ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Теперь уже Уитмор посмотрел на нее каким-то странным долгим взглядом.

– Выкинь все это из головы! И не вздумай о чем-либо подобном написать, если не хочешь заполучить на свою голову крупные неприятности!

Колхауэр спокойно выдержала его тяжелый, почти ненавидящий взгляд.

– Я только сейчас поняла, мистер Уитмор, что вы трус, – сказала она, медленно цедя слова. – Нет спора, когда вам противостоит наркомания, вы действуете, как отважный человек. Но когда на горизонте появляется ваше начальство, вы трусите и дрожите, как заячий хвостик…

Уитмор весь побагровел от ее слов, затем порывисто встал, неловко зацепив рукавом бутылку с кетчупом, отчего та перевернулась, и, по-бычьи нагнув голову, направился к выходу из заведения.

Колхауэр уставилась неподвижным взглядом на растекающееся по скатерти красно-бурое пятно – оно смахивало на кровь.

Она подумала, что это плохой знак.

Элизабет вначале хотела тоже покинуть заведение, вслед за Уитмором, но затем передумала. Ей нужно собраться с мыслями, все хорошенько обдумать. И какая, в сущности, разница, где она сделает это – здесь или сидя в своей машине?

Прихватив плащ и зонт, она пересела за другой столик. Чтобы взбодрить уставшие мозги, заказала себе кофе. Каких-либо неприятных ощущений, связанных с инъекцией «препарата Ховарда», который она сама себе неосторожно ввела, Элизабет сейчас не испытывала. Но у нее восстановилась память – хотя и не полностью, – и теперь, помимо собственного расследования по теме «джанк» и недавних событий на Семидесятой улице, у нее появилось еще кое-что, о чем нужно было как следует поразмыслить.

Похоже, она получила себе еще одну головную боль.

Да, среди всего прочего ей следует подумать над тем, где, в какой компании она провела ночь с пятого на шестое сентября, что она там делала и чем ей все это может грозить.

Колхауэр не успела погрузиться в свои невеселые мысли, потому что в ее сумке требовательно запиликал сотовый телефон.

Она сверилась с цифирью на экранчике, где пробился ее собственный домашний номер.

– Лусия, ты еще не ушла? – несколько удивленно произнесла она в трубку. – Что-нибудь случилось?

Экономка, тщательно подбирая слова, перескакивая с английского на испанский, сообщила следующее. Рано утром, а она встала без четверти шесть, она увидела в окно «чужую машину», припаркованную метрах в тридцати от живой изгороди, опоясывающей по периметру участок миссис Колхауэр. Ни у кого из соседей такой машины нет, она это точно знает. Она видела этот же фургон, только уже с другой стороны участка в начале девятого утра, когда вышла из дома на пробежку. Когда возвращалась из парка, специально сделала крюк и опять увидела этот фургон – он медленно ехал по соседнему кварталу. Она как-то сразу не подумала, что это может быть важным для ее госпожи. Но когда увидела, что фургон направился вслед за «Лендкрузером» в сторону Сити-центра, решила дождаться хозяйку, потому что все это действительно может быть важным для нее и для ее работы в газете.

– Лусия, выброси из головы эти глупости, – с напускной строгостью сказала Колхауэр. – Думаю, тебе пора заказать такси и отправиться к своим в баррио. Мне нужно, чтобы дом был пустой, потому что я скоро приеду, и приеду не одна.

Дав отбой, она подумала, что правильно сделала, когда приняла еще утром решение отправить Лусию к ее родителям. Вокруг Колхауэр начинается какая-то заварушка, а участвовать в ней девятнадцатилетней девушке вовсе ни к чему.

Бросив взгляд в окно, она случайно обнаружила припаркованный чуть поодаль громоздкий серый фургон с решеткой на крыше и аэродинамическим козырьком, частично прикрывающим эту похожую на выносной багажник решетку-конструкцию. У нее сразу же пересохло в горле. Впрочем, чему она так удивляется? Ведь сотрудник Стоктона выдал открытым текстом: за вами организована слежка, миссис Колхауэр, имейте это в виду…

Решение пришло внезапно. Она встала со своего места и направилась к боковому коридорчику, по которому можно было пройти как в туалетную комнату, так и в подсобное помещение. Именно туда, в сторону кухни, где в больших многорядных грилях шипят, скворчат, зажариваются до румяной корочки кентуккские бройлерные цыплята, она и направилась, прихватив с собой одну только сумочку.

