ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

«Займите место за кафедрой, как положено» — впервые подал голос Шура.

«Хорошо» — кротко ответил Ангел и зашёл за кафедру, немного потеснив дремлющих там баранов.

«Немного из истории вопроса» — начал он…

«Конспектировать? — перебил его Шура — Или есть печатные тезисы доклада?»

«Как не быть? Ради Бога, давно приготовлены, рекомендую: „Библия“ полный конспект, но, конечно, специфика первоисточника: нужны уши, так сказать, чтобы слышать… Советую также вольное изложение на русском языке: Пушкин Александр Сергеевич, Чехов Антон Павлович — гениальные конспекты для личного осознания. Или, Шекспир Вильям: „Быть или не быть — вот вопрос. Что для души достойней? Покориться превратностям судьбы, или восстав, сразиться в поединке с роком?“ …Впрочем, я увлёкся: уже зажглись все звёзды, луна вошла в зенит, и у нас мало времени…»

Юлий Семёнович поднял руку: «Можно в туалет?»

«Конечно, перерыв на пять минут, и прошу не задерживаться. Пора-пора…»

* * *

«Итак, несколько слов по сути вопроса. Как известно, присутствие людей на обитаемых планетах такого размера как Земля рентабельно лишь при условии, что среди них будут пребывать не менее двух тысяч шестисот двадцати трёх свободных душ, то есть, личностей, осознающих себя и Мир, в котором им приходится жить. Душа разумная способна на милосердие, то есть, на ответственное отношение к жизни. Простите за банальность, так сказать, аз-буки, но без милосердия — к себе самому, прежде всего, человечество обречено на болезни, войны и прочие извращения, отвлекающие его от счастья. И это бы не беда — мало ли: „Бог дал — Бог взял“, но нарушается экология Космоса, а этого мы, конечно, не можем себе позволить.»

«Правильно — энергично взмахнув рукой, воскликнула Бела — Не можем позволить: иш, чего захотели!»

«Не выкрикивайте с места — сказал Юлий Семёнович — Берите слово в порядке очереди»

«Вас никто не выбирал в председатели» — защитил жену Шура.

«У нас демократия» — продолжила, было, дискуссию Бела, но тут строго прозвучало «Бээ» потревоженного барана, и Ангел, воспользовавшись поддержкой, перехватил инициативу:

«Как показала история, люди, в отличие от всех других божьих тварей, агрессивны, более всего, к самим себе. Вот, простите за вторжение в частную жизнь, простенький пример: ступни и пальцы Ваших ног, уважаемая Бела, покрыты кровавыми волдырями от ужасной обуви, которую Вы сами — лично выбрали, отвергнув удобные тапочки, из тех, что в количестве двадцати пяти пар привезли в своём багаже в ящике с пометкой „домашняя обувь“. Вы страдаете, но не осознавая причины, набрасываетесь на Юлия Семёновича, а завтра, если не исходёте из этой ситуации, то есть, не переоденете обувь, непременно поскандалите и с дочкой…»

Шура вздохнул. Бела открыла рот для ответа, но Ангел возвысил голос: «Человечество прошло сложный исторический путь к гуманной обуви, защищающей, а не уничтожающей бренную плоть, а по высокому счёту, и вечную душу! — он залпом допил свой чай и продолжил уже спокойно — Исход в скверной обуви просто невозможен, и всё же, идя навстречу мольбам человечества, и согласно плану по спасению Космоса от катастрофических последствий глупости, раз в году — в пасхальную ночь — происходит встреча делегатов от рабов с Ангелом во всех пятых углах, вписанных в шары подсистем, с целью коррекции координат относительно Божьей истины» — Ангел отёр пот со лба и оповестил, что торжественная часть окончена и можно задавать вопросы.

«Не понял» — сказал Шура.

«Это вопрос или декларация? — уточнил Ангел, и, не дожидаясь ответа, продолжил — Всё очень просто. Раз в году, в полнолуние месяца Нисан, я прихожу к людям, оказавшимся в тупиковой ситуации, и предлагаю исход…»

«В коллективном порядке?» — спросил Юлий Семёнович.

«Бог с Вами, Юлий Семёнович, коллективный исход — нонсенс, то есть, чушь собачья. Исход — явление очень личное, я бы даже сказал — одинокое, и решительно невозможен в толпе, или, как Вы выразились, „в коллективе“».

«Мероприятие добровольное или принудительное?» — привстал Шура.

