ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Да и выпадет ли, - легонько хлопнул его по плечу Чернышев. - Так едем к молодому двору?

- Едем, - с улыбкой ответил Кураев, на сей раз уважительно вглядываясь в лицо старого друга, которого он не смог оценить по достоинству.

... Когда через несколько дней Гаврила Андреевич попытался вспомнить и как-то вычленить свое ощущение от встречи с наследником, он с удивлением для себя самого отметил, что тот произвел на него в целом довольно приятное впечатление. Прежде всего удивила та непосредственность, с которой он держался, беседовал, общался с крутившейся подле ног рыжей собакой, отвечал с полуулыбкой на приветствия входивших время от времени в комнату, кого-то из своих приближенных. И в то же время за всем этим проскальзывали порой плохо сокрытый страх, робость, боязнь окрика. Кураев попытался понять, кого же может бояться великий князь, подумав в первую очередь почему-то об императрице. Но потом отмел свое предположение как неверное, поскольку Петр Федорович, когда разговор касался государыни, как-то по-детски кривил рот и с затаенной усмешкой называл ее "моя тотушка". При этом твердость произносимых слов и не всегда правильные ударения выдавали в нем исконного немца. Запомнилась и порывистость, с которой он говорил, переводя взгляд умных, но не очень озабоченных земными проблемами, глаз. Впрочем, от человека, живущего в стороне от внешнего мира, в своем дворце, словно улитка в домике, иного просто невозможно и требовать. Услышав, что Гаврила Андреевич принимал участие в боевых действиях, в последнем столкновении русской и шведской армий, Петр Федорович вскочил со своего места, как-то хищно вытянул нос, как это делают гончие, когда идут по свежему следу, подбежал к нему и спросил ломким, еще не окрепшим юношеским фальцетом:

- Господам известно, что не так давно в Петербург из Стокгольма прибыла делегация с единственной целью - пригласить меня взойти на престол после смерти шведского короля Фридриха Гессенского?

-- Да, нам известно о том, - согласился граф Чернышев.

-- Вот было бы интересно, не отсоветуй мне "тотушка" делать это. Посмотрели бы, чья взяла.

- Что вы имеете в виду, ваше высочество? - осторожно спросил Гаврила Андреевич, хотя прекрасно понимал, о чем идет речь.

- Думаю, шведские солдаты ничуть не хуже русских мужиков. И если бы у них был достойный предводитель, то они могли бы легко взять и Петербург, и Москву. Впрочем, от Москвы я никакого проку не вижу, она не похожа на европейскую столицу.

- Смею напомнить, - вкрадчиво заговорил Чернышев, - вы по материнской линии являетесь внуком российского императора Петра Великого. А он имел честь воевать со шведским королем Карлом, который также мечтал взять Москву.

- Петр Великий? Может, он и был великим полководцем, не знаю, но не по его ли приказу был убит царевич Алексей? Ответьте мне, господа.

Кураев и Чернышев опустили глаза в пол, не зная, что и возразить наследнику. Наконец, Иван Григорьевич нашелся:

- Важность государственных дел, забота о державе иногда заставляют государя идти на поступки и действия, которые обычному человеку трудно расценить. Император боялся, что сын сговорится с его врагами...

- Майн гот, какое счастье, что у меня не было такого отца, - воздел руки вверх Петр Федорович. - Нет, Россия навсегда останется для меня загадкой.

Чернышев и Кураев вновь замолчали, не зная, как вести себя с человеком, являющимся по сути дела их будущим государем, но не признающим себя русским человеком. Выручил их вошедший в комнату один из приближенных наследника. Не помешал? - спросил, он довольно фамильярно подмигнув наследнику, а затем поклонился офицерам, и бесцеремонно заявил:

- Не тратя понапрасну драгоценное время господ офицеров, разрешите представиться: камергер двора и обер-гофмейстер его императорского высочества, Николай Чоглоков.

- Очень приятно, - поднялись, щелкнув каблуками, Кураев и Чернышев, и назвали себя.

- Да вы сидите, господа, я хоть и чуть постарше вас, а привык разговаривать стоя. О чем речь ведете? О войнах все, поди?

