ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Путь домой
Я белый медведь
Еще темнее
Радость изнутри. Источник счастья, доступный каждому
Роза любви и женственности. Как стать роскошным цветком, привлекающим лучших мужчин
Дети страны хюгге. Уроки счастья и любви от лучших в мире родителей
Лошадь, которая потеряла очки
Исцели свою жизнь
Лучшая подруга
A
A

– Ты обо мне? – недовольным тоном осведомился Тони Такер.

– Я просила, чтобы мне дали обычного оператора, а не…

– Продюсер потребовал для этих съемок настоящие мужские мозги, – хвастливо заявил толстяк.

– Именно, – язвительно парировала Габи. – Мужские мозги, но без торчащего в них пениса. Его прозвище Тягач.

– Почему? – поинтересовалась Шелли.

– Потому что он держит курс прямо на аварию.

– Чертовски правильно сказано. Именно на вас я и работаю.

Взгляд Габи упал на таможенную декларацию, которую Шелли заполняла, положив на откидной столик: в графе «семейное положение» она дрожащей рукой вывела – «жуткое».

Габи раздраженно вздохнула.

– Все-таки не создана я для телевидения. Не умею пить много спиртного, – устало пожаловалась она. – Послушайте, миссис Кей, Кинкейда по-прежнему невозможно понять. Вам с ним предстоит пробудить у пресыщенных телезрителей веру в романтическую любовь. Вы должны выглядеть этакими голубками, даже если для этого мне придется напичкать вас наркотиками, избить или подкупить. – Режиссерша похлопала Шелли по руке. – Каждый третий брак заканчивается разводом. И все же союзы по договоренности вот уже несколько веков имеют небывалый успех. А я всегда буду рядом, чтобы запечатлеть вас с мужем для всей страны и получить повышение по службе. Не возражаете? – улыбнулась Габи.

Вскоре стали крутить фильмы и кормить пассажиров. Самочувствие Шелли немного улучшилось. Возможно, Габи права. Есть все-таки нечто жизнеутверждающее в безудержной, дикой энергии бурного любовного приключения. А Кит сделал ей предложение не раздумывая – на редкость приятный рыцарский жест, совершенно нетипичный для мира, в котором нет места романтике. Просто ее дух немного подорван отвратительным полетом…

Кстати, выделить самый отвратительный момент полета было практически невозможно. Может, болтанка в небе над Саудовской Аравией, кониа пассажиров кидало из стороны в сторону, как кубики в стаканчике для игры в кости, и Шелли хватала ртом воздух, будто выброшенная на берег рыба? Или когда ее обожаемый сосед Тягач сначала почистил вилкой ногти, а затем принялся ею же ковыряться в еде? Или когда он разорвал зубами пакетик с кетчупом и забрызгал купленную в аэропорту белую футболку Шелли? А может, его разговоры? Тягач называл свой пенис не иначе как Коджаком[2], крайнюю плоть – «водолазкой Коджака», а женские гениталии – «мохнатым пирожком».

А как вам понравится, когда, прилетев на Маврикий, Шелли пересела в самолет на Реюньон одна, без багажа? И все потому, что ее чемоданы вместо Реюньона перенаправили в Рангун, и в данный момент они, очевидно, пролетали где-то над Бенгальским заливом. А это значит, что она встретится со своим суженым в белой футболке, заляпанной кетчупом, и ей придется ходить грязнулей до самого конца медового месяца. Или ее доконал прилет на Реюньон? Таможенница с глазами-бусинками не преминула поковыряться у нее в каждом отверстии в поисках субстанций, запрещенных к ввозу законами Французской республики, а именно хороших манер, терпимости, сострадания…

– О! – саркастически воскликнула Шелли, когда таможенница с огромным бюстом закончила наконец личный досмотр. – Это было восхитительно! А теперь позвольте мне!

Таможенница притворилась, что не поняла намека, и приступила к перекрестному допросу своей жертвы, желая выяснить причину интереса гостьи острова к посещению французской колонии. Как может такое быть, что она проводит здесь медовый месяц одна, без мужа и багажа? Не иначе как она преследует на острове иные цели… Состояла ли она когда-либо в коммунистической партии? Высказывалась ли отрицательно о колониальной политике Франции?

Шелли так и подмывало заявить, что, будучи англичанкой, она не интересуется ничем французским… Впрочем, одно ей интересно: что будет, если французов насильно пичкать гамбургерами из «Макдоналдса» до тех пор, пока это не скажется отрицательно на уровне их устойчивости к экстремальным ситуациям?

Однако вместо этого Шелли предпочла – во имя торжества истины – сказать, что ее муж ослепительно красив, смел, отважен и сексуально динамичен, но при всем при том – настоящий хорек, о чем она и заявит ему в лицо в первую же минуту, как только доберется до отеля «Лазурная бухта». О, как же ее бедная мама была права в отношении мужчин!

Таможенница заявила, что на всякий случай свяжется с отелем, в котором для Шелли забронирован номер, и временно отвела ее в комнату для допросов, где пахло мочой, авиационным бензином и потом.

