ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Нет, это уже Сутяжск, город. Здесь, так сказать, слияние города и деревни.

- И хутора,- подсказал я.

- И хутора,- совершенно серьёзно кивнул участковый, после чего мы снова выпили.

Мы сидели, пили, курили, от старшины я узнал кое-что о последних веяниях в борьбе с организованной преступностью. Когда я спросил, а как же быть с преступностью неорганизованной, Пивоваренко снисходительно пояснил, что, как только с мафией будет покончено, прочая бандитствующая мелочь тут же в страхе побросает оружие и разбежится кто куда. Найдётся, конечно, десяток-другой закоренелых старых клептоманов, но справиться с ними особого труда не составит. Потом он ещё раз прозрачно намекнул на то, что в Кукуевке - семь девок на выданье, одна другой краше ,пропадут ведь без мужика. Я вполне резонно ответил ему в том смысле, что девок-то семь, да вот я всего один. Он же как-то загадочно ухмыльнулся, загадочно так и даже как-то скабрезно.

- А ещё - сказал он мне совсем уж напоследок, одевая фуражку на пороге, - а ещё у нас есть просвистит, Васька-тракторист. Казалось бы, последний молодой кобель на всю деревню, вали девок хоть всех семерых каждый день, да ещё косую Люську впридачу, ан нет - это чучело, перетак его мать да растак, материну юбку нацепит, платок повяжет, сядет на свой трактор и носится по полям, и кричит, что он - Паша Ангелина. Представляешь, каков?! Я хотел было на него, засранца такого, дело завесть, перерыл весь уголовный кодекс - нет там ничегошеньки про просвиститов. Ну, бывай здоров, а мне в управу лучше не попадайся . Заходи ко мне лучше в гости, как отсюда идти мой дом третий справа.

Он ушёл, оставив мне свои сигареты, я допил свой скотч, прибрался и лёг спать. Впервые за всё время моего пребывания здесь, пришла мне в голову простая такая мысль, что мне, типичному городскому жителю, невыносимо трудно жить в таком медвежьем углу, да ещё и сократив круг своего общения до себя самого и дома, в котором живу.И, засыпая, я пообещал себе назавтра же пойти в Кукуевку и познакомиться там со всеми, кого увижу, в том числе и с семью девками на выданье, и с трактористом Васькой, являвшемся трансвеститом, что, по моему представлению, для нашей деревни - большая редкость.

7.Дом Покоя ( продолжение): почти Голливудовщина.

Люблю хорошую комедию

чтобы тортом по всей морде!

П.Гринуэй.

Вначале была глупость. Косая Люська забеременела, и, хотя я к этому не имел никакого отношения, всем миром постановили меня на ней женить. Против были только родители семи кандидаток в старые девы. Пивоваренко тоже был против, претендуя на роль друга, но, как оказалось впоследствии, его просто грызла совесть, потому что именно он и обрюхатил Люську, которая была не в силах отказать представителю власти. В общем, женили меня на косой Люське. Артём Семёнович, председатель нашего колхоза - говорю "нашего", потому что к тому времени я уже работал в колхозе имени Гоголя, - закатил такую свадебку на три деревни, как будто я женился на английской королеве. Мне было невыносимо неловко, причём, даже не от того, что меня силком женили на убогой, а от того, что это было наказание за преступление, которого я не совершал. На лицо моей свежеиспечённой жёнушки лучше было не смотреть глядя на её глаза, один из которых беспрестанно шарил по небу в поисках Высших Сфер, в то время, как другой упрямо буравил мать сыру землю, остерегаясь лукавого, в один момент можно сойти с ума в худшем смысле этого слова. Умом она тоже была слабовата, и день-деньской напевала незатейливую песенку легкомысленного содержания:

Моя мама в капусту пошла,

Ай, люли, ай люли, ай, лала,

Средь капусты меня родила,

Ай,люли, ай, люли, ай, лала,

А я водочки горькой напьюсь,

Ай, люли, ай, люли, ай, лала,

Да в капусту нагой повалюсь,

Ай, люли, ай, люли, ай, лала.

Ежли милый на грядки придёт,

Пусть найдёт он меня и возьмёт!

Такую вот песню пела постоянно моя дражайшая половина.Во всём остальном теле она, однако же, была вполне обыкновенной женщиной. Хозяйство она вела неплохо, и даже умудрялась исполнять супружеские обязанности с немалым для меня удовольствием, несмотря на то, что наши отношения в этом плане были затруднены всвязи с её тягостью.В общем, кабы не лицо и пустая её башка, можно было бы сказать, что жена мне досталась, что надо.

