ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

* * *

...Рассказчик ненадолго замолк и замер, глядя на море. Свежий бриз трепал его кудри, о которых могли мечтать многие женщины. А он стоял и только с тоской смотрел вдаль... И я не видел в жизни более переполненного безнадёжностью взгляда... Наконец он, встрепенувшись, продолжил рассказ.

* * *

...Вскоре монах закрыл глаза и поднял взгляд к небу, будто чему-то внимая, а спустя несколько секунд утвердительно кивнул. - Вам обещано покровительство Раффы.- Повернувшись к нам, просто и твёрдо сказал он. А потому - продолжим...- И, согнав нас с ковриков, он быстро расположил их рядом. - Исполним формальную часть обряда...- Просто сказал он, приглашая нас вновь встать на свои коврики.- Возьмитесь за руки, друзья... Ибо с этого момента в судьбе каждого из вас произойдёт ряд изменений... Я, исполняя обряд, буду задавать вам вопросы, а вы будете на них отвечать 'да' или 'нет' - обдуманно, взвешено, но - без иных вариантов или каких-то оговорок. И всякий раз,- старик выдержал паузу,- когда вы оба ответите 'да',- снова пауза,- в вашей судьбе будет произведена та или иная коррекция. Мною - сейчас я имею на это право. Многие из этих коррекций необратимы. Так что - слушайте внимательно. И - думайте, прежде чем отвечать.- Мы в нерешительности переглянулись: ещё не улеглась эмоциональность самого обращения, и теперь строгий и серьёзный тон монаха ставил наши ощущения от происходящего почти на грань ужаса... - Итак, дети мои...- Неожиданно ободряюще улыбнувшись, начал он,- слушайте и отвечайте... Готов ли ты, Гарри, перед лицом создателя своего засвидетельствовать, что хочешь взять в жёны девицу сию, которую за руку держишь? Можешь ли ты утверждать, что жаждешь этого более, чем свободы своей, и готов ли ты отдать жизнь свою в полное её распоряжение? Отвечай! - Дд...А!- Запнувшись, почти выкрикнул я. - Готова ли ты, Алёна, перед лицом создателя своего засвидетельствовать, что хочешь стать женою отроку, которого за руку держишь? Можешь ли ты утверждать, что жаждешь этого более, чем свободы своей, и готова ли ты отдать жизнь свою в полное его распоряжение? Отвечай! - Да...- Тихо и просто, не задумываясь, сказала невеста, светящимися от счастья глазами изливая бальзам на мою душу. Я был просто уверен тогда, что мне стало буквально физически теплее под её взглядом... - Готов ли ты, Гарри, перед лицом создателя своего засвидетельствовать, что намерен беречь и хранить вновь обретённую жену свою пуще самой жизни? Можешь ли ты утверждать, что готов выкупить жизнью своей жизнь её и её детей, если это потребуется? Отвечай! - Да.- Уже обретя уверенность под обволакивающим любовью взглядом Алёны, совершенно твёрдо произнёс я. - Готова ли ты, Алёна, перед лицом создателя своего засвидетельствовать, что намерена беречь и хранить вновь обретённого мужа своего всю свою жизнь? Можешь ли ты утверждать, что готова выкупить жизнью своей жизнь детей ваших, если такое потребуется, а жизнь его будет отдана и этого окажется недостаточно? Отвечай! - Да...- Нерешительно сказала Алёна, видимо, продолжая вдумываться в изощрённость формулировок. - Готов ли ты, Гарри, перед лицом создателя своего засвидетельствовать, что намерен всю жизнь трудиться на благо вновь созданной семьи твоей даже если угаснет любовь меж вами и это понадобиться только для детей ваших? Можешь ли ты утверждать, что любые невзгоды, порождённые несовершенством отношений между вами, никогда не коснутся ваших детей? Отвечай! - Да...- Теперь уже нерешительно сказал я, а сам вдруг понял, что я ведь об этом раньше совершенно не задумывался... - Готова ли ты, Алёна, перед лицом создателя своего засвидетельствовать, что намерена всю жизнь преумножать плоды труда мужа своего ради блага вновь созданной семьи твоей - даже если угаснет любовь меж вами и это понадобиться только для детей ваших? Можешь ли ты утверждать, что любые невзгоды, порождённые несовершенством отношений между вами, никогда не коснутся ваших детей? Отвечай! - Да...- Совсем неуверенно произнесла невеста. - Готов ли ты, Гарри, перед лицом создателя своего засвидетельствовать, что намерен всю жизнь прощать жене своей вольные и невольные прегрешения её, как создатель прощает? Можешь ли ты утверждать, что любой проступок её может быть прощён тобой, если она, раскаявшись, придёт к тебе в надежде на прощение? Отвечай!