ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

-- Именно для "дальше" я сюда и пришел, Гермич. Слушай меня внимательно. Итак... Все остается в силе относительно того, что я тебе уже гарантировал в прошлое мое посещение те-бя: ты обязательно займешь одежду Алекса, а он окажется здесь, вместо тебя и будет пахать как папа Карло на нас!

-- О-о! Его так! -- воскликнул восторженно Гермич.

-- Не перебивай меня, -- строго предупредил Гермича Ворбий.

-- Молчу я. Говори, Ворбий, -- заискивающе извинился Гермич.

-- Так вот. Ты займешь одежду Маприя, но это все необходимо тщательно подготовить и основательно обыграть, театрализировать. Как ты понимаешь, Алекс не из тех профанов, которые могут сунуться в мышеловку прежде, чем не подставит кому-нибудь подножку, чтобы в мышеловку угодил кто-нибудь другой на его глазах и если обстоятельства будут позволять, брошенный в мышеловку, парализует ее действие или это окажется не мышеловка, только тогда Алекс сунется в нее сам, и вот здесь нам надо будет быть начеку -- мышеловка должна оказаться таковой и сработать, обязательно сработать! Это, голубчик мой, наш литературно-поэтический сценарий. Теперь объясняю в первых подробностях.

Как только я сочту нужным, срочно необходимым, а значит возможным по укладке обстоятельств безошибочно, действительно располагающих, выказывающих себя к успеху нашего дела, я выхожу сюда на очередной контакт и делаю посыл Алексу на его энергопейджер, что якобы, я стал пленником Гермича, срочно требуется твое, Алекс, участие и неотлагательная помощь.

Маприй, естественно, придя сюда, в контактную комнату -- не поверит, даже энергопейджеру. Он обязательно прозондирует пространство с помощью главного генератора, потому что его, я не думаю, чтобы убедило присутствие моего оставленного тела в кресле генератора. И когда Алекс убедится в том, что в пространстве и в самом деле находятся двое, тогда, он к нам не пойдет -- это без сомнения, но войдет информативное общение -- обязательно.

Потом я вернусь обратно в свою одежду, но для Маприя, здесь, признаться, я расчитываю на свое знание профессиональное психологии и на свои некоторые актерские данные, слава Богу, что голос менять не надо, а только манеру поведения и логику изложения мыслей, так вот, здесь-то, для Маприя в мою одежду должен вернуться Гермич, то есть ты.

Конечно же, на самом деле возвращусь я, но Алекс не должен об этом догадаться! Видимо, он попытается, ложного, тебя как -то пристроить и лишь только через некоторое время, когда дела фирмы потребуют от него очередного контакта, он пойдет на него сам. Естественно, он не пошлет Гермича, который в этом пока ничего не будет соображать и потребуется время на его подготовку, да еще и не будет достаточного доверия, скорее страх к Гермичу. А больше посылать будет некого. Маприй, обязательно сам, как это ему не противно, но выйдет на контакт, с ложным, со мной, потому что на самом деле ты его встретишь здесь, и вот тогда-то все и решится! Ты займешь одежду Алекса, я тебе помогу в этом, и будешь преспокойненько жить-поживать, как президент нашей фирмы, но тебе не надо будет что-то делать: живи как знаешь, имей что хочешь -- работать буду я.

Алекс -- трус, и потом, я его прилично напугал новым прибором и прочим -- он исправно будет выполнять свои обязанности здесь, вместо тебя. Таковы первичные детали нашего с тобой проекта, мой друг, Гермич. Тебе они нравятся?

-- Еще бы! Ты, Ворбий, пройдоха -- хоть куда.

-- Да, уж наверное, не пройдошливее тебя, Гермич: избежать смертной казни, да еще иметь такую, сверкающую основательным блаженством богатства, реальную и самую близкую, приближающуюся перспективу. Это -- не каждому дано!

Потом Ворбий выполнил еще ряд энергома-нипуляций, необходимых для нужд существования интегральной фирмы, и вскоре оставил Гермича и, удаляясь из контактной комнаты, подумал: " Гермич -- просто болван! Болванка, легко поддающаяся моей обработке".

