ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Солех Мухаммадзамон

Восьмое путешествие Синдбада

Мухаммадзамон Солех

ВОСЬМОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ СИНДБАДА

Пер. с таджикского В.Медведева

Двое ведут меня, крепко держа под руки. Я не знаю, кто они. Проснувшись, я подумал, что в течение моей жизни сон этот повторялся много раз. Но облик спутников так и остался для меня неясным. Распознать их я не мог. Странно, что всякий раз в этом повторяющемся сне я лопадал в беду. Все прошлые сны были такими же, И все они оканчивались точно так же. Двое ведут меня, крепко держа под руки...

В страхе я проснулся: наш корабль бросил якорь в заливе, на берегу которого виднелся великолепный город. Я долго не отрывал от него удивленных глаз, пока каменное спокойствие вокруг не привлекло мое внимание. Я обнаружил, что спутников моих на корабле нет.

Страх охватил меня. В ужасе бросался я из стороны в сторону, но бесполезно. Кричал, но без ответа. Воздух вокруг словно отяжелел, крик в горле словно застревал. Ноги ослабели, я сел и, безнадежно глядя на город на берегу залива, стал с беспокойством прислушиваться. Оттуда не доносилось ни звука. Словно город умер или спал в загадочном спокойствии. И в этот миг память моя вернулась из области мертвых. Тело задрожало... Я убеждал себя, что вижу сон. Но сомневающаяся мысль и холодный рассудок пощечинами хлестали меня по лицу. То, что я видел, не было сном. Как ни пытался, я не мог обмануть, обвести, уговорить себя. Чем более я пытался скрыть от самого себя истинное положение дел, тем яснее и безжалостней оно представало передо мной. Поднялась обида: почему друзья не взяли меня с собой? Вспомнилось, что ночью из-за жары я не мог уснуть в каюте. Может, искали и не нашли. С этими мыслями я отправился в обход судна.

Только взобрался на мостик, как обнаружил, что руль сломан. И в тот же миг ужасное, полное страха пробуждение вступило в душу. Вторично я осмотрел корабль: паруса порваны, снасти спутаны... Корабль во власти волн... И сам я оставлен на волю случая. Еще раз я внимательно исследовал корабль. Волны безмятежно качали судно, нигде ни следов крови, ни беспорядка, все на своих местах Мне стало еще страшнее.

Я спустился вниз, но там не осталось ни вещицы из тех товаров, что мы везли с собой. С удивлением я спрашивал себя: "Почему я не проснулся от крика, воя, причитаний купцов? Или, может быть, тут какое-то колдовство? Но тогда почему меня..." Вопросы без ответа, тревожные мысли кружились в голове до тех пор, пока не закончился день. Из города мертвых донесся беспорядочный шум, крик и гам. Словно этот город мертвецов ожил в глубинах мрака, словно духи покойников, как в сказках, перекликаются в своих могилах.

Я невольно заплакал, впервые заплакал. Сам не знаю, отчего эти слезы. Быть может, звуки, доносящиеся из города, развеяли мое одиночество. Или я плакал от того, что сбился с пути и не могу отыскать выход.

Или от скорби, навеваемой траурными звуками из города? Не знаю. Я плакал в одиночестве, прислонясь спиной к сломанному кормилу на корабле без парусов.

И вдруг в дальнем краю города на черном беззвездном небе поднялось пламя, осветив все вокруг. Крих в городе стих, и отблески пламени засверкали в моих слезах, высушив на глазах влагу, набежавшую при виде беззвездного неба. На сердце потеплело. Все это было для меня весьма удивительно и загадочно, в глубине сердца предчувствие подсказывало мне, что это путешествие станет самым необычайным, странным и страшным из всех, бывших прежде. И я раскаялся в том, что отправился в него. Но есть ли кто-нибудь, кто не каялся бы? Я проклинал ту ночь грез, что увлекла мое воображение в путешествия к далеким городам и морям.

Лишь оставив дом, чтобы пуститься в путешествие, и сев в Бандари Шопуре на корабль, я вспомнил свои обещания родным не покидать их более, но теперь уже не было смысла раскаиваться и возвращаться назад с полпути. Никогда прежде я не был легкомысленным и не бросал слов на ветер. Или во всем этом была рука судьбы? Повеял ветер желания, и я с наслаждением проводил время в кругу старинных друзей. Занимаясь торговыми делами, мы объехали несколько городов, собрали товары и отправились морем в другие края. По пути мы рассказывали друг другу различные истории, до тех пор, пока с туманом в голове я не покинул друзей и, уединившись на корме, задремал.

