ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Меня зовут Персей. Я биоробот, управляющий станцией К-15575. Рад видеть вас нашими гостями.

Глава 2. ПРИОБЩЕНИЕ

Вначале была тьма, ватная тишина, сырая рыхлость расползшегося сознания и полное равнодушие перед следующим мигом возможных трансформаций. Да, вероятно, их и не было, этих трансформаций, потому что сознание его еще не выделило себя в той бесконечности, что служила ему пристанищем. Он сам был этой бесконечностью, пугающей, словно пропасть, дно которой скрывается в глубинах бездны. Он разметался по Вселенной, заполняя пустоты тончайшей пленкой своего естества. Он был всем, и все было им: плавали, бились, дробились песчинки, кванты, атомы. Гигантская спираль времени вплеталась в него сотами ходов. И не было ничего конкретного, потому что не было ничего стоящего внимания. И негде было отыскать точку отсчета, потому что все было бесконечно, и все существовало всегда, и он сам, являясь частицей и сутью этой необъятной Вечности, растворяясь в безликой освобожденности. И в нем пульсировали галактики, звезды, планеты…

То, что он был всем, а значит, ничем, очень смущало. Он попробовал собрать свое распыленное я. С большим трудом — звезда к звезде, планета к планете — он пытался упорядочить хаос, опутывая пустоты сетью своей воли. Капля по капле собирал он себя, вдохновляясь вновь обретаемой способностью мыслить. Его желание сконцентрироваться в как можно меньшем объеме оказалось столь велико, что в какой-то момент он действительно ощутил себя точкой. Но быть точкой оказалось еще более удивительно. Это было даже страшно.

Он заметался по всей Вселенной, натыкаясь на спирали, шаровые скопления, туманности, беспрепятственно протыкая квазары, звезды, планеты. Неожиданно эти хаотичные метания дали результат: он перестал воспринимать окружающее как нечто чужеродное. Но ему хотелось знать наверняка, такова ли она всегда, эта Вселенная, вернее, таков ли он сам в образе бесконечности. А может, сейчас в нем иная, — хуже ли, лучше, — но иная, освобожденная, мятежная, необузданная Вселенная, сбросившая оковы размеренного порядка Пространства и Времени?

Он медленно продвигался от простого к сложному, расчленяя стылую оболочку космической беспредельности. Звезды то бросались к нему искрящимся потоком острых искорок, то падали в бездну беспомощными блестками конфетти. Сложные раскачивания маятника, на конце которого приютился он сам, рассекали мир на сегменты, последовательно освобождая скелет мироздания от плоти последующих упрощений. В какой-то момент он присоединил и свой сахарно-сверкающий остов к огромному скелету Вселенной, стал частицей того, чем раньше ощущал себя.

Смиренно пытался он отыскать свое место в этом безликом мире. Холодное голубое пламя прервало бесплодные попытки самопознания, пожирая одноцветную лестницу логики.

Яркая звезда вспыхнула в недрах затухающего бирюзового марева, пронизываемого слабыми фиолетовыми отсветами. За ней тянулся шлейф нестерпимо сияющих шаров. Он сам был звездой и висел в центре огромной выгнутой чаши, боясь выпасть и вновь потерять свое место. И не было ни времени, ни страха, ни удивления— так же, как и настоящего прозрения.

Но вдруг время возникло, и разум его оказался втиснут в прежнюю силовую клетку, и какой-то мир открылся в блеске и свете, раздробленном на цвета. Сильный свет лился со всех сторон. Воздух источал изысканный цветовой букет, столь ненавязчивый, что его палитра не различалась.

Посреди необъятного зала плавно вращался огромный серебристый шар, словно маленькая планета плыл он в волнах силовых полей, спокойно обозревая и свой участок Космоса, и плазму, в глубине которой бесшумно работал гигантский механизм контроля за стабильностью Времени и Пространства. Человек четко осознавал, что является этим гигантским супермозгом, одним из тех нескольких сотен, что были гордостью старого человечества, памятником его гения и могущества. В то же время он оставался Сергеем Владимировичем Волковым и кем-то еще, еще, еще… Это противоречие, впрочем, нисколько его не волновало, а было просто любопытной загадкой, которой можно было бы заняться и сейчас, и потом, когда-нибудь в будущем.