Кураев заметил, как побледнели губы наследника и чуть задрожал острый подбородок, слегка раздулись ноздри. Не стоило большого труда догадаться, что общение с обер-гофмейстером двора не доставляло ему особого наслаждения. Гаврила Андреевич было хотел резко оборвать наглеца, помешавшего их приватной беседе, но Чернышев неожиданно заговорил почти ласково и почтительно с Чоглоковым:

- Мы, смею заметить, говорим о военных действиях во время последней кампании. Их высочество находит, что русские солдаты не очень хорошие воины.

- Их высочество пока что наблюдал военные действия на полу собственного кабинета, расставляя оловянных солдатиков, - хохотнул Чоглоков, - вряд ли он лично сможет дать подобающую оценку русской армии.

Кураев заметил, как вспыхнули щеки наследника, но он, верно, привык к подобным дерзким высказываниям своего приближенного и смолчал или не счел нужным остановить его разглагольствования.

- Что с того, - высказал свое мнение граф Чернышев, - все мы когда-то занимались этим. Воnne chance! В добрый час, как говорили некогда древние римляне.

- Весьма возможно, - рассмеялся Чоглоков, - но мне, поверьте, смешно слушать, когда их высочество начинает высказываться насчет нашей армии. Вам, господа, то слышать впервой приходится, а мне каково, когда почти что каждый день одно и то же?

Кураев чуть улыбнулся, представив, как нелегко приходится русскому человеку выслушивать подобные высказывания.

- Не соблаговолят ли господа пройти со мной? - неожиданно хриплым голосом спросил Петр Федорович. И по тому, как он произнес эту фразу, можно было понять, сколь нелегко давалось ему самообладание.

-- Конечно, - согласились офицеры, - как скажете, ваше высочество.

- А меня с собой господа не желают пригласить? - камергер явно не желал оставлять их в покое. - Может быть, Петр Федорович желают познакомиться с новыми дамами, что хотели бы составить ему общество? Знаете, наследник в последнее время стал большим охотником до их общества.

- Пошел вон, каналья! - уже не в силах сдержаться, выкрикнул великий князь, схватил со стола длинный арапник и замахнулся им на Чоглокова, но тот лишь рассмеялся и попятился из кабинета.

- Ухожу, ухожу, - расплылся он в улыбке, словно услышал в свой адрес комплимент, - но мы еще увидимся, не так ли?

- Быдло, - очень по-русски высказался Петр Федорович, когда камергер исчез. Он бросил арапник обратно на стол и в изнеможении опустился в кресло. - Придет мое время, все припомню!

- Как вы можете терпеть подобных людей подле себя? - изумился граф Чернышев.

- Государыня их ко мне приставила, то не моя воля.

- Но ведь вы можете попросить ее освободить вас от их общества.

- Другие окажутся не лучше, - буркнул Петр Федорович, став моментально флегматичным и неразговорчивым.

- Может, позволите мне проучить нахала? - спросил его Кураев. - Мне это не впервой. Думается, после этого у него пропадет охота вести себя подобным образом.

- Не стоит труда, но, в любом случае, спасибо, - слегка улыбнулся Петр Федорович, - они все тут меня ненавидят и считают, что могут обращаться со мной как с...- он попробовал подобрать нужное слово, но, не найдя, чуть махнул рукой и глубоко задумался.

- Ну, мы тогда позволим себе покинуть вас, - встал с кресла Чернышев.

- Да, конечно. Прошу меня простить, но мне что-то нынче не здоровится. Приглашаю вас навещать меня, может, времена изменятся к лучшему.

Уже на обратном пути они обменялись впечатлениями от увиденного, и Чернышев спросил Гаврилу Андреевича:

- Теперь вы сами смогли убедиться, сколь нездорова обстановка при малом дворе.

- Мне приходилось слышать о том и ранее, но подобного я и предположить не мог. Однако императрица наверняка в курсе дел.

- У императрицы есть еще Шуваловы, которые первыми докладывают ей обо всем и стремятся всячески очернить наследника.

126
{"b":"41071","o":1}