ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Вообще-то, если ты не забыла, мы с тобой женаты. Все это время ты высказывала сомнения по поводу моей верности, хотя сама не слишком-то мне верна.

– Я?! Слушай, если ты не против, давай немного займемся арифметикой. У тебя два билета из Хитроу и два билета до Мадагаскара. Объясни мне, что это значит.

Кит с тревогой посмотрел на Доминика, чтобы удостовериться, понял ли тот, о чем идет речь. Однако внимание француза было сосредоточено исключительно на бокале «Монтраше».

– Вы уверены, что вино chambred? – саркастически поинтересовался Кит. – Знаете, Шелли предпочитает вино комнатной температуры, не слишком холодное. – С этими словами он подтолкнул ногой гамак. Вино выплеснулось из бокала, облив галантного кавалера, который тут же вывалился из гамака на землю. – Я о-о-очень извиняюсь!

– Merde![11] – выругался Доминик и бросился искать полотенце.

Шелли вздохнула:

– Эх, почему у вас, мужчин, нет рогов, как у оленей или лосей? Да, Создатель явно дал маху…

– Я тебя всюду искал, хотел объяснить историю с билетами, – понизив голос, произнес Кит. – Извини, что я обманул тебя. Но я слишком долго сидел без гроша в кармане. Да, я наконец выяснил: есть кое-что такое, что нельзя купить за деньги. Нищету нельзя купить. Честно признаюсь: свои призовые деньги я потратил, чтобы вернуть долги друзьям и заплатить проценты шакалам-ростовщикам. Вот я и обменял мой обратный билет на два билета эконом-класса, а затем один билет продал. Теперь ты понимаешь, почему у меня не было наличных, чтобы внести залог за Коко?

– А при чем тут Мадагаскар?

– Хотел сделать тебе сюрприз. Устроить настоящий медовый месяц. Самый что ни на есть настоящий. Чтобы нам узнать друг друга лучше, без любопытных глаз, без всевидящего ока видеокамеры. Чтобы на нас не таращились все Британские острова. Не стану отрицать, сначала меня в первую очередь интересовали только бабки. Черт, я не хотел, чтобы ты мне понравилась. Одному Богу известно, сколько неприятностей у меня было из-за женщин! Боже праведный! Ты… Господи, иногда просто не хватает злости!.. Зато с тобой прикольно. А какая ты горячая, страстная! Каждый раз, когда мы с тобой целуемся, я чувствую, что у меня крышу сносит. Мне так здорово с тобой. Честно признаюсь, я еще ни разу не встречал такой женщины! Такой, как ты, Шелли Грин! И я… хочу узнать тебя поближе.

Его лицо, освещенное пылавшими факелами, представляло собой кружево света и тени, и Шелли никак не могла угадать его истинное выражение.

– Продолжай! – попросила она.

– Когда я смотрю на тебя, в градуснике, показывающем степень моей влюбленности, сразу поднимается уровень ртути. Этот градусник сидит у меня где-то глубоко внутри. Я просто не хотел ничего говорить тебе до тех пор, пока все не улажу. Я не хотел говорить это в лодке, сидя рядом с Коко. Хотел убедиться, что тебе самой этого хочется. Я уверен, что ты никому ничего не скажешь. Ты же ведь никому ничего не говорила, да? Не говорила? – спросил он, умоляюще глядя на Шелли своими восхитительными зелеными глазами, перед которыми невозможно было устоять.

Но Шелли отрицательно покачала головой. В это движение она вложила все свое недоверие. В то, что Киту она нравится, ей верилось с трудом. Шелли расценила его признание так, как весь мир расценил бы признание Майкла Джексона в том, что он-де никогда не делал пластических операций. В одном ему не откажешь: врет виртуозно. Но она на его уловки больше не клюнет – не на ту напал! Пусть даже не надеется!

– В самом деле? Один билет – для меня?

Боже! Из-под чьего пера вышел сценарий этого брака? Почему она по-прежнему прощает этого очаровательного мерзавца? Наверное, дело в ее предыдущем любовном опыте. Ведь с кем она общалась до Кита? С виолончелистом из академии, чей инструмент бывал у него между ног чаще, чем она. С флейтистом с чувственными губами из ее школы… Но женщина не может жить с мужчиной, который утром первым делом играет на флейте-сопрано. Затем настал черед одного перекати-поля – тот время от времени появлялся в ее жизни, чтобы снова исчезнуть неизвестно куда. А чего стоит кошмар свиданий вслепую с нескончаемой бездарной болтовней за коктейлями!.. Должно быть, именно поэтому ей ужасно захотелось поверить Киту. Подобно всем одиноким женщинам, страдающим от недостатка любви, Шелли пыталась читать, так сказать, вещие надписи на стене, однако выясняется, что все они написаны на неведомом ей языке.