Три месяца прожили мы с ней душа в душу, не считая того, что почти не общались, и я начал уже было к ней привыкать к ней и смиряться с судьбой, как эта самая судьба нас и разлучила. Произошло это потому, что у моего приятеля тракториста Василия, с которым мы иногда ходили в сельпо и, взяв по три бутылки кислого сутяжского пива, часами беседовали о нелёгкой женской доле, крыша поехала окончательно. Как-то, в конце зимы, напился он у меня в гостях хорошего коньяку - сильно напился, надо сказать,- сорвал с себя женские тряпки и громогласно объявил, что он, де, Мужик, причём непременно с большой буквы, и подать ему сюды штаны, да немедля.Я послал Люську за его штанами, она принесла их, он пробурчал что-то типа благодарности и ушёл, не прощаясь. Четыре дня после этого его можно было видеть слоняющимся по Кукуевке, сам мрачнее тучи, но в штанах. На пятый день бухнулся он мне в ноги.

- Митрий, что хошь, со мной делай, люблю Люську, мочи нет! Не отдашьзасохну без неё и помру.

Я ответил, что я бы с удовольствием, но ещё неясно, как на это смотрит закон. Тогда мы с ним покурили, махнули по маленькой за успех нашего безнадёжного дела, и пошли к председателю. Председатель долго глядел на нас, как на двух идиотов, затем смекнул, о чём речь, и ответил, что закон на это смотрит вполне благосклонно.

- Мы всегда стеной стоим и стоять будем за здоровую семью!- закончил он свою речь.

Развод оформили в тот же день. Ещё полдня понадобилось, чтобы перетащить люськины шмотки к Ваське, а ещё через день они поженились. Гулянка вышла славная - люди шумно приветствовали возвращение заблудшего Василия в сильную половину человечества.

- Ты это, того, не обижай её только,- смущаясь, сказал я Ваське.

Дом без Люськи показался чересчур большим и каким-то опустевшим. Долго после этой свадьбы я ловил себя на том, что мне не хватает люськиного присутствия, даже её вечно раздражавшей меня глупой песенки. Нет, я её не любил, просто...привык я к ней, что-ли....

Затем было недоразумение. Одна из девок на выданье, Серафима, забегала ко мне буквально на минутку, чтобы передать гостинчик, посланный мне её добрейшей матушкой. Несколько позднее я был склонен считать, что эта её матушка - натуральная ведьма. Гостинчик был достаточно бесхитростный - два огурца, шмат сала и три десятка куриных яиц. Тут я должен пояснить, что подобные дары подносили мне все без исключения матери невостребованных дев, стремясь завлечь меня в свои сети. Началось это на третий день после моего развода с Люськой - я даже в мыслях не называл её более косой - и продолжалось вот уже пятый месяц. Денег пока не предлагали, но корову как бы невзначай подкинули в июне на рассвете, и экстренно поднятый по этому поводу с постели старшина милиции Коля Пивоваренко пинками прогнал рогатую обратно в Кукуевку. Итак, когда Серафима споткнулась, выходя, об мой порог и растянула ногу, стоял август месяц. Дело было вечером, я только что вернулся с поля, где мы с Васькой потели чуть не с рассвета, и совершенно не был расположен ко всякого рода шуткам и розыгрышам. Сима, однако же, грохнулась вполне серьёзно, плакала она тоже натурально, я намазал её ногу мазью Вишневского, которой запасся ещё зимой в местной аптеке и замотал эластичным бинтом, добытым там же. Полчаса я успокаивал бедную девушку, заговаривал её зубы всякими байками из моей прошлой, московской, жизни, и даже гладил по головке, что и явилось моей роковой ошибкой.. Затем на руках - сама Сима идти не могла - я отнёс её в отчий дом, где меня встретили более, чем приветливо. Сдав пострадавшую на руки отцу, я поспешил раскланяться, сославшись на сильную усталость, что было чистой правдой,и пошёл домой. По пути встретил старшину Колю, возвращавшегося со службы, пригласил его на бутылочку чего-нибудь - запасы погреба ещё оставались весьма внушительными, и вместе с ним вернулся домой. Там мы быстренько изготовили яичницу с салом, порезали огурцы, достали из погреба хороший коньяк, которому исполнилось почти сто лет, и приступили к нехитрой деревенской трапезе. За ужином Коля поведал мне о последних милицейских новостях - в Сутяжске, по оперативным сводкам, орудует банда молодых налётчиков, город трепещет, и ходят слухи, что гнездится эта банда в кирпичной башне, что по другую сторону моего пустыря. Башня нынче заселена полностью, и проверили всех жильцов, всё оказалось чисто, только два выживших из ума старика, некие Кацман и Пейсахович с двадцатого этажа, не постеснялись взять ответственность на себя. Конечно же, им никто не поверил.В ответ я рассказал ему своё приключение с Серафимой.

8
{"b":"41277","o":1}