ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Приведем только один, чрезвычайно показательный, пример. 13 ИАП из состава ВВС Балтфлота базировался... в Финляндии, на полуострове Ханко. С началом второй финской войны (25 июня 1941 г.) аэродром, на котором базировались истребители, оказался в зоне действия финской артиллерии и постоянно обстреливался. По той "логике", в которой у нас принято описывать разгром авиации Западного фронта 13 ИАП должен был быть уничтожен за несколько часов. Как, например, 74 ШАП из дивизии Белова. Фактически же, 13 ИАП провоевал на Ханко до осени 1941 года. За это время летчики полка, ветераны Халхин-Гола, А. Антоненко и П. Бринько сбили 11 и 15 вражеских самолетов. В марте 1942 г. полк был переименован в 4-й Гвардейский. Более полутора лет (до января 1943 г.) полк успешно воевал на "устаревших, не идущих ни в какое сравнение с немецкими самолетами" истребителях И-16. Только за один месяц, с 12 марта по 13 апреля 1942 г., 4 ГИАП сбил 54 немецких самолета, потеряв лишь два И-16. Будущий командир этого полка, будущий Герой Советского Союза В. Ф. Голубев, пилотируя И-16, сбил 27 самолетов, в том числе - два новейших немецких FW-190 [25, 91].

Что к этому можно добавить? Только и остается, что в очередной раз повторить прописную истину: воюют не танки, а танкисты, не самолеты, а летчики...

Если и нужны еще какие-то доказательства того, что главной причиной разгрома первого эшелона ВВС Западного фронта было поспешное и хаотичное "перебазирование" личного состава, то таким доказательством является дальнейшая - после 22 июня - судьба 11, 9 и 10 САД.

"На второй день войны эти три авиационные дивизии, находившиеся в первом эшелоне, оказались небоеспособными и были выведены на переформирование", - так пишет в своей монографии Кожевников. Это совершеннейшая правда, подтверждаемая всеми прочими свидетельствами.

Но что тут было причиной, а что - следствием?

Даже если руководствоваться общепринятыми цифрами потерь этих дивизий, к утру 23 июня на их вооружении должно было оставаться, соответственно, 72, 62 и 51 самолет. Что, авиадивизия, в которой осталось 72 самолета, должна считаться "небоеспособной"???

Все познается в сравнении. В соседней с 11 САД полосе Северо-Западного фронта действовала немецкая бомбардировочная эскадра (аналог нашей авиадивизии) KG 77. К утру 24 июня в составе трех групп (полков) этой эскадры было 67 исправных "Юнкерсов". И эта эскадра не была исключением. "Хейнкели", с которыми сражались летчики 123 ИАП в небе над Брестом и Кобрином, были из состава эскадры KG 53. К утру 24 июня в составе трех ее групп было 18, 10 и 22 исправных бомбардировщика. И это при штатной численности 40 самолетов в группе! Всего 69 исправных "Юнкерсов" оставалось в трех группах эскадры KG 76, 73 "Хейнкеля" в составе KG 27...

Два десятка самолетов в авиагруппе - это еще много. 30 августа 1941 г. в действующей в составе 4-го ВФ над Украиной истребительной группе III/JG3 был один исправный "мессер". Что же сделали немцы с этой группой? Вывели ее на переформирование? Нет. Ко 2 сентября починили 10 поврежденных машин, и в таком составе (11 самолетов) группа III/JG3 под командованием одного из лучших асов люфтваффе В. Оезау (125 лично сбитых самолетов), прикрывала приезд Гитлера и Муссолини в Умань.

Так стоит ли считать естественным и понятным тот факт, что три дивизии первого эшелона авиации Западного фронта, в каждой из которых оставалось более полусотни самолетов, на второй день войны просто исчезли?

Всякое сравнение хромает. Сравнивая советские авиадивизии с эскадрами люфтваффе по числу оставшихся в строю самолетов, мы допускаем грубую методологическую ошибку. Численность авиационной части - это прежде всего и главным образом число экипажей. Самолет в военной авиации - это расходный материал. Причем быстро расходуемый материал. После нескольких десятков вылетов самолет - независимо от противодействия противника - приходится выводить из строя просто по причине выработки моторесурса двигателей. Приведем только один характерный пример. В 1944 году наша истребительная авиация потеряла:

- в воздушных боях - 508 самолетов; - на аэродромах - 55 самолетов (55 за весь год!); - списано по износу - 4452 самолета .

Поэтому, говоря о численности, например, 9 САД, мы должны прежде всего иметь в виду не те 62 самолета, что остались в строю к 23 июня, а 206 летчиков-истребителей и 45 экипажей бомбардировщиков, которые были в этой дивизии к началу боевых действий. Так как в первый день войны потери в летном составе этой дивизии составили несколько человек на полк, то дивизия могла и должна была считаться вполне боеспособной.

На чем же летать? Было на чем летать...

"Утром 22 июня 1941 г. в адрес командующего ВВС Западного особого военного округа за подписью генерала П. Ф. Жигарева было направлено распоряжение о приеме 99 самолетов МИГ-3 на аэродром Орша для пополнения частей и соединений ВВС этого округа" .

МиГи делались в Москве, на авиазаводе No 1. Отправили их в Оршу еще до начала войны.

С началом боевых действий, как мы уже неоднократно отмечали выше, поток военной (в том числе и авиационной) техники, движущейся к западной границе, резко возрос. Выше мы уже отмечали, что ВВС Западного фронта получили к 9 июля для восполнения потерь 452 самолета. Было на чем летать. Было чем воевать. Вот почему автор настаивает на том, что главной причиной разгрома 9 САД следует считать ту "длинную колонну машин с военными в голубых петлицах", которая, потеряв в дороге командира дивизии, сама растаяла по пути из Белостока в Балбасово...

Растаяла да не вся. Потому-то и война закончилась в Берлине, что "перебазировались в Балбасово" далеко не все. Вот и в книге воспоминаний генерала Захарова вдруг обнаруживается "уничтоженный внезапным ударом по аэродромам" 41 ИАП.

"Под Могилевом в состав 43-й авиадивизии влились 41-й и 170-й истребительные полки.

41-м командовал майор Ершов... За неделю боев истребители майора Ершова сбили более 20 самолетов противника! Летчики дрались без оглядки - так, словно каждый их бой был единственным..." .

2.9. Глупость или измена?

Военная неудача - а страшная военная катастрофа тем более - неизбежно влечет за собой поиски шпионов и подозрения в измене. Эта версия не столь уж безумна, как может показаться на первый взгляд. По крайней мере, начальник Генерального штаба РККА генерал армии Г. К. Жуков был в те дни настроен очень серьезно. 19 августа 1941 г. (день в день за полвека до путча ГКЧП) он отправил Сталину доклад: "...Я считаю, что противник очень хорошо знает всю систему нашей обороны, всю оперативно-стратегическую группировку наших сил и знает ближайшие наши возможности. Видимо, у нас среди очень крупных работников, близко соприкасающихся с общей обстановкой, противник имеет своих людей..." [5, с. 361]. Правды ради надо отметить и то, что во всех своих послевоенных "воспоминаниях и размышлениях" Георгий Константинович об этой своей докладной записке ни разу не вспоминает.

58
{"b":"41192","o":1}