– Ты на самом деле хотел, чтобы я поехала вместе с тобой? – услышала она свои собственные слова. Голос ее при этом чуть дрогнул. (Эй, мотылек, помни, лететь на огонь опасно!)

Кит прикоснулся к ее руке, и Шелли почувствовала себя миропомазанной счастливицей, а ее решимость растаяла и растеклась, как масло под жгучим тропическим солнцем. Тогда, в лимузине, Кит спросил ее: что ей терять? Действительно, что ей терять? В принципе нечего. Лишь самоуважение, личные средства и благоразумие. Шелли резко сбросила с себя его руку.

– Извини, я только что замерила уровень ртути в моем градуснике и поняла: юридически мы с тобой уже мертвы, дружище.

Рядом с ними вновь материализовался Доминик в маскарадном костюме – садомазохистском прикиде, состоящем из кожаных трусиков и проклепанного железками собачьего ошейника. К вящему удивлению и удовольствию аниматора, Шелли притянула его к себе, усадила на гамак и с проворством опытной вампирши впилась губами ему в шею.

Кит устремил взгляд на небо, однако успел заметить Габи с ее вечными прихвостнями. Прикрываясь от дождя зонтиками, телевизионщики бросились к кабинке для переодевания.

Кита передернуло от отвращения.

– Только этих придурков здесь не хватало! Ворвавшись в кабинку, Габи тряхнула головой, и с ее волос во все стороны полетели брызги.

– Шелли! Доминик! Вот вы где! А я повсюду ищу вас, драгоценные мои любовнички! – Она велела Молчуну Майкус его фаллическим микрофоном подойти ближе. – Итак, вопреки ожиданиям мой документальный фильм… простите, мой художественный фильм неожиданно совершил новый эротический поворот. Что скажете, Кинкейд? У вас найдется несколько слов для британских телезрителей? – Габи сделала знак Тягачу, чтобы тот направил камеру на отвергнутого новобрачного.

– Ну да. Похоже, моя жена теряет ко мне интерес.

– Неужели? Чем вызвано ваше предположение? – спросила Габи.

– Вызвано фактом: во время нашего медового месяца она облизывает фетишиста с золотыми колечками в сосках.

– Извините его, уважаемые телезрители! – сказала Шелли, глядя прямо в объектив камеры. – В конце концов, этот мужчина вынужден придерживаться двойных стандартов.

– По крайней мере я хотя бы мужчина. А вот существо рядом с тобой только-только достигло половой зрелости. Что ты намерена делать – усыновить его?

– А что плохого в том, чтобы встречаться с человеком, который моложе тебя? Но поскольку вы, мужчины, никогда не взрослеете, то в принципе разницы никакой, верно? – парировала Шелли.

– Послушай, мне действительно нужно поговорить с тобой по душам!

– Да неужели? Каким же образом?

– Хочу поговорить с тобой наедине. Давай уйдем! – настаивал Кит, не обращая внимания на язвительный тон Шелли и присутствие телекамеры.

– Ни хрена у тебя не получится! – крикнула Габи. – Мисс Грин ждут на съемочной площадке. Теперь ей нужно сыграть новую роль… в любовном романе, в котором мужчина не голубь, а женщина не статуя!

– Ради всего того, что между нами было! – взмолился Кит.

– А что между нами было? – съехидничала Шелли.

– Разговор совсем короткий, Шелли. Я же не прошу тебя провести испытательный полет «стеллса».

– Это, пожалуй, намного проще, – с явной досадой заметила Шелла, но все же спустила ноги с гамака на землю.

– Значит, ты пойдешь со мной?

– Конечно, пойду. Как же иначе я смогу треснуть тебя по башке кокосом, столкнуть в воду и представить все случайной смертью в бассейне? – Шелли уже начала понимать, что сексуальную фрустрацию от убийства отделяет едва различимая черта.

вернуться

11

Черт! (фр.)

37
{"b":"415","o":1}