- Я хотел было сказать 'я подумаю...', но под твёрдым взглядом монаха не посмел, и, памятуя требование отвечать только 'да' или 'нет', с трудом выбрал 'да'... - Готова ли ты, Алёна, перед лицом создателя своего засвидетельствовать, что намерена всю жизнь прощать мужу своему вольные и невольные прегрешения его, как создатель прощает? Можешь ли ты утверждать, что любой проступок его может быть прощён тобой, если он, раскаявшись, придёт к тебе в надежде на прощение? Отвечай! - Да...- С не меньшими, видимо, колебаниями, выбрала Алёна. ...Так он допрашивал нас, казалось, целую вечность. Если вначале мы были уверены, что легко ответим 'да' на любые вопросы - нам казалось, что любовь наша может служить тому порукой, то по мере перечисления им невзгод, которые могут встретиться нам в жизни, мы постепенно теряли уверенность в этом... И всё же - на все вопросы мы упорно выбирали более или менее твёрдое, но - 'да'. Иногда он на секунду замирал с прикрытыми глазами, как будто утверждая про себя что-то, потом всё продолжалось дальше. Казалось, этому не будет конца... - Что ж - я свою работу закончил.- Наконец устало произнёс монах и опустился на траву.- Повернитесь друг к другу, дети мои...- Мы с облегчением выполнили его волю. - Теперь возьмитесь за руки... и встаньте так близко, что любое движение уже заставит вас соприкоснуться...- Мы с интересом выполнили и это. - Теперь, если в вас ещё осталось то чувство, которое привело вас сюда вы можете поцеловаться...- Сказал он.- Только - очень нежно... как бы награждая друг друга нежностью за долготерпение...- Признаться, фраза 'если в вас ещё осталось то чувство, которое привело вас сюда', озадачившая нас тогда, на самом деле была не столь уж бессмысленной: мы очень устали, мы были просто измочалены 'перекрёстным допросом', который нам устроил старик и деморализованы обвалом сведений об ожидающих нас жизненных трудностях... Мы были разбиты настолько, что нам и впрямь уже было не до любви... Старик пристально наблюдал за нами - пожалуй, он это заметил... - Притроньтесь висками друг к другу - так, чтобы не вы, а лишь дуновение ветерка от вашего приближения освежило кожу того, кого вы держите за руки...- Неожиданно пришёл нам на помощь старик. Мы повиновались. И чудо: постепенно, по мере овевания этим 'ветерком', к нам начала возвращаться нежность... А за ней - скромно, нерешительно, с оглядкой осмелилась войти в наш мир Любовь... Старик сидел и грустно улыбался... - Только смотрите - не коснитесь...- С улыбкой предостерёг он. Какое-то время он наблюдал за нами, изредка бросая короткий взгляд из-под приспущенных век. - Ну, что - разобрались?- Наконец поднялся он.- Целоваться-то будете или, может, домой пойдём? Пока не поздно... Мы улыбнулись этой его нарочитой простоте... и поцеловались. Так нежно, осторожно и несмело, как это не могло быть и в первый раз. - Ну, слава Богу...- Вздохнул старик.- А я уже начал подумывать, что вы струсили...- Мы смотрели на него, обнявшись, и улыбались. Он в ответ тепло улыбался тоже. Наконец ему это надоело и он взглянул на солнце: - Пора, однако... - Что именно?- Буквально одним взглядом спросили его мы. - Приступать к завершающему этапу...- Улыбнулся он.- Итак - никто из вас не передумал? Не испугался? Пока ещё не поздно вернуться назад, чтобы избежать проклятия Раффы...- Мы тогда подумали, что он неудачно пошутил... Ну разве мы могли передумать? После всего того, что мы только что пережили, после того, как любовь наша буквально угасла и вдруг каким-то чудом возродилась вновь, обогатившись какой-то немыслимой, неизвестной раньше нам нежностью - разве могли мы остановиться на полпути? Или, тем более - повернуть назад? - Мы готовы...- Тихо сказал я, переглянувшись мимоходом с невестой: действительно ли готовы? 'Действительно',- подтвердила взглядом она. ...Старик снова отобрал у нас коврики и расположил их в длину - так, чтобы получилось подобие дорожки, в центре которой он расстелил вынутую из рюкзака простынку. Нам велел разуться и стать лицом друг к другу у противоположных её краёв. Затем подошёл к Алёне и, закрыв ей рукой глаза, спросил: - Любишь? - Да...