Ангел покачнулся, взявшись за сердце: «Вы решительно не понимаете о чём идёт речь. Вот, например, Вы — кто?»

«Я — инженер по социалистическому соревнованию».

«А ещё?»

«Всё».

«Как это „всё“? Вы — человек или кто?»

«Конечно, не рыба же…»

«И что вы здесь делаете?»

«Жду. За нами должны прийти.»

«Кто должен?»

«Хозяева».

«Значит, у Вас всё хорошо?»

«Хорошо».

«Ничего не хорошо, много ты знаешь — заволновалась Бела — товарищ Ангел, помогите нам пожалуйста материально: квартира, небольшая пенсия и порядочный молодой человек для моей дочери-поэта».

«Какого поэта? — подумал Шура — неужели Ложкина из пятого подъезда?»

«Я не подаю — сухо проронил Ангел — только советы, так сказать, пророчества…»

«Пожалуйста, можно мне пророчество — сказала Рита — мне и Машеньке…»

«Какое? Есть пророчества двух сортов: исходные и безысходные. Первый сорт — истина, скрытая ото всех, кроме самого пророка, который в определённой мере видит её — в общих чертах — понятно?»

«Почему не все видят истину?» — спросила Рита.

«Такова данность — тайна бытия, так сказать… Истина, как и сам Господь Бог — одна на всех, но один познаёт, другой — нет. Это как таблица умножения: для одного, то, что „семью семь равно сорок девять“ — истина, а для другого — тайна; или, например, один знает, что ложь — зло, а другой без понятия. Конечно, мы могли бы с вами приятно поговорить сейчас о том о сём: о жизни и смерти, о Боге и человеке, добре и зле — обо всём, о чём никогда не беспокоились говорить все те, кто угодил в пятый угол… Но, увы, время на размышления вышло — истрачено на суету, и без посторонней помощи, то есть, без чуда — не выбраться… Выживание не возможно без осознания… впрочем, пардон, я увлёкся. Короче, придётся — по счёту три — совершить выбор, так сказать… Простите за жёсткость, но я — только Ангел посредник, и говорю не от себя. И „Раз, два, три“ — скажу на исходе этой ночи, когда угаснут последние три звезды — вы не заметите, а я увижу и вам сообщу — вот и вся моя скромная миссия…»

«Осветите, пожалуйста, вопрос о международном положении» — поднял руку, вздремнувший было, Юлий Семёнович.

«Господи, не всё ли равно, ну, пожалуйста: Советский Союз, как и все деспотии, распадётся в ближайшие десятилетия на криминальные общины, Израиль сделает выбор: и либо реально создаст своё Государство с действующим законодательством, освободившись от притязаний на исключительность, либо исчезнет с политической карты Мира, как это было с ним не однажды….»

«А дружественный нам Гондурас?» — спросил Шура.

«Заткнись, сука! — простонала Рита — мы — в дерьме, и время на исходе не понял?»

«Попрошу не выража…айй» — Бела энергично ткнула мужа в бок.

«Я хочу познать истину, Сударь — Машка сама не ожидала, что произнесёт слово не из своего лексикона: „Сударь“…»

«И я с ней» — сказала Рита.

«Напоминаю, решение каждый должен принять отдельно — мягко сказал Ангел — личный выбор, о котором никто не узнает. В тот момент, когда прозвучит „Три“ ничего не произойдёт — все останутся на своих местах. Изменится только внутреннее состояние, и оно будет зависеть от выбора каждого: принять или нет знание об истине, которое подарю я в своём пророчестве.»

«Хорошо» — согласилась Рита: «Но вы говорили о двух видах пророчества или мне показалось?»

«Действительно, если человек выбирает исход, то я говорю ему истину одну для всех, а он уже должен сам, по своим возможностям, отправиться а путь. Но если человек не согласен на исход, то я могу ему на прощание сообщить о его безысходности: какой она для него будет в будущем „предсказать судьбу“».

«А можно для начала предсказать безысходность, чтобы посмотреть, так сказать, перспективу, а потом уж…» — спросила Бела.

«Абсурд. Ну какая же перспектива у безысходности? И потом, выбор явление всегда немного авантюрное. Пятый угол, в конце концов, это… чёрт знает что — беспредел — абсолютное рабство. Короче: или-или. Могу немедленно сообщить каждому „что будет… чем сердце успокоится…“»

8
{"b":"41118","o":1}