранительных органов, используемых в качестве дубинки с политическим подтекстом.

Меня нередко спрашивают, когда же все это может закончиться и есть ли у меня шансы победить в этой борьбе. К сожалению, состояние российского законодательства в этой области и практика работы Российской прокуратуры таковы, что никто не может дать определенного ответа на этот вопрос.

Сегодня в России следствие по любому делу может продолжаться десятилетиями: сначала бесконечно могут продлеваться сроки ведения следствия, затем месяцы и годы могут уйти на ознакомление обвиняемого (обвиняемых) с материалами дела; потом месяцы и годы можно ждать, когда суд назначит рассмотрение твоего дела, ну и, наконец, сам судебный процесс может тянуться, откладываться и т.д. бесконечно долго.

Напомню лишь, как по делу ГКЧП из-за плохого самочувствия обвиняемых судебный процесс постоянно откладывался до тех пор, пока Госдума не приняла решение об амнистии. По другому нашумевшему делу - Балтийского пароходства следствие и суд над его руководителями длились с 1992 по 1998 год. К моменту, когда осенью 1998 года это дело было прекращено прокуратурой, Балтийское пароходство фактически прекратило свое существование, а его имущество (сотни кораблей, множество подсобных предприятий, недвижимость и прочее) было разграблено. И такие примеры можно приводить без конца.

Подобной деятельностью правоохранительных органов стране наносится громадный моральный и экономический урон. Однако все годы существования посткоммунистической России не было случая, чтобы кто-то из прокурорских или следственных работников был привлечен к реальной ответственности за незаконные аресты, избиения и пытки подследственных, незаконное возбуждение уголовных дел и т.п.

Здесь важно обратить внимание на одну из особенностей деятельности Российской прокуратуры в современных условиях, которую можно обозначить как пресловутую проблему "чести мундира".

Оказавшись вне реального и повседневного контроля со стороны государства (о судебном контроле и говорить не приходится), эти органы заполонили тюрьмы множеством людей, арестованных либо без всякого основания, либо по пустяковым делам. В то же время ни по одному крупному делу, привлекшему внимание общественности (как по нашумевшим заказным убийствам, так и по экономическим преступлениям типа чеченских авизо или алюминиевого дела и т.п.), они так и не смогли добиться сколько-нибудь значимых результа-тов.

Причины тут разные: и низкий профессиональный уровень работы этих органов, и их враждебность по отношению к существующему режиму - "так называемым демократам" (в силу чего многие дела откладываются на потом - до смены режима), и вмешательство высших органов власти, вплоть до правительства и президента.

Однако, какими бы причинами это ни вызывалось, такое состояние дел порождает у работников этих органов чувство постоянного раздражения и недовольства (недовольства, вызываемого низкой зарплатой и завистью к тем, кто сумел разбогатеть, политикой власти и несовершенством существующего законодательства), раздражение отсутствием стимулов к эффективной работе и получению соответствующих результатов, что лишь способствует проявлению произвола и беззакония в их собственной деятельности.

Размышляя о происшедшем со мной, я думаю о незащищенности любого жителя России перед произволом органов государства. К несчастью для нас, ни одна из этих структур (ни суд, ни прокуратура, ни МВД) не была затронута реформами после крушения коммунистического режима (ни в организационном, ни в кадровом отношениях). Как я уже неоднократно писал об этом, Генпрокуратура России вообще сегодня является нелегитимным, неконституционным органом.

Прокурор, по классическому определению А. Кони - это "говорящий судья", а не орган всеобщего контроля за всем и вся. А у нас ни один из генеральных прокуроров никогда не выступал в суде. Зато активно участвуют в возбуждении дел с явно выраженной политической подоплекой (достаточно вспомнить "дела" Новодворской, Мирзояна, Никитина, Станкевича, Пасько и др.). Аналогичная картина и с прокурорами субъектов Федерации и местными прокурорами. Следствие, оставаясь в рамках прокуратуры, ни по профессиональному уровню, ни по технической и оперативной оснащенности не в состоянии работать эффективно. Прокуратура, оторванная от судебной системы, также не может эффективно выполнять свои функции.

Отсюда может быть сделан только один вывод - принципиально новый статус прокуратуры в демократической системе власти должен быть закреплен новым законом о прокуратуре, в соответствии с которым вся деятельность ее (от возбуждения уголовного дела и до его завершения) должна быть поставлена под судебный контроль. Кстати сказать, эта тенденция четко прослеживается в решениях Конституционного суда РФ, сравнительно недавно признавшего право граждан обжаловать в суде действия прокуратуры по возбуждению уголовного дела и по таким следственным действиям, как арест и обыск а также по фактам незаконного продления сроков следствия.

Давно пора в рамках реформирования правоохранительных органов создать единый федеральный следственный комитет или федеральное бюро расследований, существенно сократив соответствующие полномочия и объем деятельности следователей МВД и ФСБ. Этот комитет должен быть выведен за рамки прокуратуры (с ликвидацией аналогичного комитета, существующего в недрах МВД) и подчинен непосредственно президенту, а его руководитель должен назначаться на должность в таком же порядке, как и Генеральный прокурор.

Нетрудно назвать аналогичные, давно назревшие и, очевидно, необходимые меры по изменению существующей судебной системы (повсеместное учреждение, как того требует Конституция, суда присяжных, введение института мировых судей, замена по многим статьям уголовного кодекса, лишения свободы на экономические санкции: штрафы, направление на принудительные работы, и т. д. в частности за налоговые преступления и др., а главное - полное материальное обеспечение бесперебойного и эффективного функционирования судебной системы); по реорганизации системы Министерства внутренних дел (децентрализация многих функций министерства и передача их в ведение субъектов Федерации, резкое сокращение численности внутренних войск, вывод следствия из ведения МВД, передача функций по безнадзорным и бездомным детям в ведение Министерства образования и Министерства здравоохранения и т. п.).

41
{"b":"41018","o":1}