ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Солнцев Роман

Волчья пасть

Роман Солнцев

ВОЛЧЬЯ ПАСТЬ

1.

Станислав Иванович договорился с женой Мариной вечером пойти послушать орган, католики разрешили заезжему музыканту дать светский концерт в своем замечательном костеле. Но уже в конце рабочего дня в институт физики позвонили из приемной губернатора: Ивкин срочно созывает "тайный совет". Пришлось разыскивать по телефону жену, в ординаторской ее не оказалось, через одну из медсестер Станислав Иванович попросил передать, что музыка отменяется.

Губернатор зачастил, договаривались собираться раз в месяц, со времени последней встречи прошла всего неделя, и опять! Поездка в Москву оказалась неудачной? По слухам, он вчера вернулся оттуда взбешенный. Впрочем, чего можно ожидать ныне в столице (как он обычно острил) не под рубиновыми звездами - они уже погасли - а под красными носами старых цекистов, снова оккупировавших правительство... Видимо, не вышло у Ивкина с ними разговора.

На прошлом Совете обсуждали именно его предстоящую поездку в Москву. Обсуждали без журналистской братии, этих ныне многочисленных, тоскующих от безделья соглядатаев, которые требуют гласности в каждую минуту губернаторской жизни. Вопрос был один - и вопрос тяжелый, как топор: поддержать стачку угольщиков, чтобы центр, наконец, понял: из-за высоких тарифов местный уголь везти дальше тысячи двухсот километров невыгодно? Дальнему востоку дешевле в Японии брать за доллары, не говоря о сибирском западе - уральских заводах - к ним ближе Ростов... Или все же выплатить зарплату шахтерам из своего котла, обобрав тех же учителей и врачей? Ведь на носу зима: если угля разрезы не дадут, область замерзнет... После трехчасовых дебатов уговорились: зарплату угольщикам выдать наполовину, а Москве предъявить претензии на все сто процентов, подключив прессу. Ивкин человек мягкий, интеллигентный, не любит шума, но выхода не было. Мрачно перекрестившись (разумеется, в шутку), он буркнул своим помощникам: идите к папарацци, бейте в колокола! Пора с железной дорогой что-то решать. Обзваниваем участников "Сибирского соглашения", показываем зубы, пусть и не такие длинные и острые, как у владык "естественных монополий", половина из которых как раз и сидит наверху и, конечно, сами с себя никогда не снимут золотой пиджак.

"Может быть, журналисты перестарались - и опять пополз веселый слух об отколе Сибири от России? Что могло случиться за неделю?" - раздумывал Станислав Иванович Колесов, входя в приемную губернатора, где уже сидели рядком в ожидании члены Совета. А он-то, Станислав Иванович, возмечтал (если выгорит с Москвой) выцыганить для своих ученых у губернатора хоть полмиллиона дополнительно - иначе фундаментальная наука окончательно вся перекочует в США, Канаду и даже в Бразилию.

- Здрас-сьте! - здоровался он с коллегами, как бы весело улыбаясь. Здрассьте!.. - Эта защитная его улыбка, вымученная в детстве, перескочила и во взрослую жизнь Колесова, утвердилась и не однажды спасала его, особенно в годы "застолья", когда власти не любили печальных руководителей даже в сфере науки - весьма подозрительными казались подобные люди. Впрочем, как убеждался Колесов, его машинальная улыбка ныне хотя бы радовала людей, а некоторых приятно интриговала. Вот вскинулся со стула навстречу бледный от волнения местный писатель Титенко, приятель губернатора.

- Вы уже знаете, в чем дело? - он кусал губы и вскидывал глаза на люстру, зажженную среди бела дня. Но что ему мог ответить Станислав Иванович. Он-то думал: писатель осведомлен.

Поднялся и встал рядом, пыхтя, румяный, как увеличенный ребенок, Бабкин, директор пригородного птицесовхоза "Клич Ильича" ( или как шутили в народе - "Крылышки Ильича"), знаменитый в местных кругах певец-тенор - у него в селе до сих пор старухи пляшут и поют( как говорят злые языки - на многих улицах выросли мужики, весьма похожие на директора).