Шелли погрузилась в воспоминания о маме. Ее до сих пор не отпускало чувство вины перед матерью. Та оставалась красивой до самого конца, даже тогда, когда ее уже пичкали стероидами и истязали химиотерапией. Ах, если бы кто-нибудь изобрел косметические операции для любви! Вместо подтяжек лица лучше стоило придумать подтяжки человеческого духа. Некая инъекция на какое-то время заморозила бы чувства, и тогда ее отец не мотался бы по стране с постановками дешевого мюзикла – сначала его не было дома три месяца, потом полгода, затем год… пока не стало ясно, что он больше не вернется. Матери ничего не оставалось, как избрать образ жизни, полный импровизаций, – то сеанс звукозаписи, то редкие уроки классической скрипки, хотя, как ни странно, те не пользовались большим спросом в городском управлении Кардиффа. Зато там было полным-полно предложений работы по уборке домов с почасовой оплатой в четыре фунта. Мать учила Шелли игре на скрипке до восьмого класса, но вышло так, что этим лишь пробудила в дочери гены отца-гитариста, столь же предсказуемые, как и банальные поп-песенки, которыми тот зарабатывал на жизнь. Когда Шелли бросила скрипку ради гитары, мать обиделась на нее как на изменницу – и не прощала до тех пор, пока ее музыкальная дочь не начала выделяться явным талантом, то есть легко и красиво проложила себе путь в сумбуре классического репертуара.

Что бы подумала бедная мама о своей заблудшей дочери сейчас, когда та переключилась на электрогитару?

Хуже того, по глупости она выскочила замуж за развязного, грубого и самоуверенного клона своего беспутного папаши.

Завязывая шнурки кроссовок, Шелли почувствовала, как ее охватывает депрессия. Она, словно в плащ, завернулась в разочарование и со вздохомотметила, что для тропиков этот наряд совсем не годится.

Ее душевные страдания прервал стон, донесшийся из соседней комнаты для допросов. Шелли заглянула за перегородку, отделявшую помещения. Соседнюю камеру освещала одна-единственная лампочка, под которой капитан французской полиции и два сержанта в солнечных очках допрашивали мужчину-креола лет двадцати пяти. Капитан кивнул, и один из полицейских пнул задержанного в живот. Удар был настолько сильным, что бедолага полетел на пол. Капитан кивнул еще раз, и второй полицейский ударил креола ногой по почкам. Все это произошло молниеносно и показалось Шелли тщательно отрепетированным спектаклем. Креол дрожал всем телом, как выброшенная на берег тропическая рыба.

Единственный эпизод в жизни Шелли, когда она сталкивалась с людьми, одетыми в полицейскую форму, имел место в учительской – для именинницы на вечеринку пригласили профессионального стриптизера. Ну что ей было делать? Не совать же в липкую лапу легавого двадцатифунтовую купюру?! Может, стоит на английский манер изобразить праведный гнев, и тогда блюстители порядка воздержатся от дальнейших действий по превращению внутренностей и половых органов допрашиваемого в подобие паштета из гусиной печенки?

– Эй! – позвала Шелли через плотную металлическую сетку.

Истязатели мгновенно обернулись. Нет, она и впрямь горела негодованием, желая стать на защиту несчастного человека, однако диплом преподавательницы классической музыки не вполне подготовил ее к рукопашной схватке с хорошо вооруженными жандармами. И если удар в живот – не самая худшая вещь в мире, он определенно мог подпортить медовый месяц.

Трое вооруженных дубинками полицейских одновременно шагнули к решетке. Шелли бросилась в дверь и… угодила прямехонько в объятия своей недавней мучительницы. Ей в голову уже закралось подозрение, что отдых на райском острове был забронирован через агентство «Говенные дыры третьего мира, инкорпорейтед», но тут представительница погранслужбы проводила туристку через таможню в желанную духоту зала прилетов с его нескончаемым гамом и толкотней. Тут были и респектабельные плейбои в одежках от Гуччи, и народ попроще с рюкзаками за спиной, и бизнесмены, торгующие непонятно чем, и усталые матери, поспешно затыкавшие бутылочками с детским питанием рты своим хныкающим чадам. В следующее мгновение Шелли с тревогой заметила, как прямо на нее движется тот самый капитан полиции. Такому типу не требовалось демонстрировать полицейский жетон, чтобы объяснять, кто он такой. Страж порядка шагал с видом человека, уверенного в своей исключительности. Шелли с испугом отметила, что, проходя мимо, полицейский одарил ее рекламной «колгейтовской» улыбкой, способной смутить кого угодно наигранным дружелюбием. Его красную физиономию было невозможно забыть: невольно возникала мысль, что когда-то она загорелась, но кто-то погасил огонь саперной лопаткой.

вернуться

2

Тео Коджак – герой сериала «Коджак» (1973—1978), бритоголовый, неизменно элегантно одетый нью-йоркский детектив, роль которого исполнял популярный актер Телли Савалас (1925—1994).

10
{"b":"415","o":1}