ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Хотят все много, получают немного, - сказала она, томно уронив ресницы и вновь окутав меня облаком дыма.

Я вновь засмеялся и в свою очередь закурил.

- Пошли, - сказал я. - Здесь мне уже делать нечего.

- Нашел что-нибудь интересное?

- Что-нибудь. Любопытной Варваре что?... - ухмыльнулся я. - Нос оторвали.

- Это я знаю, - подтвердила Катя. - В наше время меньше знаешь, целее будешь.

- Чаще всего так, - подтвердил я, в этот момент даже не подозревая, насколько прав.

Спустились в вестибюсь. Катя прошла в комнату администратора, а я стоял на улице у входа. Швейцар вежливо говорил о погоде, давно, мол, не было дождя. Катя выпорхнула, протягивая ему листок.

- Здесь телефоны и адреса.

Я посмотрел. Арсеньев Иван Силантьевич, ул. Бакинских Комиссаров, дом семнадцать, квартира восемнадцать, телефон 27-30-49 и Сошкин Владимир Павлович, улица Степана Разина, дом тринадцать, квартира девятнадцать, телефон 26-17-86. Сунул листок в карман рубашки. Повернулся к ней. Смотрит, раскраснелась вся, горит. Тронул за цечку.

- Ух, какая ты горячая!

- Это что, в другом месте я могла бы сжечь, - с угрозой, очаровательно скривив ротик, сказала он.

- Ну это надо нам проверить, мало ли что можно на себя наговаривать.

- И проверим, мне это самой доставит большое удовольствие.

Я открыл перед ней дверцу своего "Форда".

- У-у-у, какая у вас большая машина! Хотя вы сами вон какой большой... и сильный, - она медленно облизала язычком губы и села на переднее сиденье.

Я обошел машину, сел за руль.

- Сначала в ресторан, подкрепимся?

- Да, быка могу целиком проглотить, - заявила Катя, уже окончательно войдя в атмосферу праздника.

Я сунул себе в рот сигарету, дождался, пока щелкнет электрозажигалка и прикурил. Включил мотор и отжал сцепление. Решил ехать в ресторанчик, под завлекательным названием "Охотники на привале".

ГЛАВА 9

СТРАСТЬ

Когда вышли из ресторана, уже стемело. Свет из окон мягко терялся у стен, а уличные фонари, нависшие над кленами, разрисовывали асфальт резкими, слабо колыхающимися тенями. Все застыло, ни ветерка. Мы перешли улицу и подошли к машине.

- Я видела, вы не дали им денег. Как вам это удается? - спросила Катя.

- Как? А я вообще денег не ношу. Только в крайнем случае. Здесь меня все знают, если что мне нужно, я беру, а счет мне присылают. Жаль, что сейчас поздно... Ничего, завтра зайдем в магазин, выберем какие-нибудь тебе шмотки - шубки, шапки - увидишь, киска, как хорошо жить при коммунизме.

- Как же, при коммунизме, скажите тоже!..

- Ты права. Но главное, без наличных. Сегодня стулья, завтра деньги.

- Какие стулья? А, Остап Бендер! Хорошо, наверное, так жить! - Она в истоме закинула голву; низко в небе - рукой подать - горели крупные лучистые здвезды. - Хорошо как!..

Мы проехали по набережной, потом свернули на Татарскую улицу. Дорогу показывала Катя. По мере удаления от набережной, машин встречалось больше, но когда проехали центр города, с ярко освещенной мэрией, автомобили стали попадаться реже.

- Так вы сегодня были у мэра дома? - спросила неожиданно Катя.

- Да.

- И видели Окуневу?

- Кого? - не понял я.

- Окуневу Ленку. Правда она уже три года как не Окунева, а Куницына. Я с ней до восьмого класса училась вместе, потом родители переехали, получили новую квартиру, и я её не видела до сих пор. Я с ней недавно в городе столкнулась. Она же сейчас за городом все время живет. Я забежала как-то в ювелирный, денег нет, так хоть посмотрю, что люди покупают, - засмеялась Катя. - И там как раз она с какими-то тремя мордами. Я к ней, а она меня не узнает. Загордилась. Но красивая стала!..

Морды меня отталкивать стали, я говорю, ты что, Ленка, совсем? Забыла, как мы историчке кнопки на стул подсовывали, а она весь урок не замечала, такая задница была!.. Признала, все-таки. Так, поболтали, но, чувствую, что ей наше прошлое, если она уже в таких сферах? Распрощались.

- Жалеешь? - спросил я, отметив в её голосе нотку горечи.

- Да нет, просто противно, когда люди так меняются из-за денег. Мы с ней почти подружки были. Я её увидела, обрадовалась. Конечно, подумала, что может работу какую найдет, мало ли? А вот как вышло.

Я взял её за подбородок и заглянул в глаза.

- Не горюй, котенок. Коммунизм вокруг нас.

- Да-а, - обиженно, но вовь уже оживляясь, проговорила она. - Это для вас коммунизм, а мы трудящиеся массы.

Ее пухлые губки слегка приоткрылись, и мне страшно захотелось поцеловать её, но тут мы приехали.

Квартира находилась в панельной "хрущевке", и напротив её подъезда стояли два мусорных бака. Поднялся легкий ветерок, и тени на тротуарах зашевелились. Мяукнув и дико сверкнув глазами, прошла дикая кошка. Загомонили вороны. я громко хлопнул дверцей и запер машину. Поднялись на третий этаж, Катя вынула из сумочки ключ, открыл дверь, и мы вошли в квартиру. "Квартирка, конечно, бедноватая", - подумал я, но потом вспомнил, какой бардак творится в моей собственной богатой холостяцкой трехкомнатной, расположенной в престижном кирпичном доме за пляжем, где имеют жилые аппартаменты и полковник Конев, и бедные Самсоновы, имел и Князь и ухмыльнулся, хотя уже невесело, потому что мысли от собственной неустроенности плавно перешли к нынешним событиям, и вновь заболела голова.

Я прошле в камнату, щелкнул выключателем. Повернулся к ней. Катя странно выжидательно смотрела на меня.

- Я принесу пива, или вы хотите водки? - таинственным шепотом спросила она. Я обнял её и так сильно прижал к себе, что она выгнулась, застонала, но я уже поймал её губы и то, что давно хотел сделать, исполнилось. Я жадно целовал её в запрокинутое лицо. Она продолжала шептать:

- Осторожнее, ты сломаешь меня... Я с ума схожу...

Немного погодя провела меня в спальню, открыла балкон, и сразу хлынула луна. Катя быстро скинула платье, бюстгалтер, трусики и, облитая серебряной лунной пылью, торопливо стала помогать мне раздеваться. Что произсходило со мной?.. я не понимал. Наверное, совпало всё: смерть, вино, неожиданная близость... Я чувствовал себя мальчишкой, видел только её приподнятые груди с темными торчащими сосками, крутой изгиб бедра... Я зверски кинул её на неразобранную постель, и глаза у неё закрылись, лицо запрокинулось, губы горячечно раскрылись, и я, как в омут, рухнул в беспамятство охватившей нас обоих страсти.

15
{"b":"41105","o":1}