- Прошептала она. Тогда старик убрал руку и сказал: - Сбрось с себя покрывало. Просто сбрось с плеч, чтобы оно соскользнуло на землю...- Добавил он, видя её нерешительность. Алёна несмело передёрнула плечами и покрывало оказалось на траве. - Теперь сбрось бретельку с одного плеча - не совсем, а лишь чуть-чуть... Чтобы она потом сама могла опадать дальше...- Алёна исполнила и это. Краска понемногу начала заливать её лицо, груди подтянулись и напряглись, соски выпирали очаровательнейшими пупырышками сквозь тонкую полупрозрачную ткань... - Теперь погладь себя...- Продолжал монах. - В смысле?- Не поняла Алёна. - Доставь себе удовольствие... И - покажи ему, как ты это делаешь...Улыбнулся старик. - Я не могу так...- Алёна замотала головой - казалось, она готова была расплакаться. - Нееет...- Доброжелательно прямо в глаза ей произнес старик:- Ты можешь. И - хочешь. Ты просто стесняешься. Но время стеснений уже прошло - поверь мне. Сейчас настало время оргий... И ты вправе не только не скрывать своих желаний, но и демонстрировать их, требуя их удовлетворения...- Алёна несмело улыбнулась. - Так что - давай, давай...- Приветливо подзадорил её старик.- Покажи ему, что ты умеешь с собой делать. Доставь ему удовольствие... - Правда?- Нерешительно спросила она. В это время опущенная бретелька упала, обнажив очаровательную, трепещущую грудь. - Ой...- Испугалась невеста, пытаясь прикрыть срам рукой. - Не надо...- Улыбнулся старик и сделал мне знак: подойди, мол. Я охотно приблизился. - Опусти её руку...- Тихо попросил он. Я сделал это. Алёна поддалась. Дыхание её участилось, полуобнажённая грудь в волнении вздымалась, выдавая быстро нарастающее волнение. Я нерешительно провёл руками по её плечам 'правильно, правильно',- подбодрил старик.- А теперь погладь её тело - всё - один раз - быстро - но очень осторожно, практически не касаясь - и отходи - пусть она сама продолжит...- Он оказался прав: Алёна не выдержала, и, постепенно забываясь, начал себя гладить - сначала несмело по бёдрам, потом по прикрытой груди, потом добралась до обнажённой, взяла пальцами соски... Выставив груди вперёд и полузакрыв глаза, она начала играть сосками, поглаживать груди... Дыхание стало неровным, прерывистым, частым... - Откинь полы плаща на плечи...- шепнул старик. Он был прав: мой член, не в силах снести такое зрелище, вновь взыграл и уверенно смотрел вверх... Алёна, увидев его, почти обезумела... - Не подходите...- предостерёг старик,- а то это будет слишком просто...Мы неистовствовали, готовые забыть обо всём и броситься друг другу в объятия. Алёна скользнула рукой в промежность... - Возьми его в руку...- Шепнул мне дед.- Возьми - пусть она тоже посмотрит... Сейчас ей это наверняка понравится... И сделай несколько движений рукой - туда, сюда... Только не спеши - ты ведь просто ей показываешь... Самоудовлетворяться теперь нет смысла: ведь тебя ждёт она... Спустя минут пять таких самоистязаний, показавшихся нам тогда вечностью, Алёна уже лежала на простыне, и, не в силах оторвать руку от живота, тихо постанывала. Другой рукой она потихоньку теребила сосок. Глаза её были прикрыты, губы подрагивали... -...А теперь поцелуй её пальцы... на ногах...- Прошептал старик.- Сначала нежно, едва касаясь губами, затем - возьми каждый в рот, и, нежно обхватив губами, сожми...- Я даже не мог себе представить, какой дикий, сладострастный стон может испустить при этом женщина... Теперь я это знаю... А старик не умолкал: - Пройдись губами по внутренней стороне ног - от ступней до колен, то по одной, то по другой ноге, только нежно - едва касаясь...- Я делал это, а Алёна сходила с ума, извиваясь... Неожиданно старик сказал: - А теперь поцелуй её... Туда... Да не туда,- улыбнувшись моей неопытности, он кивнул взглядом:- Вон туда...- Увидев мою нерешительность, он подтвердил:- Туда, туда... Чай - сам мыл всего час назад...- Я нерешительно приблизился к лобку - Алёна неожиданно сжала ноги и задрожала, как в столбняке... - Целуй, целуй...- подзадоривал монах.- Из вас двоих именно ты должен сделать это первым...- Я поцеловал. В волосы. Алёна дрожала.