ЛитМир - Электронная Библиотека

Появились новшества, касающиеся маршрута следования, выбора транспорта, сопровождения; были предприняты и другие меры безопасности, часть их являлась прямой реакцией на бурные события вчерашнего дня, расцененные в узких кругах как наезд на банкира Казанцева.

Хотя Казанцев провел смутную бессонную ночь, он не стал менять своих планов на день. Кое-кто сейчас отслеживает его реакцию, пытаясь понять, насколько болезненным получился удар. Главное сейчас не выказать своих человеческих слабостей и не принимать скороспелых решений. Все не так просто. В этой истории, вольно или невольно, оказалась замешанной Лена Розанова. Та самая молодая женщина, к которой он уже давно неравнодушен, но, опасаясь козней «папы», до поры не решался признаться в очевидном даже самому себе.

Он догадывается, чьих рук это дело… Но и сам он хорош, чуток расслабился в последние дни. Ощутил себя настолько свободным и независимым от кого бы то ни было, что даже осмелился задвинуть «сходку» в Солнечногорске, приуроченную к «девятинам», – а там, надо полагать, «янтарного барона» ждала сер-рьезнейшая «предъява»…

Дело в том, что Казанцев фактически отказался от своих обязательств перед кланом. Ему вначале намекнули, а затем сказали уже в открытую, что он зарывается, много на себя берет… Жестко потребовали слияния его структур с ФПГ[7] «Балтинвест», в практическом плане это означало бы переход под «германскую» «крышу». Для Казанцева и его новых партнеров такой вариант был совершенно неприемлем. Но пока судили да рядили, не стало одного из главных переговорщиков. На том, казалось, все и успокоилось…

И вот теперь, что называется, врезали под дых. Дали ясно понять, что внезапная кончина Кожухова еще ничего не решает. И что времени на раздумья у самого Казанцева осталось с гулькин нос.

Но вместе с тем облажались. Не смогли довести начатое до конца.

Не такие, значит, уж они крутые, раз допускают подобные проколы…

«Полегче, Алексей, – уговаривал он себя в этот утренний час. – Держи себя в руках. Никому не показывай, даже своим, насколько ты потрясен случившимся… Сейчас не время для ответных репрессий. Надо хорошенько во всем разобраться. И прежде всего следует выяснить, какое отношение к этой истории имеет Розанова, что с ней сталось и жива ли она вообще…» Первым делом Казанцев провел совещание со своими силовиками.

Длилось оно минут сорок, еще примерно четверть часа банкир беседовал отдельно с тремя избранными сотрудниками: начальником службы безопасности АКБ «Балтийский» Бочаровым, руководителем фирмы «Хронос», являющейся также органом деловой разведки, и Вениамином Карсаковым.

Последнего Казанцев попросил задержаться еще на короткое время.

– У меня пока не сложилось ясной картинки, – задумчиво сказал банкир. – Вы, кажется, курящий, Вениамин? Если есть желание, курите… Так вот… Непонятно, например, почему в дело вмешались сотрудники УБЭП? А конкретно – Сотник?

– Помните, я рассказывал вам о данных, полученных от «наружки»? – после небольшой паузы сказал Карсаков. – О том, что Белицкий в самый канун отъезда наведался в Музей янтаря…

– Вы полагаете, что Розанова подвизалась у них в роли сексота? – банкир скривил губы. – Лично я в этом сомневаюсь.

– Я этого не утверждаю, – спокойно произнес Карсаков. – Белицкий очень близко знал ее отца, был вхож в семью… Но все же существует какая-то тайна, нечто, чего мы с вами не знаем. Думаю, не зря Сотник появился на месте событий в числе первых…

Казанцев медленно покачал головой. Если имело место покушение на жизнь Розановой, а судя по всему, именно эта версия выдвигается на первый план, то с чем это связано? Не стал ли он сам невольным виновником случившегося? Могли, к примеру, просчитать интерес Казанцева к некой молодой симпатичной женщине… Решили, что он связывает с ней какие-то надежды, иначе говоря, дорожит ею. То бишь метили в конечном итоге именно в Казанцева…

А если нет? Если причина в другом? Но если и так, то что это меняет?