Возле окна, спиной к свету, с кулаками в карманах брюк, как у революционного поэта Маяковского, замер, гордо вскинув высоколобую голову, директор военного завода Сидоров, бывший противник нынешнего губернатора на выборах, член одной из самых красных партий. Станиславу Ивановичу он сухо кивнул.

- А, вот и ученые, в ступе толченые... - сострил, привставая и вытягивая узкую влажную ладонь еще один "тайный советник" - руководитель крупного банка Малинин. У нег сын учился в Лондоне.

- Здрас-сьте, здрасьте, - продолжал вдохновенно здороваться Станислав Иванович. - Кто знает, какая тема?

Угрюмый генерал УВД Катраев - он стоял возле телефона с трубкой - поднял и опустил плечо с блеснувшим погоном.

Помолчали.

Наконец, из кабинета губернатора степенно вышли двое гостей, явно иностранцы, - дама с надменным личиком и высокий господин с белыми, красивыми, большими зубами, которые он продемонстрировал сразу же, как увидел улыбку Станислава Ивановича.

Как только гости, распространяя запах дезодорантов, скрылись в коридоре, секретарша тихо разрешила:

- Проходите. Андрей Николаевич вас ждет.

И Андрей Николаевич Ивкин их ждал - он стоял посреди кабинета взлохмаченный, несколько растерянный, справа и слева от него на пол падали из окна желтые знамена света. Кивком пригласил всех за длинный стол для заседаний, исподлобья оглядел:

- Так. ФСБ сегодня не будет, в командировке. Законодательное собрание мы известим... К делу.

Андрей Николаевич говорил как бы уверенно, нажимая на "р", как делают все бывшие комсомольские работники, хотя сам никогда в комсомоле не работал, но манеру перенял. Станислав Иванович уже знал эти его уловки - губернатор говорить-то говорит, но про себя не избрал решения, потому что слишком быстро и не во время свалилась на него новость. Месяца два назад Ивкин был в США, в составе правительственной делегации, и там некие господа между делом спросили у него, не будет ли он возражать, если отныне будет несколько упрощена процедура усыновления американскими состоятельными, весьма благородными семьями сибирских сирот. "Мы готовы брать, - сказали они, - и даже в первую очередь - детишек, болеющих такими болезнями, какие у вас не излечиваются."

Может быть, эта их великодушная фраза и заставила губернатора радостно кивнуть. В самом деле, пусть уж лучше несчастные дети с церебральным параличом или туберкулезом, вместо того, чтобы расти никому не нужными калеками в нищей России, вылечатся и живут где хотят.

- Так вот, первая семья уже прилетела... уверенная, что мы решим все быстро... Просят показать детский приют, где они могли бы выбрать себе ребенка. - Губернатор потер пальцем лоб и, по старой привычке, как бы погрыз ноготь. В сочетании с седеющими лохмами это выглядело явным признаком, что он растерян . - Дело в том, что с ними приехала еще и целая группа от Си-Эн-Эн. Будут снимать. Нам, конечно, это все равно... Но мы сейчас должны решить главное -даем согласие на убыстренное усыновление или нет? У них рекомендательная бумага от их губернатора, подтверждающая, так сказать, их достойный образ жизни. Если даем согласие, то каких именно детей предложим?

Он чего-то не договаривал. Скорее всего потому, что здесь, на совете, сидел, как всегда, надутый, несколько в стороне (так отсаживается от стола сытый человек, которого уже раздражает пустая посуда, нечистые вилки) Иван Иванович Сидоров, которого губернатор сразу же после победы на выборах зачем-то пригласил в круг советников - конечно же, пригласил из легкомыслия, из интеллигентского желания, чтобы никто не упрекнул его в нелюбви к демократии. Вот все сейчас и повернули головы, молча глядя на чужого человека. Иван Иванович прищурился, закаменел лицом. За ним как бы маячили в дымке современные митингующие массы, разгибался легендарный рабочий, выломав из мостовой булыжник - орудие пролетариата. Сидоров (кстати сказать, своей фамилией он чрезвычайно гордился!) потянул шумно воздух носом, сейчас ляпнет какую-нибудь феноменальную глупость.

1
{"b":"41156","o":1}