Те двое вели меня, крепко держа под руки. Проснувшись, я обнаружил корабль в уже описанном состоянии.

Пламя все еще стояло в вышине и, сверкая, освещало молчащий темный город. Его очертания пропадали в зарнице поднявшегося в высь сияния. Город превратился в огненный шар, и тончайшая жемчужная завеса испарений отгородила его от меня. Не в силах вынести это кольцо безымянного огня, ночь я провел в безлюдной каюте.

Двое, крепко держа под руки, влекут меня в залитый слепящим сиянием город. Со всех сторон доносятся громкие крики: "Судилище", "Судилище", "Судилище", "Судилище"... Из каждой двери и каждых ворот выходят мужчины и женщины, молодые и старые, с блюдами и плошками огня в руках, направляются в ту сторону, куда тащат меня. От этих криков и плошек с огнем мне стало страшно. Меня казнят, приведя на "судилище". Быть может, окружив блюдами, где пылает бездымное пламя, они выльют весь огонь на меня и сожгут. И наконец я видел себя перед домом, куда входили люди с огнем и из дымохода которого в небо вырывался столб пламени. Из последних сил я закричал: "Нет!" и попытался вырваться из державших меня рук. Но бесполезно, все было напрасно. Я оказался на палубе корабля.

Белеющий в утреннем свете город все отчетливей вырисовывался передо мной. Одолеваемый тысячью страхов, я выбрался на берег. Чистые и светлые торговые ряды с лавками по обе стороны вели ко входу в город. Но я в город не пошел, а остановился у лотка с жареным мясом, ожидая хозяина. Ждал я долго, но никто не появился. Лавка распахнута настежь, котлы кипят...

Вдали, вернее сказать, мне казалось, что я слышу вдали звуки человеческой речи, но порой голоса звучали совсем рядом. От этих звуков кровь бросалась мнз в голову, я вздрагивал, но, собравшись с духом, взял себя в руки и преодолел боязнь, тем более, что очень сильно проголодался. Я достал из котла столько жареного мяса, сколько надо, чтобы насытится, и, отойдя в угол, утолил голод. После этого я вновь принялся ждать, но напрасно, никто не пришел. Войти в город я не отважился. Было страшно. Вернулся на корабль.

Но войдя в каюту, чтобы отдохнуть, увидел, что постель изорвана, кровать изломана. То же самое творилось к во всех остальных каютах. Поневоле поднялся на палубу и соорудил себе в уголке постель из разорванного паруса. Но от ужаса перед кошмарным горадом до рассвета не сомкнул глаз.

Неизвестно, сколько прошло времени, пока, клк и вчера, в городе поднялся нестройный гвалт, и затем - Затем языки бездымного пламени, этого марсианского огня придавили тяжестью молчания город с его криками и шумом. Город вновь превратился в огромный огненный шар.

Холодный морской ветер затрепетал в рваных парусах, но душе моей он принёс отдых от огненного города, и согрел мой застывший ум. И тут мне почудилось, что в этом заливе, исполненном тайны и ужаса, что в этом безлюдном, странном, недружелюбном городе единственным утешением и единственным моим спасением от всех грядущих неожиданностей станет это плпмя. И я вновь обратился за решением к своему внутреннему чувству. Это божественное чувство столь важно для человека в минуту опасности, что его можно сравнить с ангелом-хранителем, вестником пророков.

Чувство это не ложное. Это тот вестник, что спускается с дальних небес воображения, чтобы дать успокоение и придать волю человеку, погруженному в бездны жизни.

Это та истина, та действительность, познать которую ум не в силах. Это то божественное познание, которое придало волю Мансуру, насытило Шахобиддина, шейха, умерщвленного голодом, навечно осталось в пламени с Айн-ал-кудатом, полетевшим словно огненная птица.[ Маневр ал-Халладж поэт-мистик, первый в суфизме мученик, казнен в 922 году; Шахобиддин ас-Сухраварди- философ, поэт, теоретик суфизма, основатель школы "Ишракия". Был умерщвлен в 1191 году в тюрьме голодной смертью; Айн-ал-вудат ал-Хамэдоми- суфийский философ и явэт. Казнен в 1131 году как еретик облит горящей нефтью и сброшен с крепостной стены. ]

1
{"b":"41137","o":1}