ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Служба шла долго, и начало уже темнеть, а Иван все стоял, неотрывно глядя на двери храма, словно там, за ними, скрылось самое важное для него и несказанно дорогое. В то же время он был спокоен и почти равнодушен. Ему просто хотелось еще раз увидеть тонкую фигуру Натальи, встретиться с ней взглядом. Можно было войти в храм, встать рядом с девушкой, где никто не помешает смотреть и разглядывать ее, но это даже не приходило ему в голову, как нечто кощунственное, непотребное.

Нищие присели на врытые в землю лавки, достали из узелков нехитрую еду и вполне обыденно, принялись есть, шумно обсуждая что-то меж собой. Прошло, наверное, больше часа, когда двери храма открылись и оттуда вышли со шляпами в руках два офицера, быстро перекрестились, натянули шляпы на головы и торопливо зашагали в сторону Базарной площади, на ходу весело переговариваясь о чем-то. Затем начали появляться на крыльце храма и остальные прихожане, ступая торжественно и с достоинством, как люди, выполнившие свой долг. Зазвонили колокола на колокольне, извещая об окончании службы. Иван несколько раз быстро перекрестился на церковные купола, не спуская глаз с выходящих. Он видел, что пролетка чуть отъехала от церковных ворот и кучер дремал на козлах, ожидая привезенных им девушек. Кончили выходить отстоявшие праздничную службу прихожане, а ни Натальи, ни ее подруги не было. Не показывался и Молодчиков. Наконец, он вышел первым, шагая чуть впереди Натальи, ее подруга шла следом и тут же бросила настороженный взгляд в сторону Ивана, склонилась к натальиному плечу, что-то ей зашептала. Та торопливо простилась с женихом, показав рукой на пролетку и, не оглядываясь, пошла из ограды; подруга семенила рядом. Она почему-то сразу не понравилась Ивану, и он про себя назвал ее кикиморой, за обезьянье личико и вертлявость.

Не доходя нескольких шагов до пролетки, Наталья вдруг остановилась, посмотрела вслед уходящему в противоположную сторону Молодчикову, что-то шепнула подруге и решительно направилась через дорогу к Ивану. У него от долгого стояния на одном месте совсем затекли ноги и, увидев идущую прямо к нему девушку, он было дернулся, хотел поначалу завернуть за угол, но сообразил, насколько смешон будет, если вдруг побежит от нее, а потому остался и, весь насупившись, свел брови на переносье, переложил посошок из руки в руку.

- С праздником, Иван Васильевич, - потупя глаза, первой поздоровалась с ним Наталья.

- С праздником, Наталья Васильевна, - столь же степенно ответил он, и только сейчас ему пришло в голову, что имена отцов у них одинаковые, а это, как считают старики, не к добру, значит, не жить в согласии.

- Далеко ли собрался? - она указала глазами на посошок. Он не сразу поверил, что Наталья подошла к нему, понимая насколько сложно это оказалось для девушки просватанной.

- Из деревни пришел, - выдавил он и, кашлянув, добавил неожиданно для себя, - на тебя поглядеть.

- На меня? - удивилась она. - Гляди, не заказано. А вот на тебя, говорят, опять сыск учинили. Правда?

- Правильно говорят, - еще более смутился он, не зная, куда деть свой посох, попробовал опереться на него двумя руками, но тот моментально прогнулся, затрещал.

- Силу некуда девать? - усмехнувшись, кивнула на посох Наталья. - Так куда все-таки пойдешь?

- Домой пойду, куда же еще, - удивился он вопросу.

- Так ведь ищут тебя, сама видела возле вашего дома солдат.

"Значит, она была возле нашего дома, - с удивлением подумал он, но тут же сник, - а может, просто мимо шла..."

- Тогда обратно, в Аремзянку, подамся, - обреченно ответил, понимая, что Наталья права и домой ему сейчас никак нельзя.

- В такую-то пору? - выразительно всплеснула она руками и со вздохом высказала главное, из-за чего, верно, и решилась подойти к нему, - а меня батюшка замуж выдает за Петра Молодчикова. Свадьба скоро. Придешь?

- Куда? - не сразу сообразил он.

- Как куда, на свадьбу ко мне. Если не испугаешься...

- Вот еще, чего пужаться. Но только не приду.

- Чего так? - она или не понимала, как тяжело дается ему разговор, или делала это нарочно, насмехаясь и подтрунивая.

