ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Молодой человек развернулся назад, осмотрелся по сторонам, но никого не смог разглядеть в ночном пространстве.

- Ты где? - робко позвал он хозяина голоса.

- Я здесь, недалеко, присмотрись хорошенько.

- Это ты сидишь на камне? - вглядываясь во мрак, сказал парень, наконец уловив очертания белой, сгорбленной фигуры напротив него, всего в нескольких шагах. В ответ никто ничего не ответил: молодой человек сделал несколько этих шагов в сторону промолчавшей фигуры в белом одеянии, и через несколько мгновений он оказался рядом со стариком, действительно сидящим на камне, опираясь на корявую палку.

- Садись напротив, но прежде разожги-ка, парень, костер, - не спеша проговаривая слова, будто нараспев, предложил старик.

Исподволь, поглядывая на Пилигрима, молодой человек нащупал кучку хвороста у своих ног, нагнулся к ней, достал из накладного кармана рубашки зажигалку: встрепенулись искры из его рук, зашипел газовый луч огня, и ужаленный хворост, отстреливаясь, будто от боли, подернулся огоньками, и вскоре на глазах подрос пламенный кустик небольшого костра и осветил он все плато, крохотные жучки искорок таяли над ним.

Тогда парень уселся на камень, предложенный ему, напротив старика и разглядел Пилигрима получше: его таинственный собеседник осветился. В белом халате, обеими руками он опирался на свой сучковатый и кривой посох, сидел, нахохлившись, и подбородок его лежал поверх смуглых кистей рук.

- А почему вы назвались Пилигримом? - обратился молодой человек к старику.

- Я... - призадумался тот в ответ, - давно себя никак не называю.

- Тогда почему Пилигрим?

- Это меня так местные жители прозвали, я живу там, внизу, на краю поселка, но только в холодное время года, а летом брожу по окрестностям и обитаю здесь, в этой пещере, старик распрямился немного и неторопливо взмахнул рукой в сторону своего жилища. Молодой человек последовал взглядом за взмахом руки, и в самом деле: в пяти шагах от костра, в глубине плато вырисовывались контуры небольшой пещеры, точнее входа в пещеру, который был настолько невысоким, что в него мог пройти только сгорбленный старик.

Эта пещера обнаружилась для парня неожиданно, ведь он же осматривался по сторонам и почему-то не видел ее, и если бы не знак собеседника в ее сторону, казалось, пещеры бы не существовало вовсе.

- Ты ищешь любви? - через паузу снова заговорил старик, он опять опирался обеими руками на посох, и подбородок его лежал на смуглых кистях.

- Вы слышали мои стихи?

- Да, когда я услышал их, я вышел из пещеры на помощь.

- А вы сумеете мне помочь?

- Если ты захочешь этого сам - ничто, даже помощь, нельзя навязывать никому. Я... в состоянии тебе предложить свой старческий разум. Что ты сейчас чувствуешь, парень?

- Сегодня улетели блики глаз, как паруса на вздохе в непогоду, срываются в оскаленную воду, и я гляжу в себя за часом час... Да, - тяжело вздохнул парень, - смотреть в себя опасно. Мудрено - у волн холмы гранитные поникли, увы, вернуть не каждому дано однажды улетающие блики... - Черное от загара лицо старика было недвижимо обращено в сторону молодого человека, в красных играющих лучах костра короткие белые волосы Пилигрима особенно выразительно и красиво очерчивали его голову, все располагало к спокойствию и задумчивости.

- Глаза... без бликов слепы, - подытожил после некоторого молчания старик. - Это хорошо, что ты пишешь стихи, - благодарно сказал он, - но я еще не совсем уяснил для себя, как далеко ты потерялся от любви, прочти еще что-нибудь, близкое сердцу твоему сейчас.

Были зайчики

Солнечные...

Я пускал их в людской толчее

Ослепительным девушкам в лица.

Мог легко разлюбить и

влюбиться...

Я тогда ничего не итожил.

А вокруг зеленела листва,

И меня увлекала весна

Под слепой и доверчивый дождик.

Что мне было до истины истин!

Бесконечностью

Жизненный путь.

