ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Орлика заложи, - крикнул с крыльца конюху Антипке, как будто тот и сам не знал, что приобретенный у киргизов совсем жеребенком и теперь выросший в доброго коня Орлик был главной любовью и гордостью хозяина. Отец не допускал к нему даже Ивана, хотя тот и просил пару раз выехать покрасоваться на статном жеребчике. Не дал. Лишь на прошлую масленую испробовал сам Орлика на выезд. Никого не взял с собой, не хотел тяжелить санки. Вернулся веселый, возбужденный, довольный выездом: "Всех, как есть, обошел!" - крикнул, едва ввалившись в дом.

Иван не вытерпел, накинул короткий полушубок, отправился на конюшню. Антипка уже надел на жеребчика сбрую, хомут и выводил во двор. Увидев Ивана, махнул рукой:

- Отойди к сенцам, а то испужаешь раньше времени, - и, поворотясь к Орлику, погладил ласково по морде, приговаривая. - Хороший мой, ой, какой хороший, не бойся, не бойся, дурашка, - тот встряхивал головой, шел осторожно, пристукивая коваными копытами по толстым половицам настила. - А вот теперь иди ближе, помогать станешь, - позвал Антипка, даже не оборотясь в иванову сторону, показывая свое превосходство перед ним на конюшне. - Да куда попер?! Куда?! - не понять кому заорал он. - Перед мордой у него проходи, чтоб видел. Иль не знаешь, что к коню сзади подходить не следует? Только испугаешь, а то и по зубам копытом получишь. Ой, ну чему тебя только учили, - продолжал он все также громко, с криком, - за узду держи, оглаживай, по шее гладь, а я сейчас санки подтащу, - командовал Антипка. Самое трудное будет оглобли в гужи вдеть, он их сзади не видит, шарахается, - пояснял на ходу, торопливо подтаскивая легкие санки, и, заведя оглоблю в гуж, ловко поднырнул под мордой у Орлика, отпихнул Ивана, подхватил вторую оглоблю, вдел, принялся затягивать супонь, упершись коленом в клешни хомута. - Готово! - проговорил довольный и слегка похлопал жеребчика по спине. - Ну, с Богом!

Василий Павлович Зубарев вышел на крыльцо, неспешно натягивая расшитые бисером праздничные рукавицы. На его плотной фигуре хорошо сидел длинный коричневый тулуп с белым, шалью, воротником, на голове была рыжая лисья шапка, с белой отметиной по центру, а на ногах ловко сидели крашенные узорчатые пимы.

- Эх-ма! Морозец! - крякнул он, щуря глаз на потянувшегося к нему мордой Орлика. - А ты чего стоишь? Едем! - обратился к Ивану. - Пока ворота отпирают, чтоб мигом переоделся! - последние слова проговорил, уже не глядя на сына, и тот понял, что у отца на уме сейчас одно: как пойдет нынче жеребчик, покажет ли прежнюю прыть, что и в прошлом году. Он и не ожидал, что отец пригласит его с собой, а потому опрометью кинулся в дом, быстрехонько переоделся во все праздничное, под стать отцу, и нагнал санки, уже выезжавшие на широкую Богоявленскую улицу, в сторону реки.

Антипка, бежавший некоторое время рядом с ними, отстал, успев сунуть в руки Ивану кусок черного подового хлеба, густо посыпанного крупной солью.

- Потом дашь! - кричал он вслед хозяйским санкам.

А Орлик, миновав соседский дом солдатки Ивашовой, выпустил струю пара из ноздрей, пошел широкой рысью, изредка пофыркивая и кося глазом по сторонам, чуть откинув назад красивую аккуратную голову. Он бежал столь правильно, ровно и размеренно, что прохожие невольно замедляли шаг и оглядывались вслед купеческим ладным беговым саночкам. Вот они нагнали понуро бредущую клячу водовоза, и отец Ивана громко щелкнул в воздухе коротким ременным кнутом, что обычно висел в горнице, на стенке изготовленный специально для праздничных выездов. Водовоз вздрогнул, обернулся, но узнал Зубарева, потянул с головы засаленный треух, поклонился, пискливо крикнул: "Наше почтение, Василь Палыч!" Зубарев не ответил, а лишь подмигнул старику, зорко смотря вперед, где из-за поворота, с Базарной площади несся по мосту запряженный в такие же легкие санки гнедой рысак-пятилетка.

- Васька Пименов правит, - жарко крикнул отец в ухо Ивану, - сейчас начнет на реку звать, - он чуть попридержал Орлика, чтоб не сцепиться санками на узком мосту, подождал, когда Пименов подлетел к ним вплотную и заорал на всю улицу:

- Палыч! Вот ты где! А я прокатиться выехал, дай, думаю, погляжу, кто где есть, хотел к тебе завернуть, а ты сам и едешь. Здорово!