- Теперь рядом, то слева, то справа...- Подсказывал старец. Я послушно следовал его советам. Ноги девушки нерешительно разжались, она стала несмело подтягивать колени и разводить их в стороны. Монах, подбадривая меня взглядом, кивнул: туда, мол! - я повиновался. Несмело коснулись мои губы приоткрытых 'губ' девушки... Сладкий стон прокатился по округе... Ноги нерешительно раздвинулись ещё шире...- 'Смелее, смелее...'- подбадривал взглядом монах.- 'Языком...'- 'услышал' я очередной совет. Алёна лежала, уже попросту раскинув ноги и теребя соски... Я осторожно лизал влажную внутреннюю поверхность губ...- 'Языком... Глубже!'- снова почудился мне голос монаха. Я с силой вогнал язык в нежную глубину... Алёна в ответ взвыла и сжала мою голову ногами так, что ушам стало больно. Остановить проникновение я не посмел - сил не было... Уши горели, я выпученными глазами смотрел на монаха, ожидая следующей подсказки, а язык лихорадочно пытался проникнуть всё глубже и глубже... Наконец ноги невесты ослабли, движения языка стали, видимо, более желанными - она даже стала нерешительно сама подставлять себя так, чтобы ему было удобнее выполнять свою миссию... Всё тело невесты, казалось, источало вожделение; по нему перекатывались волны дрожи, лицо пылало, сквозь стиснутые губы вырывались стоны... - Рот открой,- с улыбкой шепнул ей старик.- А то, чего доброго, задохнёшься...- шутливо добавил он. Алёна нерешительно попыталась исполнить его совет.- Шире, шире...- Ободрял монах.- Открой рот так, чтобы могла свободно дышать. Как во время бега...- Невольно мы рассмеялись этому сравнению, но долго отвлекаться от своего занятия, сами понимаете, не могли. Буквально через пару секунд мы уже, совершенно забывшись, продолжали свои занятия, но теперь Алёна глубоко дышала широко открытым ртом, а её стоны и вскрикивания разносились по округе... - Как хорошо...- Мечтательно произнёс монах.- Вот так бы всю жизнь, а?Полунасмешливо обратился он к нам. Смущёнными, но сияющими физиономиями мы охотно подтвердили своё согласие. Я поднял голову и уселся, обняв её колени. Мы немного - буквально с полминуты - передохнули. Снова почувствовав в себе силы, я уставился на её колени и нерешительно поцеловал их - сперва одно, затем - другое. Алёна одарила меня благодарным взглядом. - Поцелуй её в живот...- Предложил старик. Я охотно повиновался.- Выше...шепнул старик.- Выше... Ещё выше...- Мы поцеловались.- Теперь ты его...шепнул старик Алёне.- Ниже...- Губы девушки коснулись моей груди.- Ниже... Ещё ниже...- Мой член оказался у её лица. Она нерешительно прикоснулась руками к мошонке. Попыталась её погладить. Та в ответ сжалась, превратившись в крошечный комок.- Поцелуй...- шепнул Алёне монах. 'Куда?'- Взглядом нерешительно спросила она.- 'Туда, туда...'- тоже взглядом подтвердил тот. Алёна нерешительно коснулась губами головки члена. 'Ещё...'- Улыбнулся монах. Алёна поцеловала его ещё. И ещё. И ещё раз. Мне нравилось. Налившийся кровью член дрожал. Раскрасневшаяся девушка, казалось, входила во вкус. Вдруг она несмело взяла головку губами. И... мой член, моя... гордость - то, что я только что с таким желанием демонстрировал девушке, любуясь её вожделением - вдруг обмяк, съёжился, превратившись в безвольного червяка. И только боль напоминала о том, в каком виде он пребывал всё последнее время... - Что с ним?- Испуганно взглянув на монаха, нерешительно спросила невеста. - Ничего.- Улыбнулся тот.- Просто непривычно ему это - вот он и испугался... - Кто 'он'?- Девушка переводила недоумевающий взгляд с меня на 'него', как бы пытаясь угадать, кто же из нас оказался столь пугливым. - 'Инструмент'.- Улыбнулся монах.- Не привык он к такому обращению. Вот и испугался. Ничего,- ободряюще кивнул нам 'инструктор',- пообвыкнет понравится. Даже наоборот - когда у него 'настроения' не будет, так вы его таким способом поднимать будете... - То есть?- Не поняла Алёна. - То есть...- вздохнул монах,- соси!- Неожиданно сказал он. - Как это?- Зарделась невеста. - Да так... Как ты только что делала... Возьми его в руку... Оттяни назад кожицу... Возьми губами головку... Втяни её в рот... Оближи её там... Пососи немного... Поиграй с ней языком... Втяни в рот его весь... Короче говоря - делай с ним всё, что тебе вздумается - лишь бы он вновь 'осмелел'...