- Я это... - помолчал он чуть и, решившись, продолжил, - виноват перед тобой.

- В чем виноват? - сделала удивленный вид Наталья. - Не припомню, чем меня обидеть мог. А-а-а, что вроде как тоже свататься приезжали, да потом батюшки наши из-за приданого моего рассорились? Он мне рассказывал. А ко мне и другие свататься приезжали, - лукаво сообщила она, - да батюшка и тех отправил ни с чем. Чего я против него сказать могу? У нас этак не заведено...

Для Ивана ее слова были почти признанием, и он чуть подступил к ней, горячо прошептал, плохо понимая, о чем спрашивает:

- А за меня пошла бы?

- Коль батюшка приказал, то и разговора нет. Только ведь не вышло, не сложилось...

- Не сложилось, - передразнил он ее, - а тебе-то я как? Нравлюсь хоть или по батюшкину указу и за козла готова пойти?!

- Зачем за козла, пусть он себе свою козу ищет, а до нас свататься вполне приличные люди приезжали, - в шутку или всерьез ответила она и повернулась в сторону, где стояла у церковной ограды ее подруга, делая руками какие-то знаки в воздухе. - Ой, Александра заждалась меня, пойду. А ты приходи, приходи на свадьбу, ни для кого дверь не заперта, сам, поди, знаешь, - и повернулась, чтоб уйти.

- Постой, - остановил ее Иван, - у меня, поди, тожесь свадьба будет, отец и невесту сыскал.

- Вот как? - остановилась она и безразлично спросила: А не из Карамышевых, из остяков, невеста? Не Антонина ли?

- Вроде она...

- Хорошая девка, хоть и из остячек. Дай Бог вам, - недоговорив, Наталья решительно повернулась и пошла к церковной ограде, плавно ступая, неся на отлете маленькую дамскую сумочку.

- Да не из остячек она, - зачем-то крикнул ей вслед Иван и зло сплюнул на землю, нажал изо всей силы на посошок и переломил его пополам, отбросил в сторону и пошел вдоль по улице.

В нем все клокотало от обиды: и оттого, что Наталья подошла первая, а не он сам, и оттого, что выходит замуж, с полным безразличием отнесшись к его сватовству, и оттого, что назвала Карамышевых остяками.

Он шел, пока не вышел на окраину города, где был облаян сворой бродячих собак, и чья-то голова показалась из-за соседнего забора, пьяно что-то крикнули вслед ему. Повернул обратно, решив, что ночью в Аремзянку не пойдет, заночует где-нибудь у знакомых, а то и совсем пойдет к реке, заберется под первую попавшуюся лодку, как часто поступали в детстве, когда ходили в начале лета на метляжную с друзьями. Он шел, поворачивая наугад то в один, то в другой проулок, вглядывался в освещенные окна, где при свечах или при лучине сидели, ходили, стояли люди, и острое чувство любопытства проснулось в нем. Он иногда останавливался у тех домов, где были неплотно занавешены окна, и некоторое время стоял, высматривая, как там течет иная, не знакомая ему жизнь. Потом, смутившись, что его может кто-то увидеть, устыдить, поспешно шел дальше.

Вдруг он остановился и сообразил, что неподалеку находится дом Пименовых, и что-то зажглось в нем, заставило во второй раз за день покраснеть. Оглянувшись и убедившись, что за ним никто не наблюдает, перешел по сухому месту улицу и, ступая осторожно на мостки, пошел к дому Натальи, не совсем понимая, что станет делать дальше.

В доме Пименовых не спали, и половина окон была освещена. Он подошел к воротам и встал на лавку, заглянул внутрь поверх занавесок. Почти вся семья сидела за столом и ужинала, сосредоточенно глядя в тарелки. В комнату вошел кто-то из прислуги с кастрюлей в руках, поставил ее на середину стола. У Ивана заурчало в животе, и он только теперь вспомнил, что не ел весь день. Подавив в себе желание постучать в окно, пошел вдоль невысокого заборчика и, не отдавая себе отчет, зачем он это делает, подтянувшись на руках, перемахнул через него, зацепив ногой дождевую бочку, стоявшую на углу дома, а оттуда попал в огород. С той стороны не было ни одного освещенного окна, и лишь слабый свет от горевшей перед иконою лампадки сообщил ему, что комната жилая. Рядом с домом росли кусты сирени, и Иван спрятался в них, затаился, все еще не зная, зачем он здесь.

47
{"b":"41071","o":1}