ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Жестокий и кровавый деспот, садист и убийца, исчадие ада, маньяк и, наконец, тиран - вот набор эпитетов, которыми обычно сопровождаются упоминания об Агирре в различных исторических хрониках. Да, убийца губернатора Эльдорадо был жесток: на его совести несколько десятков жизней членов экспедиции - и врагов, и недолгих союзников, и изменивших ему друзей, и даже собственной дочери.

Уродливое, но типичное порождение кровавой эпохи конкисты, Лопе де Агирре воплотил в себе самые сокровенные чаяния и надежды конкистадорской братии. Покончить с притязаниями далекого королевского двора, стать абсолютными владыками покоренных ею земель, ни с кем не делиться завоеванными богатствами - вот что было написано на ее знамени. Под программой тирана Агирре с радостью подписались бы не только все братья Писарро, но и добрый десяток других конкистадоров, сложивших свои головы в ожесточенной войне с королевской властью.

План, предложенный Агирре, вовсе не был столь несбыточным, как это могло показаться сначала. Агирре доказал полную его осуществимость. Покинув Амазонку, он прошел на север, вверх по течению реки Жапура, затем повернул на восток, очутился на Риу-Негру и выбрался к верховьям Ориноко. 1 июля 1561 г. отряд Агирре, спустившись к устью Ориноко, вышел в Атлантический океан. Этот дерзкий переход был таким же удивительным, как и беспримерное плавание Орельяны.

Затем, как и предполагалось, был захвачен остров Маргарита. Но здесь Агирре допустил оплошность: ему не удалось охранить в тайне свое появление на острове. Весть о грозном гряде вскоре разнеслась по всему побережью. В Санта-Марте Картахене, в Новой Гранаде готовились к встрече "мараньонцев", так называл теперь своих солдат Агирре21. Королевские власти вовремя оценили, какую опасность несло с собой вторжение его войска. Ему дали несколько сражений, окружили в Баркисимето, взяли в плен и на месте казнили. Кровавый финал экспедиции не умаляет истинных заслуг Агирре: ведь именно ему впервые из европейцев удалось дознаться, что две великие водные системы Южной Америки, Амазонки и Ориноко, тесно связаны друг с другом. И здесь не обошлось без легенды об Эльдорадо!

Вскоре грозные события, имеющие отношение к тирану Агирре, забылись, и новые "доброхоты" были уже готовы встать под знамена Эльдорадо. Богатый испанский идальго дон Педро Малавера де Сильва, хотя и был уроженцем Хереса в Южной Испании, однако на постоянное житье обосновался в далеких Индиях, в славной провинции Перу, в городе с экзотическим названием Чачапойас. Дела у дона Педро шли неплохо, хозяйство его процветало, и, как знать, может, он стал бы главой муниципального совета, если бы не это проклятое Эльдорадо.

В 1566 г. Малавера де Сильва бросил свой дом: перевалив через перуанские Анды, он форсировал реки Напо, Амазонку, Риу-Негру и проник во внутренние области Венесуэлы. Там в селении Фрагуа он узнал, что повторил путь многих тоже неудачливых своих предшественников. Через Новую Гранаду дон Педро возвратился восвояси, но только для того, чтобы снова спуститься на розыски Эльдорадо. 1568 год застал его в Испании, где он добивался при дворе высочайшего разрешения на организацию новой экспедиции. Разрешение было быстро получено, от волонтеров не было отбоя, причем теперь в Эльдорадо ехали не одинокие искатели счастья, а целые семьи.

В 1569 г. отряд под командой дона Педро покинул Баркисимето и углубился в венесуэльские льяносы. Однако спустя полгода командир и его спутники возвратились с пустыми руками. Тем не менее неугомонный испанец через пять лет снова высадился на гвианском побережье между устьем Ориноко и к Амазонки: тогда считали, что именно отсюда легче всего проникнуть в неуловимую золотую страну. Разочароваться в этом дону Педро не пришлось: его и двух его малолетних дочерей поразили стрелами воинственные карибы на первом же этапе экспедиции. Вскоре был уничтожен весь отряд. Уцелел лишь один солдат - Хуан Мартин де Альбухар, впоследствии более известный как Хуан Мартинес.

