ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Потом они приехали, и когда фары вишневого "Ягуара", прикорнувшего у подъезда, вспыхнули им навстречу, в нем проснулась все время дремавшая где-то на подхвате мысль... Ну конечно, как он мог забыть!..

Он вышел первым. Навстречу торопливо шла Лиза, подняв к нему облегченное лицо. Быков сзади громко хлопнул дверцей. Подошел к ним. Лиза, прижавшись, висела у Семенова на руке. Быков оглядывая их обоих, покачал головой.

- А я, все же, спать пойду. К чертям всё - мне, что-ли, больше всех надо?

Под козырьком соседнего подъезда показался дородный Михал Михайлович. Посмотрел на небо, потом вдоль тротуара. Узнав Семенова и Лизу, махнул им рукой.

- А правда, - сказал Семенов, - давай зайдем к ним в ресторан. Кофе попьем. Успеешь ещё выспаться.

Лиза взглянула Семенову в лицо, ничего не сказала. Быков раскачивался с носков на пятки и обратно.

- Пошли. Сколько дел провернул... Какое-то отупение. Конечно и спать не хочется. А двигаться - уж точно.

Они направились к ресторану. Михаил Михайлович сделал шаг навстречу. Мужчины поздоровались за руку.

- Надеюсь, кофе для нас найдется? - приветливо спросил Семенов. Подмигнул. - И коньячок.

- Да, да, - соглашался Быков. - Грамм по стопятьдесят.

Михаил Михайлович покосился на Лизу. Она смотрела в сторону.

- Милости просим. У нас уже, считай, все разошлись. Но кофе найдется, конечно. Считайте, я и наша охрана, больше никого. А поздно вы. Понимаю, дело молодое, золотая молодежь, волнение в крови. Были когда-то и мы рысаками, - добродушно рокотал его голос.

Через типовой, но зеркально оформленный вестибюль, прошли в пустой зал. Кое-где почти сонные граждане добирали крошки с праздничного стола ушедшей ночи. Так подумал Семенов и ухмыльнулся.

- Куда ты хочешь? - спросил он Лизу, и та указала столик на четверых.

Они сели. Семенов, ловко сложив пальцами сотню долларов, спрятал купюру в складках форменного костюма Михал Михайловича.

- Кофе с коньячком организуйте, пожалуйста. И для дамы что-нибудь.

Лиза смотрела в сторону. Семенов проследил её взгляд. Трое парней с тяжелыми загривками спаивали троих вульгарных особ. Один из парней - с говядиной вместо щек, - ухмыляясь, смотрел на них. Лиза отвернулась. Семенов огляделся: издали выглядывал их Михаил Михайлович.

- Где мы только сегодня не шлялись, Бог ты мой! - говорил Быков, равнодушно оглядываясь по сторонам.

- Нам-то что, - рассеянно сказал Семенов. - Мы здесь первый... ну, второй раз, и всё.

Парень шумно отодвинул стул и пошел в их сторону. Лиза посмотрела на Семенова.

- Подожди, сейчас кофе принесут.

Парень опирался толстыми, волосатыми пальцами о край их столика. Быков удивленно поднял на него глаза.

- Тебе чего, мужик?

Тот, не отвечая, раздвинул в ухмылке толстые влажные губы. К нижней губе прилип кусочек салата, сбоку носа рдел зрелый прыщ.

- Ну что, милашка, говорил я, что мы ещё встретимся. А что это за хмырь? Этот кабак под нашей крышей, так что скажи своим хахалям, чтобы струячили отсюда, да энергичней. К тебе, красотка, это не относится. Ну же!..

У Быкова отвисла челюсть, и он только и мог, что переводить взгляд с парня на Семенова с Лизой, с парня - на Лизу...

Семенов изо всех сил не смотрел на эту жирную руку, короткие пальцы с многоэтажным золотым перстнем, - пальцы упруго опирались в их стол. Между тем эта рука стала раздуваться, расти, заполнять собой весь стол, весь ресторанный зал и затем выросла из него. Охранник - победоносный, с чугунными мослами набитых костяшек... рука принадлежала всем этим Жукам, Королям и иже с ними. Я не знаю, почему они лезут? Наверное потому, что их мозги и их души стали отхожими местами, а сами они - отстойниками для всемирного дерьма. И ведь они никогда не отлипнут, я не могу понять, что происходит!..

Семенов посмотрел ему в лицо. Парень, превратно истолковав взгляд, подмигнул.

- Помнишь, что сегодня тебе сказала дама? - обратился к нему Семенов и, видимо, последние слова исчерпали его силы.