У Георгио Фатовича было самодовольно-прекрасное настроение и оттого, он то и дело, как бы сам для себя, оскаливал страшные улыбки, что смогли бы насторожить любого, кто бы увидеть их смог, потому что выглядели они так, будто Ворбий носил теперь на своих плечах невидимого всадника, который поминутно, глубоко всаживал, больно, в своего носильщика -- крючковатые шпоры, но они вызывали вожделенный, рабский восторг у принимающего их удары.

Тень, отбрасывает тень

-- Внимание!.. Включаю прием, отвечай!

-- Я здесь.

-- Хорошо. Вы встречались?

-- Да.

-- Понял тебя. Каков результат?

-- Против тебя.

-- Против -- заметно или открыто?

-- Открыто.

-- Значит открыто -- против меня.

-- Да.

-- А ты?

-- А я -- в друзьях и помощниках на той стороне!

-- Ошибаешься.

-- Почему?

-- Мы тоже встречались.

-- И что?

-- Результат -- против тебя.

-- Заметно?

-- Открыто.

-- Вот, сука!

-- Эмоции!

-- Извини.

-- Ладно. Слушай меня.

-- Слушаю.

-- Приказываю пока ждать.

-- А скоро?

-- Думаю, да. Оповещу.

-- Сигнал?

-- Лимоны любишь?

-- Обожаю!

-- Сигнал: дважды вкус лимона.

-- Понятно.

-- Повтори.

-- "Дважды вкус лимона".

-- Правильно. Жди.

-- Буду начеку.

-- Надеюсь. Вокруг спокойно?

-- Сейчас уже начнет!

-- Тогда все. Конец приема.

Последний обрывок судьбы

Юля продолжала читать отцовский дневник. Многое уже сегодня знала девушка о папе. Ее настроение выровнялось и к изучению этих, рукописных откровений, она сейчас относилась все больше как ученик, впивающийся глазами и сознанием, забывающий обо всем на свете вокруг, в дорогой и любимый для него учебник, в котором изложен жизненно необходимый для него предмет.

А то, что у Юлии возникало раньше, когда она получила случайную возможность приступить к чтению первых страниц дневника: рыдающие истерики чувств наплывами, истаскивающие до бессилия тело и душу, часто приводящие к тупиковому оцепенению разум -- этого теперь уже не было.

Дневник, с каждой страницей утрачивал, как замечала Юля, последовательность, местами записи встречались все чаще, даже где-то наспех изложенными, косноязычили.

* * *

"Порою, и это все чаще, мне кажется, что Юленька догадывается о моих внутренних переживаниях. Но я говорю себе -- нет! Этого не может, не должно случиться, потому как, тогда... неведомо что произойдет. Если такое случится, не дай-то Бог, то, я не знаю, во что все это, мое внутреннее выльется и какие примет формы наружи, в реальности -- я не знаю, трудно даже предположить.

Лучше не думать об этом. Прочь скользкие мысли! Я все правильно делаю.

* * *

Я переспал с Юсман. Она узнала от меня о некоторых моих внутренних переживаниях и мучениях по поводу моей дочери.

Юсман -- сумасшедшая, хотя и кандидат психологических наук! Она мне дала какой-то идиотский номер телефона, какой-то, не менее идиотской, сумасшедшей фирмы. Проституцкий бред! Фантастический абсурд!..

Но я все-таки попробую туда позвонить, поскольку терять мне нечего.

* * *

Я посетил эту фирму. Ну, и что?! Не исключено, что Юсман в ту ночь просто наврала или бредила.

Представитель фирмы все отрицает, но..., ка-жется..., не исключена зацепка, может что-то и прояснится.

* * *

Миша. Интересный молодой человек. Ка-жется, это лучшая кандидатура, да что-там, скорее бывает лучше, но она единственная -- у меня совершенно нет выбора, а в особенности, как я уже начинаю догадываться, мало времени. Надо спешить и все обставить как подобается.

А если..., а вдруг, ничего не получится и я потеряю Юленьку?!

Нет. Все будет хорошо, говорю я себе и буду говорить только так и не иначе.

Главная моя задача теперь заключена в том, чтобы они понравились друг-другу. И в самом деле о существовании такой проблемы я еще не думал всерьез, а надо было бы!

* * *

32
{"b":"41161","o":1}