Мне все небо хотелось вдохнуть!

Но желтели со временем листья.

Словно в первую осень иду.

Зрелым грешником крестится дождик.

Я, наверное, в этом году

До прощания с юностью дожил.

Прохожу я в людской толчее:

Ослепительны девушек лица!

Словно зайчики

солнечные,

Одинокие

падают

листья...

На плато у костра зависло некоторое молчание.

- На свете есть, такое дело, - заговорил старик, одним создать какой предмет, другим с предмета оголтело словесный написать портрет, предмет вниманием увенчан, дитя бесчувственных идей, предмет бесстрастно опредмечен, а значит - он предмет страстей. Чем ты предметнее в судьбе, тем больше ты с бесстрастьем дружен, чем меньше нужен ты себе, тем больше ты кому-то нужен...

- Вы тоже пишете стихи? - обрадовался молодой человек, как только отзвучало последнее слово в устах Пилигрима, но старик не ответил на вопрос.

- Так ты... так никогда и не любил? - словно остановил вопрос парня, остепенил его оживление, продолжая тем самым свой путь беседы, старик. Парень на время затих.

- Я выплакал душу, теперь она опустела... а ты проводила за дверь бездушное тело... - сказал парень и снова замолчал.

- Значит, любил, - подытожил Пилигрим.

- Под шелест рублей шелестящие шины, под шелест рублей ты похоже светла, ты гордо мне бросила взгляд из машины, сквозь мыльный пузырь лобового стекла... - проговорил на едином дыхании парень.

- Любил... и не один раз... но только любил ли и в самом деле то, что искал и обрел, а не то, что пришлось по случаю, подытожил старик, продолжая сидеть неподвижно. Изредка парень наклонялся к огню костра и подкидывал свежий хворост в него.

- Вы сказали, что вышли на помощь, помогите мне полю-бить, Пилигрим, подскажите как. У меня очень много любви, но она никому не нужна - одни перед ней расступаются и не решаются к ней прикоснуться...

- Знаю, - остановил молодого человека Пилигрим, человек ты восприимчивый... умеющий слушать, толк из тебя будет. Слушай... я расскажу тебе сказку... сказку о любви.

"Жил да был один юноша. Это был очень печальный юноша. Он бродил по многолюдным улицам своего города в поисках любимой.

Когда он отчаялся обрести заветного человека, он стал путешествовать по другим городам своей страны. Долго ему пришлось одиночно странствовать, одиночить: исподволь он безнадежно вглядывался в окружающий его мир людей.

Нет, нельзя сказать, чтобы совсем его не замечали девушки, но услада тела не помогла юноше, молодому мужчине постичь восторженность любви.

А он от этого печалился еще больше, но все-таки продолжал идти заповедными тропами, и только лишь вера в любовь спасала его, вера в то, что она во что бы то ни стало есть, его любимая, на этом белом свете.

Порою, юноше казалось, что вот уже, скоро будет, появится она, улыбнется ему любимая. Но тчетно он ожидал своего счастья и напрасны были все его старания: девушки ускользали от него.

Он щел на ощупь, ожидал, искал...

Все девушки видели: во что он одет, как сложен, богат ли, знаменит.

Никто не замечал самого юношу. И унылилась душа его.

Неуемная печаль одаряла юношу стихами, и в конце концов молодой мужчина замкнулся в себе, и, обрученный с поэзией, написал, как он решил признаться себе, свое самое последнее стихотворение в жизни своей о любви:

Любимой нет.

Ее никак не встречу.

Или уже не встречу?..

Как закон:

Мой каждый день безлюбием отмечен

И до абсурда, кажется, знаком...

И каждый день одолевают страсти,

Которые срываю впопыхах.

Любимой нет...

Разыскиваю счастье,

Но нахожу его я лишь в стихах...

И когда юноша прочитал это стихотворение для себя вслух, он холодно заплакал от несбыточности своей души. И тогда, когда не утешился он слезами, решил он уйти в края безлюдных лесов, с онемевшей душой своей, чтобы остановить свою жизнь там.

И он ушел, как и задумал.

33
{"b":"41159","o":1}