ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

"Горе, горе нам всем!" - запричитали девушки, но и они не смогли совладать со страстью, и Фатех ибн Хакоб остался в их покоях до утра. Когда же он вышел из дворца, то обнаружил, что его карманы прохудились, кто-то срезал с пояса кошель с динарами, ишак издох, а сам он лишился таланта показывать фокусы, петь, танцевать, зато обзавелся длинным бородавчатым носом. В страхе бежал он из Гурганджа, проклиная тот миг, когда пленился красотой чужих жен, и дальнейшая судьба его скрыта покровом безвестности. Касим же ибн Сулейман, в скором времени возвратившись домой, нашел, что у всех трех остававшихся дома жен выросли вдруг ослиные уши; и понял он, что не были они верны ему, и с позором изгнал из своего дома. И вот все об этом человеке... Вот к каким страшным последствиям порой может привести горячность, порывистость и необдуманность действий! - закончила свой рассказ Фатима.

Лидия вздохнула, Мила украдкой смахнула слезу. Хотя она уже не в первый раз слышала рассказы Фатимы, всякий раз ее поражало то, как какая-нибудь мелочь, нелепица или просто неосторожный поступок могут изменить жизнь человека, в единый миг перевернуть все с ног на голову.

- Хорошо, я поняла. - сказала княжна. - Давайте пойдем искупаемся, надо же делать вид, будто мы спешим вкусить всех радостей перед долгим заточением... А потом вернемся в сад и все хорошенько обсудим.

И девушки пошли на берег гнилого моря. Его не очень приятно пахнущие воды были трем вольнолюбицам милее ароматных вод черномордовых бассейнов. Неторопливо входя в воду, Мила думала о Руслане и его друзьях. Где же они? Уж сколько времени прошло с той ночной грозы, а богатырь все не появляется, не спешит ей на помощь. Почему? Неужели махнул на нее рукой, встретив по пути какую-нибудь широкоскулую степнячку?! Нет, нет, быть того не может. Значит, что-то опять случилось, что-то задержало его. Не иначе, какие-нибудь козни Черноморда. Ох, как несладко придется карлику в час расплаты, ох, как несладко! У него еще будет повод пожалеть, что на свет родился.

И тут Мила почувствовала на себе чей-то тяжелый взгляд. Оглянулась, прикрыв грудь руками - никого. " Проклятый урод!" - с ненавистью подумала она, опускаясь в воду по шею.

Черноморд, разнеженный после утренних купаний и утех, прилетел в свою башню, первым делом уставился в волшебное зеркало. Вот они все три, упрямые девчонки! Ничего, и не такие ломались после трех дней в зеркальном подвале! Эту пытку он придумал давно, когда понял, что для женщины нет ничего дороже собственной красоты. Пускай себе купаются... А они красивы, куда красивее этих трех степнячек, что готовы делать все, что угодно, лишь бы не навлечь на себя его гнев. Интересно, на что надеются эти три дурочки, упираясь и не желая покориться своей завидной судьбе? На то, что приедут их ненаглядные защитники и освободят? Да кишка у них тонка! Кстати, а где они, эти богатыри? Вот они, родимые, скачут к нам, торопятся. Торопитесь, торопитесь, а уж я вас тут так встречу... Я вам и печенегов припомню, и пожар, и старый гарем... О, да их всего двое осталось! Тот, что ни живой, ни мертвый, так и не выплыл после того, как чудовищная волна смыла его в море. Что ж, с этими двумя справиться будет еще проще: один, тот мелкий варвар, изранен во многих боях, и, хоть виду старается не подавать, боец из него сейчас далеко не такой могучий, как прежде. Второй же - вообще ни рыба, ни мясо: не то колдун, да неумелый, не то воин, но, опять же, не слишком сноровистый. Они уже довольно близко, так что потеха будет уже в ближайшие дни. Пусть эти строптивицы полюбуются гибелью своих освободителей, а уж потом они долго будут смотреть лишь на свои стремительно худеющие фигурки, отраженные во множестве зеркал.

Глава 40

Друзья снова скакали вперед, торопясь на выручку Фатиме и Миле. От долгих скитаний по степям и многочисленных приключений все трое заметно преобразились: кожа огрубела от ветра и потемнела от солнца, сколько не мойся, добела не отмоешься. Мрачные настроения волнами накатывали на них в предчувствии решающей битвы с колдуном, и только шутки, пускай порою и натянутые, спасали их.

На рассвете третьего после отъезда из Лукоморья дня, когда, плотно позавтракав, друзья седлали коней, Молчан вдруг схватился за сердце, охнул, медленно осел на траву. Руслан и Рыбий Сын встревоженно подбежали к нему.

- Что случилось? Ты что, помирать собрался?!

- Беда, други. Еще не стряслась, но сегодня к вечеру точно грянет, если мы до Черноморда не успеем доехать. Мне сердце схватило, и я как воочию узрел, что сегодня Мила и Фатима попробуют освободиться своими силами. Представляете, что сделает с ними Черноморд? Помните печенегов Хичака? Боюсь, их участь покажется нашим девкам завидной...

- Ты уверен?

- Как я могу быть уверен?! Говорю же, видение!

- Сколько нам осталось ехать?

- С полсотни верст будет.

- Поспеем, ежели поторопимся. На коней - и вперед!

- Коней бы не загнать...

- Пустое, у нас их много... - нетерпеливо махнул рукой Рыбий Сын, виновато погладил своего лиловоглазого Ерша, легко вскочил в седло. В сотый раз проверил, легко ли меч выходит из ножен, поправил перевязь. - Я готов!

- Ну, Шмель, выручай опять. - сказал Руслан коню, трогаясь с места. сегодня надо быстрее ветра мчаться. Я тебя долго щадил, сегодня же прошу - не подведи!

- Ладно, хозяин, сам чую, что пора на подвиги мчаться! - коню тоже передалось настроение хозяина, и он, наконец-то, воспрял духом.

- Ну, если что, я на другого коня пересяду...

- Обижаешь, хозяин! Домчу в лучшем виде!

- Ну, и добро. Вперед!

Они скакали рядом, все трое, позади растянулся табун запасных коней. Сильный встречный ветер заставлял щурить слезящиеся глаза, немилосердно жег кожу, и Руслан, подумав, надел шлем, опустил личину. Так стало легче. Рыбий Сын еще с утра замотал голову той тряпкой, под которой некогда Фатима скрывала лицо; лишь щелочки глаз видны.

- Ты похож на какого-то ночного демона! - усмехнулся Руслан.

- А ты как думал! - хищно, со зловещей хрипотцой, от которой мороз побежал по коже, ответил словенин. - Может, я и есть демон, откуда ты знаешь?

Богатырь лишь головой покачал, задумчиво глядя на Молчана. Волхву приходилось труднее всех: ему нечем было прикрыть лицо, и потому он просто закрыл глаза, открывая их лишь изредка, чтобы убедиться, что не сбился с пути. Длинные волосы трепал немилосердный ветер, и Молчан с ужасом чувствовал, что волос становится все меньше и меньше. "Этак, пока до Черноморда доберемся, я совсем лысым стану!" - мелькнула в его голове суматошная мысль.

95
{"b":"41293","o":1}