- Закончил 'инструктаж' учитель. Совершенно красная, Алёна несмело пыталась следовать его советам. И - чудо: спустя несколько минут таких её развлечений 'инструмент' начал оживать. - Пока больше не надо.- Подсказал монах.- Он к этим развлечениям ещё не привык, не освоился, так что большего вы от него сегодня таким способом и не добьётесь... Ложись на спину,- обратился он ко мне.- А ты вставай...он подал руку невесте. Та сделала попытку вскочить и, зашатавшись, едва не упала. - Но, но... Не так быстро...- Взял её за плечи учитель.- Стань на четвереньки, пообвыкни... Если всё нормально - поднимись, оставаясь на коленях... Только так... Постепенно...- Я тем временем улёгся. Стоя рядом на четвереньках, Алёна стала игриво щекотать меня волосами. Она смеялась. Она довольно улыбалась. Она целовала меня - в губы, в плечи... Она обцеловывала меня всего. - Присядь на него верхом...- Снова посоветовал монах. Алёна осторожно пристроилась сверху.- Возьми член рукой...- Она, хоть и потупив стыдливо глаза, но - уже охотно - взяла.- Поводи его головкой у себя между ног...Зардевшись, девушка исполнила и это. Инструмент заметно приободрился.Вставь его туда...- Она несмело ввела головку внутрь и едва не вскочила, вскрикнув. 'Чего это она?'- недоумённо взглянул я на учителя. 'Ничего',улыбнулся тот. 'Просто несмелая ещё, нерешительная... Это пройдёт...'Алёна тем временем сумела ввести головку и, закусив губу и подрагивая всем телом, осторожно водила ею туда-сюда... - Глубже, глубже...- прошептал монах. Невеста повиновалась. Похоже, она начинала терять голову - глаза прикрыты, голова чуть откинута назад... Шумно дыша чуть приоткрытым ртом, она то нерешительно пыталась присесть на член, то почти вскакивала с него, повторяя это настолько часто, что вызвала наши улыбки. Я тихо блаженствовал. - Обними её,- тихо сказал монах. Я протянул к ней руки. Алёна подалась ко мне всем телом, прижалась, отстранилась, прижалась ещё - и вжалась в меня, пристроив голову у меня на плече. Я обнял её руками. - Перевернитесь,- шепнул мне монах. После нескольких бесплодных попыток мне это удалось. Теперь я оказался сверху. - Та поза, в которой вы только что находились,- улыбнулся монах,- хороша, чтобы свести женщину с ума... Называется она 'наездница'... Женщина в этой позе чувствует себя свободной, её движения не скованы - и она может, легко предаваясь любым фантазиям, довести себя до экстаза... Но лишаться девственности так сложновато - решиться трудно... - Угу...- пытаясь спрятать свою голову у меня на груди, стыдливо подтвердила Алёна. - Поэтому эту функцию мужчине приходится выполнять самому...- развёл руками учитель. 'А как?'- едва не спросил я, но он продолжал: - Приподнимись над ней на руках... не стесняй её движений... Введи головку и осторожно, неглубоко, води ей туда-сюда... Потом опустись на локти и возьми её руками за плечи... Только не ложись на неё совсем - просто едва касайся... Осторожно... Всем телом... Или - теми его частями, которые касаются...- Улыбнулся старик, видя мои прилежные попытки слишком точно исполнять его предписания.- Вот так и продолжай... Пока не почувствуешь, что через секунду всё закончится...- Старик сделал паузу - видимо, пытаясь оценить, правильно ли я его понимаю.- А как почувствуешь, что пора - вонзи до предела, одним махом, решительно - и тем ты уничтожишь её девственность...- Так я и сделал. - ААх!- От неожиданности Алёна едва не вырвалась. Но за плечи я держал её крепко... Всаженный до основания член пульсировал в ней, выпуская сперму; я уже попросту лежал сверху, будучи совершенно неспособным находиться в напряжённом состоянии; но руки мои вцепились в её плечи мёртвой хваткой... Вырваться она просто не могла... По лицу её текли слёзы, а я целовал и целовал - глаза, виски, щёки, губы, шею... Меня совершенно переполняло какое-то новое, неизвестное мне ранее чувство благодарности к лежащей подо мной женщине... Я не могу его описать. Оно поработило меня, сделало своим... и её - рабом. Навеки. Как мне казалось тогда... О, боги! Если бы это было правдой...

5
{"b":"41272","o":1}