- Здорово, Василий!

- Конек-то у тебя каков стал, красавец! - Пименов был под изрядным хмельком и явно искал, с кем бы поговорить, потолковать, перекинуться словом. - Айда на реку, - крикнул он, и отец чуть повел головой в сторону Ивана: мол, что я тебе говорил.

- Так ты уж загонял своего Валета, - кивнул он на пименовского коня, который тяжело дышал, вздымая бока.

- Да чего ему станется?! По Пятницкой из конца в конец проехал, чтоб поразмять чуток.

- Тяжел он у тебя на ходу, - покачал головой Василий Зубарев, - чаще проминать надо.

-- Когда? Ты мои дела знаешь: сегодня здесь, а завтра... айда куда подале, - весело кричал Пименов, сверкая темными цыганскими глазами. Весь город знал о его неусидчивости, буйном норове, когда он мог сорваться посреди ночи, уехать, не сказав домашним ни слова, прямо в канун великого поста, а вернуться обратно лишь к концу лета. Всеми делами управляла его жена, Софья Ниловна, держа дом и хозяйство в кулаке, ведя торговлю в отсутствие мужа.

- Так едем на реку? Помню, как обставил меня на масляну неделю, помню, опробуем на этот разок?

- Оно можно, - неожиданно легко согласился Зубарев, - только я с сыном сегодня, а ты вон пустой, - и Иван понял, отец хитрит, клонит к чему-то своему, - Ты бы, Василий, тожесь кого в санки посадил для равности...

- Счас, найдем дорогой кого из знакомых, - не задумываясь, согласился Пименов, - а и винца выпить нам с тобой не мешало бы. А? Чего скажешь?

- После, после, - мягко улыбнулся Зубарев, - ты лучше дочку свою с собой возьми, Наталью, - тут только до Ивана дошло, куда клонит отец, и он вспомнил вчерашний разговор о женитьбе, густо покраснел, отвел глаза, словно его уличили в чем-то нехорошем.

- Наталью? - все так же весело вскричал Пименов. - А почему и нет? Она давеча со мной просилась, да, думаю, не бабье то дело с мужиками на санках наперегонки кататься. А коль ты настаиваешь, то непременно захватим. Езжайте наперед, а я развернусь пока, - и он громко гикнул на своего Валета, привставая на санках и разворачиваясь прямо посреди улицы.

Иван хорошо знал дом Пименовых, стоящий на углу Пятницкой улицы, где жили многие городские богатеи. Отец когда-то крепко дружил с Василием, но потом пути их разошлись, в чем-то они не поладили, хотя друзьями остались, тем более оба были завзятыми лошадниками, и при случае каждый старался отличиться хоть в чем-то, хвастаясь вновь купленными лошадьми, санками, сбруей. Может быть, благодаря Пименову и держал до сих пор Василий Павлович выездных жеребцов, пробовал даже как-то вывести свою породу, но обходилось это дело недешево. Сколько раз зарекался бросить все, продать и санки, и дорогую сбрую, но в последний момент что-то останавливало его, откладывал до весны, до осени и не мог признаться сам себе, что ему прежде всего жалко расставаться со всей той удалью, радостью, хлещущей через край в праздничные дни во время подобных выездов.

Промчались по Пятницкой мимо торговых рядов, лавок, откуда выглядывали красномордые приказчики, рядом толпились мужики и бабы, и все глядели на идущего чеканной рысью Орлика, хлопали в ладоши, гоготали, махали руками, кто-то даже свистнул им вслед. Вскоре они уже подъезжали к двухэтажному дому Пименовых. Отец сдал на обочину дороги, направил жеребчика головой к палисаду, кинул вожжи Ивану, выскочил, привязал недоуздок к перекладине, нарядной рукавицей обтер пот с конского бока, погладил Орлика по мягким губам. Следом подъехал и Пименов, встал рядом.

- Куда, - заорал Зубарев, вскинув руки, - грызться начнут!

- Ай, на тебя не угодишь, - ругнулся сквозь зубы тот, но развернул своего коня, поставив головой к углу дома, соскочил на землю и, бросив поводья, бегом кинулся к воротам, кинув на ходу Василию Павловичу, - погляди там, - хлопнул калиткой.

18
{"b":"41071","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
#Как перестать быть овцой. Избавление от страдашек. Шаг за шагом
Если ты такой умный, почему несчастный. Научный подход к счастью
Не девичья память
Выжить вопреки
Свой среди чужих
Всегда война: Всегда война. Война сквозь время. Пепел войны (сборник)
Судьба уральского изумруда
Цена победы: Курсант с Земли. Цена победы ; Горе победителям : Жизнь после смерти. Оружие хоргов
Табель первокурсницы