Внезапно в неслышном, еле ощутимом звуке будто лопнувшей в нем струны Сергей ощутил в себе знание, — словно кто-то оборвал контакт, который и сдерживал лавину прояснения. Он отдался новым ощущениям. Теперь у него не было сомнения, что он — Мозг серии К-15583, более двадцати пяти тысяч лет назад смонтированный в этом секторе Галактики. И здесь Сергея поджидала первая неожиданность. Он отлично помнил начало — день своего подключения, но в то же время был непоколебимо убежден в своем вечном существовании. Вечностью был он сам, и он был творцом Вечности. Тот мир, что создал его, сам был порождением его воли.

Так же внезапно, как и раньше, в него влилось новое знание, потом еще раз, словно волна за волной. Снизойдя до следующего уровня, он осознал, что в этой системе координат является Сергеем Волковым, мятущимся человеком, проблемы которого сейчас казались ему просто смешными. Он заставил себя вспомнить о том, что является просто набором импульсов, навеки сохраненных ячейками памяти Мозга. Он забыл, что его нет, что на самом деле ничего не существует.

— Ты ошибаешься, — услышал он спокойный голос. Перед ним, перед шаром Мозга, стоял робот Персей, управляющий станцией. — Ты ошибаешься, — повторил робот. — Мыслишь — значит существуешь. И мир, в котором ты существуешь, дается тебе в ощущениях, и так ли уж важен механизм восприятия этого твоего мира?

Ты же сам только что был Мозгом, был Богом! Ты можешь вспомнить, каково это, быть Богом. И что это дает — какие эмоции и ощущения?..

— Никаких…

— Вспомни.

— Покой, нирвана, отсутствие всего, ничто, равновесие…

— Хватит, не перечисляй. В конце концов, одним их определений станет смерть, небытие.

— Кто ты? — спросил Сергей.

— Я Персей, биоробот. Но в данный момент с тобой говорю я, Мозг. Так удобнее. Персей — мои руки и ноги. Очень надежные.

— Но где я?

— Такие вопросы меня ставят в тупик. Сейчас ты часть меня, но живая часть, из плоти и крови, и в то же время набор импульсов.

— Я не понимаю.

— Не надо понимать. Человек рождается для жизни, а не для понимания. В понимании смерть, мы уже об этом договорились. Или небытие, как удобнее.

— Да, оставим это. Но как же моя жизнь? Кто я, кто такой Сергей Волков?

— Узнаешь. Вначале вернемся к бренному: я хочу раскрыть смысл самого института паломничества. Если хочешь.

— Я знаю. Паломники, становясь частью тебя, частью Мозга, творят личную Вселенную, в которой могут сами жить.

— Да, ты вспомнил.

— Возможно. Не знаю. Что будет со мной?

— Ты вернешься в свой мир.

— Набором импульсов? Насколько все это реально?

— Совершенно реально. Насколько вообще реально любое существование. Конечно, это модель, но настолько приближенная к подлиннику, что сама им стала.

— Но, если каждому паломнику создавать собственную Вселенную, заселенную людьми, которые в свою очередь захотят быть паломниками… Как это возможно? Не понимаю…

— Понять не трудно. Мир создан по образу и подобию… В каждом творении — Бог, который силится осознать себя… Мы все одно, носящие миллиард миров, которые тоже есть нечто единое.

— Нет…

— Да. Что объединяет нас: тебя и меня? Разум. Но тобой еще движут инстинкты. Что движет мной, лишенным инстинктов? Программа? Это только часть меня, которая успешным исполнением локализуется сама собой. А что движет Богом, лишенным власти инстинктов и любой программы, которая суть движитель самой жизни? Сознание — структура, позволяющая войти в контакт. Осознавшие себя становятся творцами. Вы, люди, творите свои Вселенные бессознательно, потому вы и являетесь частью сотворенного вами. Ты сам — Вселенная, замкнувшая на себе Макро— и Микровселенные.

— Но что мне это дает?

— Не смеши.

— Я не понимаю, не понимаю…

60
{"b":"41110","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
В постели с Райаном
Счастье пахнет корицей. Рецепты для душевных моментов
Коды подсознания. 100 кодовых фраз для счастья и удачи
Настольная книга бегуна на выносливость, или Технология подготовки «чистых» спортсменов
Изнанка
Дом проклятых душ
Слон
Путь офицера
Метро 2033: Кочевник