ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Знаешь, скелетов в твоем шкафу хватило бы на целое кладбище, – язвительно заметила Шелли.

Свет, который падал на их балкон от соседнего бунгало, погас. Скрылась за тучами и луна. Шелли сидела в полной темноте, ничего перед собой не видя.

– Эй, разве я утверждаю, будто я полное совершенство? Нет, конечно. Просто у меня не было денег, чтобы нанять адвоката. В любом случае тот ободрал бы меня как липку, сказав то, что я и без него знаю, – с единственной разницей, что не по-английски, а на латыни. На этом мертвом жаргоне, который ты так любишь – Идиотус Безмозглус Максимус. – Кит заставил себя улыбнуться; улыбка повисла на его губах, как крошки печенья. – Судьи всегда занимают сторону матери. Им до лампочки, что Пандора ради дочери ни разу не пошевелила даже пальцем.

– И поэтому ты решил бежать, прихватив с собой ребенка? – спросила Шелли, чувствуя, как в ее вопрос снова закралось сочувствие.

– Да, я позвонил моему старому приятелю Алеку – когда-то мыс ним вместе бродили с рюкзаками по белу свету. Оказалось, он прежде подвизался в этом шоу. Остальное ты знаешь сама. Шелли, прости, я лгал тебе. Мне хотелось одного – убежать с моей любимой дочерью и начать новую жизнь. Подобно креолам на Реюньоне, мне хотелось свободы и независимости.

И он, шутя, изобразил революционный салют.

– Но ведь ты путешествуешь с незаконным грузом! – Внутри Шелли что-то лопнуло, и она взорвалась. – Ты контрабандой возишь с собой ребенка! Ты используешь дочь в личных целях! Ты когда-нибудь слышал о Гаагской конвенции? Любой родитель, если он украл ребенка и был пойман полицией, прямиком отправляется за решетку.

– Разумеется, слышал. Вот поэтому мне и надо попасть на Мадагаскар. Место вполне приличное – неплохая кухня, не слишком грязно, ловится Си-эн-эн. Матти там у меня никто не отберет – Мадагаскар не подписывал Гаагской конвенции. Мы с Алеком выяснили это в Интернете.

– А если тебя арестуют прежде, чем ты туда попадешь? – спросила Шелли, чувствуя, как жестокая реальность железной хваткой сжимает ей внутренности. – Господи, получается, что я твоя сообщница!

Она тотчас представила себя героиней фильма «Полуночный экспресс», отбивающейся от озверевших тюремщиков.

– Неправда. Мы с Алеком проверили, что на этот счет говорит «Закон о защите детства». Так вот, я могу вывести своего ребенка из страны на срок, не превышающий четырех недель. Поэтому никакого преступления за мной не числится. По крайней мере пока.

– Не считая двоеженства, мошенничества и похищения.

– Послушай, каждый год в Великобритании бесследно пропадают сотни тысяч людей. В полицейском участке повесят зернистое фото, где мы с тобой изображены в наши лучшие времена, с подписью «местонахождение неизвестно». Пандора наверняка скажет, что убита этим известием и страшно переживает, не зная, живы ли мы или нет. А через семь лет она преспокойно объявит нас мертвыми, получит доступ к деньгам Матильды и будет жить себе припеваючи до конца своих дней. Собственно, это ее и волнует – чтобы никто не наложил лапу на денежки ребенка.

– «Местонахождение неизвестно»? – вопросительно повторила Шелли, глядя на Кита. – Скорее неизвестно, как отреагирует Пандора, узнав, что ты украл ребенка. Какие она испытает чувства.

– Чувства? Да у нее таковых отродясь не бывало. Это жестокая, бессердечная сука, которая ни перед чем не остановится. Правда, лично я ей не желаю зла, – добавил Кит с саркастической усмешкой.

Шелли невольно вспомнилась ее собственная мать, беззаветно, до слепоты, преданная единственной дочери.

– Материнство – непростая штука. Будь все так просто – то же самое могли бы и отцы! – резко возразила она.

– А вот я могу! Я знаю собственного ребенка как свои пять пальцев! – сорвался на крик Кит. – Мне известно, сколько книг она задолжала в библиотеку. Я знаю, сколько пончиков она втихаря стащила за обедом! Я знаю ее любимые блюда, мне известны все ее тайные страхи. А Пандора ее не любит! И никогда не любила! Дочь нужна ей лишь для того, чтобы досадить мне.