Хуану Мартинесу отведена не последняя роль в истории поисков Эльдорадо. И не только потому, что он был единственным свидетелем трагической гибели дона Педро и его спутников. С именем Мартинеса современники связывали, одно любопытнейшее сообщение. А рассказывал он будто такое:

"И поймали меня гвианцы, и, поскольку не видели никогда ни одного христианина и ни одного человека с таким цветом кожи, как у нас, повели в страну, достойную удивления. Всю дорогу я шел с завязанными глазами, пока мы не остановились у ворот города Маноа, и длился этот переход четырнадцать или пятнадцать дней. Достигли мы города в полдень, и тогда с меня сняли повязку; и так шел я по великому городу Маноа весь день до наступления ночи и весь следующий день от восхода до заката солнца, прежде чем привели меня мои проводники ко дворцу императора Инки. Он любезно принял меня и велел поместить в своем дворце и хорошо содержать. Но мне никак не дозволялось бродить по стране и разглядывать, что в ней есть...

После того как я прожил в Маноа семь месяцев и стал понимать местный язык, Инка спросил меня, хочу ли я вернуться на родину или же останусь у него по доброй воле. Я пожелал вернуться и был милостиво отпущен. Проводить меня взялись несколько гвианцев, чтобы показать путь к Ориноко. И все они были нагружены таким количеством золота, какое только способны унести,- это золото подарил мне Инка, прощаясь со мной. Когда же мы подошли к реке, на нас напали тамошние индейцы и отняли все золото, кроме двух калебас больших тыквенных бутылей, в которых были спрятаны золотые бусы. С ними-то я и спустился по Ориноко на каноэ. Попал сначала на остров Тринидад, затем перебрался на Маргариту. Здесь и кончились мои страдания".

Были ли хоть крупицы правды в этой маловероятной, но весьма увлекательной истории, вполне отвечавшей духу времени? Доподлинно известно, что Хуан действительно прожил у индейцев Гвианы долгих десять лет, женился там на индеанке и был окружен таким почитанием, что местные жители избрали его своим вождем. Затем он сбежал от меднокожих подданных и в 1584 г. объявился на острове Маргарита.

Никто теперь не сможет точно сказать, зачем понадобилось Хуану Мартинесу приукрасить свои воспоминания о жизни в индейском плену столь фантастическими и эффектными деталями. Так или иначе он добился своего. Его приняли с благоговейным трепетом, как человека, который общался с самим великим Эльдорадо! За тот недолгий срок, что Мартинес прожил на острове, он стал там знаменитостью. Неясно, где и при каких обстоятельствах оборвалась его жизнь. Предполагают, что он умер на Пуэрто-Рико, дожидаясь судна в Испанию. Однако одиссея Хуана Мартинеса забыта не была. Для весьма немолодого уже, но энергичного сеньора Антонио де Беррио указания Мартинеса стали руководством к действию. Ведь Антонио де Беррио считал себя единственным человеком на земле, которому Эльдорадо... принадлежало по непреложному справу наследства и было его неотъемлемой собственностью. Дон Антонио, человек трезвого разума и не склонный к романтическим авантюрам, приходился мужем донье Марии де Орунье, племяннице и единственной наследнице нашего старого знакомца Гонсало Хименеса де Кесады. А уж кто-кто, но Кесада имел неоспоримые притязания на Эльдорадо.

Трудно сказать, что руководило престарелым, но находившимся в здравом уме Кесадой, когда перед смертью в 1579 г. он назначил мужа своей племянницы губернатором... провинции Эльдорадо и всех ведущих к ней путей. Возможно, это была всего лишь попытка возместить издержки дона Антонио: ведь после Кесады не осталось ничего, кроме перезаложенных имений да кучи кредиторов, жаждавших получить с наследника огромные долги покойного.

Как бы там ни было, но в 1580 г. дон Антонио, донья Мария, шесть их дочерей и двое сыновей, простившись с родным очагом, пустились в тревожное плавание через Атлантику. Всю дорогу они пребывали в приятных мечтах о процветающей провинции, которую оставил им в наследство великодушный дядюшка. Каково же было их удивление, когда по приезде в Новую Гранаду они обнаружили, что провинция Эльдорадо еще не завоевана, не заселена и что до сих пор неизвестно ее местонахождение.

45
{"b":"41360","o":1}