ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Уровни сложности
Метро 2033: Слепая тропа
Незримые нити
Тиран 2. Коронация
Бесстрашная помощница для дьявола
Тексты, которым верят. Коротко, понятно, позитивно
Изобретение самих себя. Тайная жизнь мозга подростков
Семья что надо
Друзья. Больше, чем просто сериал. История создания самого популярного ситкома в истории
A
A

От аэропорта до центра Южносибирска тридцать минут автобусной тряски. Через четыре часа Нина будет дома.

СТЕПЬ

- Ванечка, это вы?

Вот так, женившись, он стал тем, кем и не был-то никогда. Мальчиком с голым пузом. Мать, независимо от возраста и антропометрических показателей, неизменно звала Иваном.

- Леночку пригласите.

- Лена в Клинцовке.

В линии короткое замыкание, антарктическая белизна вольтовой дуги, шелест и хруст мгновенного образования облака отрицательно заряженных, колючих снежинок.

- Она что, ночует там одна?

- Почему одна? С Катей... c Катей... переживает за урожай.

Шестой день. Единственное живое существо в доме - лимонная нечисть, прокисшая целлюлоза газеты "Известия". И та прикидывается неодушевленной, бесчувственной стахановкой. Ржавой сенокосилкой и сноповязалкой шныряет по комнате от одного открытого окна к другому. Выход нулевой - засуха.

Ага, даже кошка, осуждая Ивана, отбыла аэронавтом в плетенной корзинке, вместо шара - маленький кулачок дочки.

Телефон! Все, рассыпайте сколько хотите и медь, и серебро. Хватит благородства, не беру больше трубку, собирайте сами ваши копейки.

Иван садится на корточки перед велосипедом, насос - старый зловредный пенсионер без платка, всегда разгорячен и упрям, зато резина - девица 600 на 27 модель В 150 покладиста и отзывчива.

Не приподнятый воздухом, на толстом алюминии ободов - "старт-шоссе" тяжел, как средневековые грезы Леонардо да Винчи. Мертвое приспособление эпохи луддитов и лионских ткачей для царапанья барского пола и мебели. В пневматике хода - весь смысл конструкции, мистика исчезновения веса, логика сопряжения друг другу изначально враждебных окружностей и многоугольников.

Птичка, мы на свободе. Ты лети, а я попою!

Нежаркий, ласковый летний денек полон пузырьками восторга, как стакан лимонада. По безлюдным, субботним линейкам удаленных от центра улиц, бегунком, карандашом проносясь, можно чертить лишь одни невозможно идеальные прямые. Ночной дождик, бомж в болоньевом длиннополом плаще, унес все, что нашел - камешки, осколки стекол, болтики, гвоздики. А утреннее солнце, растекаясь сливочным маслом по зеркалам асфальта, высушило дорогу.

Эх, Иван, Иван Александрович, в следующий раз поедешь на два месяца в командировку, бери с собой велик, тапки с шипами и фляжку, снабженную гибкой пластмассовой трубочкой для снятия жажды на полном ходу. Будешь получать удовольствие лишь от действий, свойственных твоей природе, а от несвойственных, проверено, самопроизвольно возникают болезни с цифровым обозначением. Невыразительным, как марки стали, 3ХГСА.

Светофор уже не мигает - икает, сзади злые карамельные искры мечет, мыча, какая-то длиннотелая гадина, впереди гневные зеленые молнии кроят малиновое ветровое стекло.

Все, все, проезжаю, проезжаю. На рынок мне, за угол.

В кишку овощных рядов, в желудок колбасного павильона. Туда, где вечным противоречиям метафизических вопросов противопоставлена краснорукая простота эмпирических истин, частично растительного, частично животного происхождения.

- Арбузы почем?

- По три тысячи.

- Ну, давайте, вот этот, чубатый.

Изъятие одной головы не нарушает композиционного единства картины полуденной мужской сходки бахчевых, южные страсти эпистолярного жанра, дрожи, турецкий султан.

Ну, а ты, друг лобастый, увесистый, вырванный из рядов рубак-единоверцев, готов ли в одиночку фруктозу, сахарозу, кальций и натрий, витамины групп А и Б, нутро самое отдать за дело простое, сугубо семейное? Молчишь?

Это характер, география, ковыли, пирожки с курагой, дядьки суровы и неотзывчивы, зато девчонки смуглы, словоохотливы и ловки, как медсестры. Пара часов общей антисептической обработки жидкостью желтой от умершего в бутылке стручка и на процедуры.

Милая, отпустите, вышла ошибка. Мое лекарство - морские иголки встречного ветра, рот в рот с северным китом горизонта, духота, тепло эпителия, энтропия чужда моему организму, противопоказанна наружно и внутренне.

- Зачем же тогда ты пришел, Сережа?

- А кто сказал, что я Сережа?

- Не догадался? Привел тебя кто? Друг твой Аркадий.

Вообще-то он Алексей, но это его никак не оправдывает.

- Груши ваши?

- Мои.

Тогда взвесьте-ка мне килограмм, нет, полтора этих зеленых нецке, ключи от закрытых дверей с брелков начинаются, не так ли?

А еще возьмем овальные, теплые от переизбытка любви телячьи сердца яблок, а к ним в придачу парочку ангелочков пшеничных, младенцев спеленатых, белых батонов. Противогазной коробкой тушенки и хоккейными шайбами шпрот уравновесим неизбежную приторность сантиментов.

Станковый, набитый снедью "ермак" уже не похож на беззаботного красного змея, готового куда угодно лететь за элементарной веревочкой, теперь это эскимосские санки, которые станут лениво поскрипывать только под дружным напором своры рыжих откормленных лаек.

"Ну, ничего, это нормально, - думает Иван, - кто сказал, что искупленье дают пролитые слезы? Пот, воловья соль на загривке - символ преодоления, слабоконцентрированные ручейки на щеках - элемент лицедейства.

Вот и все, осталось выполнить последнее из неестественных па-де-де. Стоя одной ногой на педали, носочком другой, словно прима, деликатно отталкиваясь от сжеванной до десен челюсти бордюра, выкатиться из коровьего, от зари до зари биологическое месиво переваривающего, брюха рынка.

Теперь полтора часа чистой физики, наводи Галлилей свой телескоп на самодвижущуюся корпускулу с красной торбой на плечах, и ты услышишь желанный свист рассекаемого эфира. Мы подтвердим все нужные миру гипотезы, а вредные и надуманные отвергнем посредством простой, но единственно верной техники равномерного педалирования. Выполним только, осторожно и осмотрительно, поскольку не защищены ни стеклом, ни железом, последний на нашем пути левый поворот.

Ухнув сверху вниз, бешеной тенью, словно садовым секатором, срезать пики университетских елок - бессмысленное, но оздоравливающее молодчество, радость через силу - изюмины, кунжутное семя в пресной пайке привычного, размеренного путешествия.

16
{"b":"41195","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Девушка в лабиринте
45 татуировок менеджера. Правила российского руководителя
Опознание. Записки адвоката
11 месяцев в пути, или Как проехать две Америки на велосипеде
Дом учителя
Искусственный интеллект. Большие данные. Преступность
Сто языков. Вселенная слов и смыслов
От одного Зайца
Позывной «Волкодав». Выжечь бандеровскую нечисть