ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Португалия
Ты тоже можешь!
Мир Тёмного солнца
Дар смерти (начало)
Я тебя отпускаю
Китайское искусство физиогномики
Девятый час
Тайная опора. Привязанность в жизни ребенка
День, когда я начала жить
A
A

Когда Руслан выходил на берег, ноги предательски дрожали, зубы выбивали отчаянную дробь. Ему вовсе не было холодно, сказывалось страшное, сильнее, чем в горячке боя, перенапряжение. Смурной Молчан ждал их у костра.

- Вы что, решили в дружину морского царя наняться? - раздраженно спросил он. - Я вас тут третий час жду! Еда остыла давно, да и солнце уже высоко. Нам пора идти, всего-то пара сотен верст с небольшим гаком осталась, а вы все плещетесь...

Руслан оставил его брюзжание без ответа, схватил кусок жареной рыбы в полсажени, жадно впился зубами. Чем больше насыщался, тем быстрее отпускала его холодная дрожь. Расправившись с едой, он вновь почувствовал себя хорошо. Оглянулся на море, и вдруг расхохотался.

- Ты это чего? - с подозрением спросил Молчан.

- Я ж только что две версты проплыл! Сам! Понимаешь?!

- Ну, и что с того? Зато надолго накупался... Теперь когда еще придется...

- Я ж почти не умел плавать!

- Ну, хоть теперь научился. - пожал плечами волхв. Ребята, вы готовы? Тогда пошли, а то опостылел мне уже этот берег до рези в глазах. - он не глядя затушил костер и направился к своему коню.

Стоило вскочить в седло, как улетучились последние остатки страха, тревоги. Впереди - простор, воля! И где-то там, совсем недалеко ехать осталось, проклятый Черноморд и томящаяся у него в плену Мила. "Ух, что я с ним сделаю!" - кулаки до боли сжимались, предвкушение расплаты приятно щекотало нервы. Раньше поход на Черноморда был делом чести, теперь же появилась еще одна цель, личная, и Руслан был готов на крыльях лететь вперед. Эх, были бы крылья...

- Коня загонишь! - озабоченно прокричал догнавший его Рыбий Сын. Руслан, одумавшись, сбавил темп. Словенин, конечно, прав. Хоть Шмель и проявляет порой такой же капризный норов, что и предыдущий конь, Руслан уже давно привык к нему; да и не дело это, загонять верного товарища, не бросившего богатыря даже тогда, когда его, почти мертвого, близнецы-задиры упрятали в свой ящик; даже когда все считали его погибшим в пучине морской.

Почти весь день шли на рысях, изредка переходя на галоп. Трофейный табун послушно скакал следом. Ближе к вечеру миновали небольшое степное становище дюжину юрт, у которых резвились ребятишки да копошилось несколько женщин. Мужчин не было. "Уф, хоть здесь без драки обошлось!" - подумал Руслан. Теперь ему уже не хотелось драться с кем попало. Сначала - Черноморд, а остальное лишь досадные задержки на пути к нему. "Вот разберусь с бородатым татем, а там поглядим, кто следующий"...

Ехали долго, до самой глубокой темноты. Незадолго до полуночи, наспех поужинав, легли спать. Перед сном Молчан долго смотрел на звезды, на луну, снова что-то шептал, не снимая руки с оберегов. Наконец, с самым задумчивым видом, он изрек:

- Вот что, други. Постарайтесь-ка вы запомнить, что вам нынче ночью сниться будет. А поутру расскажете. Если верить звездам, - а что бы им и не поверить? Раньше, вроде бы, не обманывали, - то, что приснится этой ночью, непременно сбудется. Ну, доброй ночи.

- Главное, чтобы кошмаров не было! - в притворном ужасе прикрыл лицо руками Рыбий Сын. - А то наяву опять придется сражаться со всякой дрянью, навроде кокодрылов с дом размером...

Друзья сухо посмеялись, и вскоре все спали.

Рыбий Сын проснулся под утро, и с удивлением признался себе, что так и не увидел ни одного сна. Он очень ответственно отнесся к сообщению Молчана, и ему непременно хотелось увидеть во сне что-то очень хорошее, чтобы оно поскорее сбылось. Добро необходимо, конечно, защищать, отстаивать и постоянно множащегося зла, без помощи людей само никогда ничего не происходит, ведь под лежачий камень вода не течет... Но как же хочется, чтобы иногда добрые чудеса происходили сами собой, без посторонней помощи! Он тихонько поднялся, потянулся, выпил воды, посидел с полчасика у костра. Потом снова улегся. На сей раз сон не заставил себя долго ждать.

Во сне была осень, и деревья окрасились во все оттенки золота и багрянца. Ждан ( в глубине души он все еще называл себя тем именем, которое получил при рождении), медленно шел по большому городу. Смутно вспомнилось, что это вроде бы Киев. На холме стояло несколько высоких столбов-идолов, у их подножия чадили костры. Ждан медленно шел по улицам этого города, тщательно впитывая в себя городскую жизнь: и площадную брань дородных хранительниц чьих-то семейных очагов, и звон молотов в кузнице, и нестройное пение, доносящееся из недавно подлатанной после очередной крепкой драки корчмы... Ему нравился этот город, в нем не было необустроенности и пустой суеты степных становищ, гораздо больше уюта. Но и здесь почти каждый стремился собственноручно взять от жизни то, что полагал своим, и ребятишки закалялись в уличных драках, случавшихся ежечасно по малейшему поводу. Сам весь этот таинственный город иногда казался Ждану огромной кузницей гордого народа, несмотря на то, что многие его обитатели, казалось, находятся в вечной спячке или хмельном забытьи... Народа, который он забыл, предал, и к которому лишь теперь, почти пятнадцать лет спустя, вернулся. Вот, мужичок, например, стоит, стену подпирает. Сам грязнее свиньи, одежда драная, борода всклокочена, взор отсутствующий. Это сейчас. А придет степняк под стены - и выльет этот мужичок пару ушатов ледяной воды на свою головушку, отыщет за печкой секиру, али меч, - и бегом в ополчение. И не дрогнет до последнего. А уж после победы, если, конечно, жив останется, - тут сами боги велели повеселиться! И пошло-поехало, чарка за чаркой...

Пока он обдумывал все это, улицы помаленьку сошли на нет, и Ждан с удивлением обнаружил себя на пороге новенького дома, пока что крайнего, самого дальнего на улице. А навстречу ему вышла улыбающаяся Фатима, и за подол ее застенчиво цеплялись две ладненькие девчушки, похожие друг на друга, как две капли воды. И, поняв, что это его дочери, Ждан настолько разволновался, что проснулся. И снова удивился, теперь уже наяву: солнце уже ярко светило, Руслан пытался состряпать что-нибудь на завтрак, а чуть левее с наслаждением потягивался только что проснувшийся волхв.

- Ну, кому что приснилось? - Молчан старался говорить бодро, но в голосе его почему-то ощущалось легкое смущение. Рыбий Сын, тоже слегка смущаясь от того, что хотел узреть во сне счастье для всех, а увидел лишь толику собственного, рассказал о своем сне. Оба, и волхв, и богатырь, слушали его очень внимательно.

92
{"b":"41293","o":1}