ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Это все, Барчер? – недрогнувшим голосом спросил Спайк. – У вас есть что добавить к сказанному? Какие-нибудь детали? Подробности?

– Нет, я все сказал.

Как по мановению волшебной палочки, в «боксе» появились двое сотрудников секретной службы.

– Займитесь вплотную Барчером, – распорядился Спайк. – Действуйте в том же ключе, что и с двумя его предшественниками: изолируйте, допросите, пробейте, с кем он контактировал в последние часы, и выясните, кто составляет его ближайшее окружение!

Сказав это, Спайк круто развернулся и, сопровождаемый референтом, покинул «бокс». Он не мог терять на дальнейшее общение с Барчером ни единой секунды, ибо настало время для молниеносных действий: в первую очередь требовалось поставить в известность о случившемся президента страны и одновременно с этим следовало объявить тревогу для структур Антикризисного центра.

Президент, открывший совещание по ИФС-наркотикам краткой вступительной речью, попросил каждого из присутствующих высказаться по сути проблемы. Хотя тема была более чем важная, он никак не мог сконцентрировать внимание на выступлениях экспертов ДЕА, каждый из которых подготовил краткий, емкий доклад. Как политик, он понимал, что такие вещи, как препарат «джанк» и его аналоги, должны быть либо запрещены – в этом случае их можно приравнять к «жестким» наркотикам, либо вся сфера их применения должна четко контролироваться властями и обществом. Его также сильно беспокоило то, что все попытки расследовать, кто именно причастен к разработке и производству ИФС-наркотиков, кто и с какой целью применяет данные технологии на практике, – никаких реальных результатов не дали. Содержание секретных докладов не позволяет пока установить истину: откуда пришла данная угроза. Если извне, то какие силы, какие государства стоят за всеми этими зловещими экспериментами? Если «джанк» является «национальным продуктом», то все равно нужно искать ответы все на те же вопросы – «кто?», «где?», «как долго?» и «зачем?». Можно допустить, что первоначальная разработка перспективной серии ИФС-препаратов велась в лабораториях одной из мощных фармацевтических корпораций, где засекречивают свои наработки почище, чем в Пентагоне. А потом, в стадии полузаконных, полулегальных экспериментов, контроль над «формулой», над самим изобретением мог быть утерян либо, что не исключено, этим делом с самого начала занимались люди, поставившие перед собой недобрые цели… Нельзя также сбрасывать со счетов спецслужбы. Контролировать эти сверхзакрытые структуры, с царящим среди высшего и среднего персонала корпоративным духом, бывает чертовски сложно; так что нельзя заранее исключать, что обкатка ИФС-препаратов происходит под тайным патронажем каких-нибудь высокопоставленных сотрудников американских спецслужб либо экс-сотрудников, которые ушли в большой бизнес, но не потеряли прежних связей.

Президент, хотя и старался держать себя в руках и не выказывать на людях свою обеспокоенность, все же заметно нервничал. Это проявлялось не только в его рассеянности, но и в том, что он бросал взгляды попеременно то на приставной столик, где выстроилась целая батарея телефонных аппаратов, то на дверь, где в любую минуту мог появиться Энтони Спайк либо кто-то из его помощников.

Президент наконец сфокусировал взгляд на фигуре директора ДЕА, который сидел за овальным столом в аккурат напротив него. Роберт Кеннет, пятьдесят лет, на должность директора федерального Бюро по наркотикам назначен полгода назад. Чуть выше среднего роста, волосы без малейших признаков седины, глубоко посаженные глаза, словно изнутри прикрытые полупрозрачными шторками, невыразительные, не запоминающиеся черты лица… Говорят, он умелый бюрократ, в хорошем смысле этого слова. И еще бытует мнение, что если бы не Кеннет и его мощное ведомство, то ущерб от тайного распространения ИФС-препаратов был бы на порядок выше.

– Скажите, Роберт… – президент бросил на одного из участников совещания рассеянный взгляд. – Как нам справиться с этой чудовищной проблемой? У вас, у всего вашего ведомства есть какие-то свежие идеи?

