ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В конце концов, продавец решил, что у Домингеса ограниченные средства (рыбки и все к ним относящееся стоили недешево) и потерял к нему торговый интерес. Правда, иногда хозяин зоомагазина прибегал к услугам Домингеса -- тот стал настоящим знатоком аквариумных рыбок. В этот момент потенциальные покупатели считали Домингеса то ли поставщиком рыбок, то ли совладельцем зоомагазина -- так сказать, ответственным по части рыбок и рыбьего корма. Домингес охотно выкладывал кучу разнообразнейшей информации о драгоценных рыбках, не переставая пожирать их восхищенными глазами...

Глава 11: Бастет и Фрея

Еще более теплые чувства питал Домингес к кошкам.

В отличие от аквариумных рыбок, кошки сознательно выбирали окно. Это было подобно чуду: пушистый зверь неторопливо находил соответствующее его настроению окно, прыгал на подоконник, устраивался поудобнее и часами тихо созерцал заоконную реальность. Домингес раньше не верил в явление метемпсихоза, но, покорившись кошачьей созерцательности, он пришел к выводу: если я умру, то обязательно стану кошкой (в моменты, когда он наблюдал аквариумных рыбок в зоомагазине, Домингес думал: если я умру, то обязательно стану аквариумной рыбкой). Особенно восхищала Домингеса способность кошек оценивать завершенность аквариума с рыбками -- чисто гастрономический интерес котов Домингес после долгого размышления (он был трезвомыслящим человеком) поставил на второе место после созерцательного. Это делало кошек в глазах Домингеса единственными (не считая аквариумных рыбок) совершенными существами в мире-внутри. Нелюбовь кошек ко всем собакам (в домингесовской терминологии -- "собачьему дерьму") была далеко не случайной антипатией. Домингес не любил гладить кошек -- он видел, что подобные поступки явно мешают кошкам созерцать заоконье. Также он не понимал, как можно говорить кошкам "кис-кис". По его мнению, подобное "кис-кис" не только отвлекало кошек от высшей деятельности, но и унижало их сверхчувствительную натуру. "Вот почему, -- думал Домингес, -они гораздо больше привязаны к дому, чем к хозяину. Ведь хозяин мешает им созерцать, проявляя подсознательное желание обычного человека низвести кошек до состояния "собачьего дерьма". Никакими подачками не заставишь настоящую кошку привязаться к прихотям человека -- не за это ли кошки не любят "собачье дерьмо"?.. Причина -- в продажности "собачьего дерьма". Да, в низменности его происхождения..."

С любовью Домингеса к кошкам связан следующий случай. Неожиданно симпатия к кошачьему роду привела его к любви к древним египтянам -- кто-то из сослуживцев обмолвился, что в Древнем Египте обожествили кошек. Так ничего не подозревающий анонимный сослуживец (имени его Домингес не запомнил) подвиг Домингеса на переосмысление роли и значения исторической науки (со времени второго домингесовского романа история продолжительное время Домингесом презиралась или, в лучшем случае, игнорировалась). На следующий же день Домингес пришел в общегородскую библиотеку (это был первый раз в его жизни -библиотека имела очень маленькие и узкие окна). Домингес взял книгу о древнеегипетской религии и культуре. Из нее он узнал про кошкообразную богину Бастет, священный кошачий город Бубастис (прочтя слово "Бубастис", Домингес задумчиво сказал: "ага" -- он счел это неслучайным совпадением) и известную любовь царицы Нефертити к кошкам. "Древние египтяне были очень разумными людьми", -- заключил Домингес. Полюбив религию и культуру Древнего Египта, Домингес начал выписывать журнал по древней истории, в процессе чтения которого он воспылал ненавистью ко всем, кто разрушил величайшую и богатейшую культуру Древнего Египта: ассирийцам, ливийцам, нубийцам (то бишь эфиопам), римлянам и арабам. Через нелюбовь к римлянам антипатия Домингеса своим ходом распространилась на нетерпимость к Римско-католической церкви и, особенно, к латинскому языку и Римскому Папе. "Я -- антипапист", -- сказал в день прозрения Домингес сослуживцам. "Почему?" -- обескуражено спросили они его -интереса Домингеса к религии раньше не наблюдалось, обескураженность сослуживцев объяснялась также тем обстоятельством, что подавляющее большинство их формально принадлежало к римско-католической пастве. "Потому, что Рим уничтожил Древний Египет", -- честно признался Домингес. Сослуживцы не нашлись, что ответить. С того дня в глазах дона Игнацио (кстати, вернейшего сына римско-католической церкви -- не без давления со стороны супруги) Домингес стал настоящим вольнодумцем и ниспровергателем догм... Антипатия Домингеса распространилась на всех выходцев с африканского континента и людей семитского происхождения (одно время Домингес долго размышлял, есть ли разница между арабами и евреями. В конце концов, он пришел к выводу, что те и другие -- одного поля ягоды: арабы и евреи в равной степени считали древнеегипетскую религию "дьявольским суеверием", в чем, кстати, смыкались с обскурантским мнением Римской церкви). "Эти сволочи разрушили Древний Египет", -- гневно говорил Домингес. На этот раз сослуживцы согласились с ним: они и сами недолюбливали "всех этих пархатых-носатых"...