Нервы неслышно лопались, словно паутина в лесу, растянутая за ночь между деревьями призрачными паучками, да, лопались его нервы, и с чувством громадного облегчения, Семенов, перенеся вес всего тела в ладонь, рухнул на перегнутые для упора ненавистные пальцы.

С сухим стеклянным хрустом пальцы сломались в суставах. Издав страшный вопль, толстомясый, потеряв равновесие, упал на колени. Толстая говяжья щека расплющилась о столешницу, глаза, безумно вытаращенные совсем рядом, смотрели - не на Семенова! - внутрь себя.

Новым, ещё более стремительным ударом, Семенов, попав по шее ниже уха, сбросил голову со стола.

- Через полчаса очнется, - сказал он, и Лиза его услышала.

Быков ревел, размахивая пистолетом в сторону приятелей поверженного бойца.

- А ну сидеть, пиявки! Руки на стол!

У одного отобрал пистолет, у другого - нож.

Посмотрел на лежащего в беспамятстве громилу, на все ещё сидящих Семенова и Лизу. Покачал головой.

- Да ежели сейчас вызвать своих, они мне голову оторвут! - в комичном отчаянии развел руками. - А с местными операми на полдня застрянешь. Оно надо!..

Он вдруг быстро высунул из внутреннего кармана пару визиток, бросил перед обезоруженными бандитами.

- На тебе и тебе. Это мои визитки. Здесь адрес офиса и телефон. Посоветуйтесь со своим хозяином и держитесь от меня подальше. В следующий раз попадетесь, я вам все члены повыдергиваю.

- Нет, вы поняли, воины? - сильно, через нос, согласно армейской традиции, вопросил он, и его поняли.

Кофе, все-таки, дождались. Михаил Михайлович спешил сам с подносом. Готовился к худшему, а обошлось. Все были довольны, кроме, конечно, так и не оправившегося от шока калеки.

Ну так!..

И уже позже, в постели, Семенов лежал рядом с Лизой в затененной толстыми шторами спальне, и мятная дрема уже затягивала, медленно погружая в сонную негу, как вдруг он вновь встрепенулся и, с тяжко бьющимся сердцем, стал прислушиваться.

Лиза мерно дышала рядом, наверное, заснула. И вновь, как недавно, перед тем, как задремать, стал вспоминать все эти страшные, гнусные подробности прошедшей ночи. Мерзкий осадок! Все промелькнуло вновь, мгновенно, и с яркостью, которую упускаешь в действительности; там, наяву, были лишь островки, занимающие все внимание, все время и все силы.

Нет, ничего такого, что стоило бы вспоминать сегодня не произошло, думал он. Постепенно мысли привели его к моменту, когда прощались с Быковым. Тот, едва не выбитый из колеи последней каплей, в которую обратились представляющие ресторанную крышу шакалы, оправдывался вслух.

- Да если каждую шваль сразу тащить в отделение, никаких рук не хватит. Полез - получил. Да и выпустят его в милиции все равно. Сажать таких - никаких тюрем не хватит. Как считаете?

Они никак не считали. Стояли рядом и улыбались, глядя на него. Все осталось позади, впереди ожидал мерцающий полумрак искусственной ночи безлунной ночи собственного производства, - думать не хотелось и оставалось только улыбаться.

Быков махнул рукой, потом эта рука стремительно упала на ладонь Семенова (где-то уже подобное было! - подумал он), пожала. Быков открыл дверцу, и тело его уже наметило размах движения внутрь салона, когда Семенов его вновь окликнул.

- Серега!

Быков уже влезал ногой внутрь машины, но застыл, оглянулся.

- Серега! - сказал Семенов. - Теперь ты, как я понимаю, единственный формальный владелец казино. За тобой должок. Я бы хотел получить половину выигрыша уже завтра. Максимум - послезавтра.

Сказав, он повернулся и, не глядя на медленно опускавшего ногу Быкова, потянул Лизу к подъезду, в открытой двери которого, полусонный (хоть и не спал совсем), высокий, в слегка обвисшем охранном комбинезоне, стоял ещё не сменившийся Юра.

Сейчас, вспомнив их прощание, Семенов почувствовал, как непонятная тоска сжала сердце. Привычка к самоанализу победила и, после небольшого усилия, преодолевшего его нежелание знать правду, он с новой дикой силой осознал, как ему все осточертело. Осточертели эти приключения, осточертели неизменные погони за деньгами, серость ночного бдения: осточертела осень!

51
{"b":"41106","o":1}