– Да, господин президент, – сохраняя бесстрастное выражение лица, сказал Кеннет. – У нас есть идеи, имеется также четкий план действий. Для его реализации нужна воля. Но еще более необходимо наделить широкими полномочиями тех людей, те организации, кому будет поручено решать столь сложные и необычные задачи.

– Мы и так уже в ряде случаев действуем на грани фола… Насколько я понимаю, вы требуете, чтобы я полностью развязал руки вам и вашим людям? И чтобы я наделил вас полномочиями, выходящими за рамки нашей Конституции?

Кеннет не успел ответить на эти вопросы, поскольку в малом зале для совещаний появился референт Спайка, и, нагнувшись к уху президента, полушепотом произнес несколько слов.

– Благодарю вас, господа, совещание закрыто, – чуть подсевшим голосом сказал хозяин Белого дома. – Дату и место проведения следующего такого мероприятия каждому из вас объявят дополнительно…

Президент, миновав «шлюз» и оставив своих телохранителей за дверью, прошел в звукоизолированное помещение, где его дожидался Энтони Спайк. Одна из стен была сооружена из армированного, высокопрочного стекла, а за ней располагался операционный зал Ситуационного центра.

Спайк слово в слово воспроизвел сообщение, которое было передано «организацией Аваддона» столь необычным способом – через «посредника», который сам является жертвой самых современных, самых изощренных манипуляций над человеческим сознанием. Затем экс-директор ЦРУ доложил, что им были экстренно приведены в действие все структуры Антикризисного центра, которым, в свою очередь, запущена программа «специальных мероприятий».

– Что мы можем еще предпринять в этой связи, Энтони? – поинтересовался у своего помощника президент страны. – И насколько все это серьезно?

– К сожалению, нам неизвестна природа самой угрозы. Мы не знаем, где, в каком месте следует ожидать неприятностей, как и того, каковы будут их масштабы… Они могут ударить в любом месте, и в этом, собственно, весь ужас нашего положения…

Президент уселся на краешек стола, часть которого занимали телефонные аппараты правительственной связи. Предполагалось, что все линии связи закрыты от несанкционированного прослушивания, но сейчас, в нынешней ситуации нельзя быть уверенным ни в чем. В пяти шагах отсюда, в предбаннике, находится офицер ВМС с «ядерным чемоданчиком», одним из знаковых символов могущества Америки. Сам президент каких-то полтора часа назад подчеркнул в своей краткой речи перед камерами ведущих телекомпаний мира, что, несмотря на всю сложность и противоречивость современного миропорядка, США, как самой мощной державе планеты, а также их союзникам – никакие потрясения и катаклизмы не грозят. Но он уже тогда лукавил, потому что не мог, не имел права обнародовать известные лишь ему да еще узкому кругу правительственных чиновников, большинство среди которых представляют спецслужбы, зловещие, тревожные факты и сведения… Он пока не в силах эффективно применить сосредоточенное в его руках могущество, ибо не знает точно источника угрозы, а значит, не знает, куда, в какое именно место следует направить удар…

Хозяин Белого дома бросил задумчивый взгляд на стоящего вполоборота к нему Спайка. Этому человеку он доверяет, на то есть особые причины. Но кому он еще может доверять из числа своих ближайших помощников? Он не может ответить на этот вопрос. И в этом заключается весь трагизм, весь абсурд нынешней ситуации.

За псевдонимом «Аваддон» может скрываться кто угодно и что угодно. В существование таких фигур, как «О-мен», «Эвил» или «доктор Зло», могут верить только кретины, путающие киношный мир с реальностью. Скорее всего Аваддон – это не одно лицо, ибо если это так, то он должен быть настолько выдающейся личностью, что это находится уже за гранью человеческого понимания, а коллективный псевдоним, за которым скрывается группа людей, входящих скорее всего в высшие эшелоны власти и бизнеса, располагающих серьезными финансовыми возможностями, составляющих руководящее ядро хорошо законспирированной организации, которая, как следует из переданного через посредника послания, ставит перед собой цель «полного очищения общества от вредных технологий, дальнейшее неконтролируемое развитие которых способно поставить крест на всех ныне существующих ценностях свободного демократического мира».

45
{"b":"41059","o":1}