Шелли ощутила нечто похожее на сострадание, однако, уже несколько раз обжегшись на своей наивности, поспешила отмахнуться от этого чувства.

– Ребенку лучше с матерью, Кит.

– Господи! И ты действительно считаешь, будто мужчины такие чурбаны, что им нельзя доверить воспитание детей? Твои воззрения из той же оперы, как и то, что женщины слишком наивны и им незачем лезть в политику, управлять самолетом или становиться врачами. Извини, но всей этой ерунде место на помойке истории, – кипятился Кит, нервно расхаживая по комнате. – Искусство растить ребенка не инстинкт. И мужчины могут справиться ничуть не хуже женщин.

– О, как мило с их стороны! Хочешь проводить больше времени с ребенком… Вернее, отмотать больший срок с ребенком, потому что ничего другого тебе не светит.

– Воспитание ребенка не хобби, а тяжкий труд. Я сам вырос без отца. Да и ты. И это оставило рану в душе и у тебя, и у меня. Я не хочу, чтобы мой собственный ребенок тоже страдал. Да, у вас с матерью были на редкость близкие отношения. И я готов признать, что большинство женщин становятся хорошими матерями. Но они при всем желании не В состоянии заменить отца. А у моей дочери матери, можно сказать, нет. Пандора, когда получит девочку, сразу отправит ее в интернат, с глаз долой.

– Интернат? Ну, это еще не самое большое зло. – Кит сел рядом с Шелли.

– Я знал, что Пандора принимает снотворное, – негромко заговорил он, и в его голосе слышалась искренняя печаль, – но я представить себе не мог, что у нее зависимость, или что таблетка, если ее запить алкоголем, может вызвать агрессию. Несколько раз Пандора оставалась с дочерью, и всякий раз, когда я возвращался, заставал Матильду сонной и вялой. И в один прекрасный день я обнаружил почему. Пандора пичкала ее снотворным, чтобы девочка не шумела и не досаждала ей.

В душе Шелли боролись самые противоречивые чувства.

– Ей вообще не следовало заводить ребенка! Пусть бы завела себе кошку, а когда та ей надоела бы, просто взяла бы и усыпила ее. И дело с концом.

– Как у тебя язык поворачивается говорить такие гадости о матери твоего ребенка?! – возмутилась Шелли. – Ты, наверное, ненормальный! Когда тебя наконец арестуют, можешь спокойно притвориться психом. Вот увидишь, тебе поверят.

– Ты права, потому что кому хочется предстать перед судом, когда твою судьбу решает замшелый пердун в мантии, который в глаза не видел детей этак года с двадцать пятого, когда закон говорил, что дети предпочитают матерей! Судьи почему-то уверовали, будто женщины едва ли не с рождения получают Удостоверения Образцовых Мамаш. Знаешь, почему они так считают? Потому что в свое время насмотрелись сопливых мыльных опер, где мамочка и ее детки вместе пекут на кухне яблочный пирог, в то время как папочка зашибает бабки. Я не намерен отказываться от собственного ребенка. Стоит мне оставить Матти с этой гадюкой, как ребенок начнет вместо леденцов покупать на карманные деньги наркотики. Говорю тебе, никто и ничто не сможет помешать мне завтра свалить на Мадагаскар!

– Кстати, хочу тебе напомнить: ты сидел на такой мели, что решил жениться, чтобы не помереть с голоду, – холодно произнесла Шелли.

– Что поделать. Люблю поесть. Конечно, привычка дурная, но она у меня с самого детства.

– И ты спал и видел, что в течение всего медового месяца будешь сидеть под луной и, пуская слюни, перебирать свои денежки.

– Ладно, согласен, я тебя использовал в собственных целях. Но потом ты сама на меня запала!

– Ни на кого я не западала, если бы мне не подставили подножку! Между прочим, не кто иной, как ты сам!

– Неправда! Если я и пытался что-то сделать, так лишь оттолкнуть тебя. Еще в тот самый первый день. Я держался нагло и высокомерно. Я хотел обидеть тебя и потому преждевременно улетел из Лондона. Я поселился в отдельном номере. Я делал вид, будто приударяю за Коко, я проводил время где угодно, только не с тобой…

Каждое его слово было сродни пощечине.

43
{"b":"415","o":1}