Клиентам заведения нельзя было этого делать, но ей давно уже было плевать на разные общие правила.

Воспользовавшись своим прекрасным испанским, она вкратце растолковала вышедшему навстречу ей чиканос, что у входа в их заведение стоит машина, а в ней сидит один ублюдок, который считает ее своей собственностью и которого она боится. В полицию она звонить не хочет, потому что скандал ей не нужен. А нужен ей «фирменный» халат, кепи, которое здесь носят официантки – через второй выход, со стороны подсобки, она сможет дать отсюда деру, пока ревнивый мужик ее не пристрелил.

Она сунула мексиканцу стодолларовую купюру, мигом напялила на себя униформу, заправила свои пшеничные локоны под красно-золотистую кепи, сунула сумочку на грудь под халат – и вымелась прочь из заведения через задний ход.

Пройдя два квартала торопливой походкой, едва сдерживаясь, чтобы не заозираться и не перейти на бег, Элизабет притормозила у одного из серых муниципальных домов. Сбросив с себя униформу, сунула все это хозяйство в мусорный бак. Было довольно прохладно, но не так, чтобы уж очень – здесь, на калифорнийском побережье, по-настоящему холодно не бывает.

– У вас такой вид, как будто вас преследуют, – сказал водитель таксомотора, который ей удалось тормознуть. – Куда вас отвезти, мэм?

Проехав четыре квартала, Колхауэр расплатилась с ним, а затем, пройдя пешком еще один квартал, поймала другой таксомотор.

И, только пересев на третье по счету такси, она решилась отправиться на нем туда, где намеревалась переждать все эти хлынувшие на нее как из рога изобилия неприятности, которые она, по правде говоря, сама вызвала на свою голову.

Плащ и зонтик остались лежать на стуле в закусочной, новенький джип брошен на стоянке перед заведением, а сама Элизабет Колхауэр, любительница острых ощущений, казалось, растворилась в огромном многомиллионном городе на берегу Тихого океана…

Глава 16

Московская область,
30 ноября

Около девяти утра на объекте «Комплекс-2» по непонятным для «железной маски» причинам возникла легкая кутерьма. Однотонный, неприятный звук ревуна полоснул по и без того напряженным нервам, как острая бритва. Романцев настолько опешил, что выронил на пол кружку с полуостывшим кофе, которым он намеревался запить только что съеденный завтрак.

Прошло несколько томительных мгновений, прежде чем отключили тревожную сигнализацию. Из коридора послышалась чья-то невнятная скороговорка. Еще через несколько секунд распахнулась дверь, и на пороге «номера» возникла Лариса Сергеевна. Романцев едва узнал докторшу – она была одета как состоятельная дамочка, собравшаяся от нечего делать прошвырнуться по московским бутикам – с учетом того, естественно, что на дворе стоял декабрь.

Хотя глаза Ларисы Сергеевны были скрыты темными очками, по всему было видно, что она чем-то сильно встревожена.

– Что же мне с вами делать? – произнесла она после небольшой заминки. – Гм… Ладно, что-нибудь придумаем!

Прежде чем он успел произнести хоть слово, докторша в своем эффектном зимнем прикиде куда-то испарилась. Романцев подумал про себя, что теперь с ним все кончено, что Стоун дал команду пустить его в расход. К такому неутешительному выводу он пришел, когда спустя пару-тройку минут дверь в его «келью» вновь распахнулась настежь и на пороге возникли двое вооруженных до зубов охранников. Это были уже знакомые ему немногословные мужики, которые, если им прикажут, способны пришить родную мать. Те самые «Сергей» и «Артем» – имена скорее всего вымышленные, – что под чутким руководством Феликса Ураева провернули акцию с его мнимой ликвидацией, а затем надзирали над Романцевым все то время, пока он находится на этом чертовом объекте. Но если раньше эти двое как-то обходились без оружия, вернее, не держали его на виду, – «чеченский» эпизод, понятно, не в счет, – то теперь оба были экипированы покруче спецназовцев из «Альфы».

28
{"b":"41059","o":1}