В процессе чтения журналов по древней истории Домингес нашел второй благородный народ, вызывающий справедливое восхищение. Это были древние германцы. Все объяснялось просто: у древних германцев кошки считались божественными существами и две из них везли колесницу самой богини Фреи. Домингес преисполнился уважения к древним германцам. Его симпатия по инерции перенеслась на германцев недревних, то бишь немцев (про немцев-католиков Домингес говорил: "это ненастоящие немцы"). Через симпатию к немцам он пришел к грандиозной личности Адольфа Шикльгрубера и оценил ее по достоинству. Во-первых, Адольф Шикльгрубер ненавидел Римско-католическую церковь -подлинное наследие разрушения Древнего Египта. Во-вторых, Адольф Шикльгрубер терпеть не мог евреев -- других разрушителей Древнего Египта. В-третьих, Адольф Шикльгрубер хотел возродить древнегерманское язычество, а значит, и культ богини Фреи, несомой божественными кошками. Домингес заинтересовался национал-социализмом и купил в книжном магазине "Майн кампф" гениальной руки Адольфа Шилькгрубера, и его биографию... Стать национал-социалистом Домингесу помешала именно биография. Из нее он узнал то, что разрушило в нем всякое уважение к национал-социализму: Адольф Шилькгрубер любил собак ("собачье дерьмо" в домингесовской терминологии) и его имя переводилось как "Волк", а волки, как известно, с собаками одного семейства ("одно собачье дерьмо!"). К тому же, злосчастный и кровожадный Шикльгрубер дружески относился к арабам -жестоким разрушителям Древнего Египта (правда, одни авторы отрицали это, но зато другие подтверждали многочисленными историческими фактами). Последнее, что добило расстроенного Домингеса было то, что Шикльгрубер ненавидел черной ненавистью английского премьер-министра Уинстонна Черчилля, который, как оказалось, был истинным любителем кошек. "Он -- ненастоящий немец", -резюмировал Домингес и выкинул "Майн кампф" Адольфа Шилькгрубера и его биографию в мусоропровод. С этого дня Домингес стал антифашистом и поклонником английской демократии...

Среди кошек Домингес произвел со временем определенную классификацию. Кошки не были монолитным явлением. Бездомные кошки для Домингеса не являлись полноценными представителями кошачьего рода по той простой причине, что они презрели мир-внутри (само по себе это было неплохо, но не давало им возможности сидеть у окна) и созерцательный образ жизни. "Бездомные кошки, -говорил Домингес, презрительно оттопыривая нижнюю губу, -- это ненастоящие кошки". Таким образом, ситуация с кошками была диаметрально противоположна ситуации с "собачьим дерьмом". Бездомные кошки, как и собаки, стремились обитать в мире-что-где-то -- то есть, попросту говоря, растворяться в пустоте несуществования. Но и среди кошек, не изменивших своих домашних пристрастий, не все было гладко, как того хотелось. Существовала проблема (для Домингеса, конечно же) "сиамских кошек". Их он не считал даже кошками ненастоящими. Сиамские кошки были слишком резки в движениях, агрессивны по натуре, совершенно не признавали бдения у окон и не содержали в своем худом угловатом теле ни грамма той созерцательности и лиричности, которая присутствовала у любого нормального кота. "Это -- не кошки, -- уверенно констатировал Домингес, -- это собачье дерьмо. Они только прикидываются кошками, и то делают это скверным образом..." В пользу такого решения говорила некоторая собаковидность внешнего облика сиамских котов (угловатость, острые уши, вытянутая морда) и неспособность (нежелание?) мягко и ненавязчиво мяукать. Сиамские кошки или истошно орали, или издавали звуки, напоминающие собачий лай. Домингес безжалостно перевел сиамских котов в категорию низших примитивных существ. Это проявилось в оргвыводах Домингеса: хозяева сиамских котов страдали не меньше, чем любители собак (дежурный полицейский сделал пометку "Котолюб-6").

8
{"b":"41208","o":1}