– На все вопросы мог бы ответить лишь Сотник, – нарушил повисшее молчание Карсаков. – Но к нему нынче не подступиться.

В госпиталь, в отделение полевой хирургии, вообще никого не пропускают, никакие корочки не помогают… Нам известно лишь, что его прооперировала бригада военврачей и что вроде бы его жизни сейчас ничто не угрожает.

И еще… Опять же по непроверенным сведениям, Сотника готовят к транспортировке в Москву.

– У вас все?

– Нет, есть еще информация, которую я намеревался доложить вам конфиденциально. Буквально накануне нашей беседы я получил информацию от надежного источника в милицейских кругах. Мы полагали, что Розанова находится под опекой органов. Это не так. Мало того, помимо Елены Владимировны, ведутся розыски еще некоего сотрудника УБЭП, по-видимому, они оба исчезли вечером прошлых суток…

Он бросил пристальный взгляд на банкира.

– Но и это еще не все, Алексей Игоревич. Некоторые очевидцы ЧП, имевшего место на улице Гагарина, дали схожее словесное описание одного человека, рослого мужчины в возрасте лет до тридцати, в котором можно узнать… Кого бы вы думали? Известного нам Бушмина Андрея Михайловича.

Казанцев невольно скрипнул зубами.

– Опять Бушмин! Заканчивайте с ним поскорее! Когда отловите его и сдадите «союзникам», у нас наконец развяжутся руки! И вообще…

Мне надоело, что этот борзый морпех постоянно путается у меня под ногами!

– Мы идем по его горячим следам, – кивнул экс-контрразведчик. – Его поимка – это вопрос нескольких часов.

Напоследок банкир сказал своему доверенному силовику:

– Скажу то, чего не говорил вашим коллегам. Девушка мне нужна. И на вас, Вениамин, я надеюсь в особенности.

Глава 2

…Хоть убей, Розанова не могла вспомнить, как ее угораздило очутиться в этом тесном изолированном мирке. Помещение, чьи размеры составляли примерно три на два метра, подозрительно смахивало на тюремную одиночку.

Но если это и была камера, то какая-то странная. В отечественных «казенных домах» такое сроду не увидишь. Правда, Розановой ранее в подобных учреждениях бывать не доводилось, но она в курсе, какие там ужасные условия обитания.

А здесь все чистенько, можно сказать, стерильно, как в операционной.

Прямо-таки маниакальное стремление к чистоте у тех, кто ее здесь держит.

Ни тебе клочка бумаги, ни соринки, ни пылинки, ни-че-го…

Стены облицованы панелями из мягкого пористого материала, может, специально так сделано, чтобы узник не расшиб себе лоб о стену в приступе отчаяния…

В камере светло, как в солнечный пригожий день. Дверь, выкрашенная под цвет панелей, на запоре, над ней, почти под потолком, на небольшой полочке установлена телекамера размерами не больше пачки сигарет.

Из мебели имеется лишь топчан, чем-то смахивающий на нижнюю полку в плацкартном вагоне. Нужда заставила поинтересоваться, что находится еще за одной дверью, она была не заперта. Там оказался миниатюрный санузел, устроено все компактно, рационально, чистота опять же образцово-показательная.

Наручные часики куда-то запропастились, не оказалось при ней ни дамской сумочки с документами и наличностью, ни дорожной, куда она по требованию Сотника побросала часть своих тряпок. Сколько времени она уже здесь?

Может, часов шесть или восемь. Возможно, и дольше, но за сутки, кажется, еще не зашкалило.

Почти все это время Розанова, сняв туфли и плащ, просидела на топчане, забравшись с ногами. Ее безудержно клонило в сон. Порой она испуганно вскидывала голову или просыпалась, когда давали знать о себе одеревеневшие члены, но буквально следом, едва она успевала хоть что-то сообразить, срабатывали какие-то заложенные в человеческий организм защитные механизмы, и она вновь проваливалась в глубокое тревожное забытье. Она словно раскачивалась на качелях, то ее уносило в гулкие пустые пространства, то возвращало на короткие мгновения в беспощадную реальность…

вернуться

7

ФПГ – финансово-промышленная группа.

25
{"b":"41057","o":1}