ЛитМир - Электронная Библиотека

Стефана шатнуло, когда он входил в прихожую. Голова закружилась так, что он вынужден был сесть. Рука была в крови. Он рассказал ей, что с ним случилось.

Она вышла в кухню и вернулась с мокрым полотенцем.

– Повернитесь, – сказала она. – Я не боюсь крови.

Она осторожно прижала полотенце к его затылку.

– Спасибо, достаточно, – сказал он и осторожно встал.

Где-то пробили часы – четверть какого-то. Они прошли в гостиную. Стул на полу, осколки стеклянной вазы. Она уже хотела начать свой рассказ, но он жестом остановил ее:

– Вы должны все рассказать Эрику Юханссону. Не мне.

Эрик Юханссон прибыл со следующим боем невидимых часов.

– Что случилось? – спросил он и повернулся к Стефану. – Я даже не знал, что ты еще здесь.

– Я опять приехал. Но сейчас это не важно. История начинается не с меня, она начинается здесь, в доме.

– Может быть, – сказал Эрик. – Но для простоты все же расскажи, каким образом ты оказался замешан в эту, как ты ее называешь, историю.

– Я пошел прогуляться, и мне показалось, что во дворе кто-то есть. Пошел проверить, и меня сбили с ног. Мало этого – чуть не задушили.

Эрик Юханссон нагнулся к нему:

– У тебя на шее синяки. Ты уверен, что обойдешься без врача?

– Уверен.

Эрик осторожно сел на стул, как будто боялся его сломать.

– Это уже который раз? – спросил он. – Второй? Третий? Я имею в виду твои вечерние прогулки у этого дома.

– Это так важно?

Стефана начала раздражать его медлительность.

– Откуда мне знать, что важно, а что – нет? Ладно, послушаем Эльзу.

Эльза Берггрен присела на самый краешек дивана. Голос ее звучал теперь по-иному, она не могла скрыть страх, хотя и, как показалось Стефану, пыталась.

– Я шла из кухни наверх, уже собиралась ложиться, как кто-то постучал в дверь. Я удивилась – я почти никогда, вернее, вообще никогда не принимаю посетителей. Я приоткрыла дверь на цепочку. Но он бросился на дверь с такой силой, что цепочка сорвалась. Приказал мне молчать. Лица я не видела – он был в маске. Вязаный колпак с прорезями для глаз. Он потащил меня в гостиную, угрожая топором, и начал спрашивать, кто убил Авраама Андерссона. Я сидела на диване и пыталась сохранять спокойствие. Потом он занервничал и поднял топор. Я бросилась на него – именно в этот момент опрокинулся стул. Я сорвала с него колпак, и он убежал. Я сразу позвонила вам, и тут начали дубасить в дверь. Я выглянула в окно и увидела его. – Она повернулась к Стефану.

– Он говорил по-шведски? – спросил Стефан.

– Здесь я задаю вопросы, – проворчал Эрик. – Мне кажется, Рундстрём тебе это уже объяснял. Но все-таки ответьте – на каком языке он говорил?

– На ломаном английском.

– Швед, притворяющийся иностранцем?

Она подумала, прежде чем ответить.

– Нет, – сказала она наконец. – Не швед. Может быть, итальянец. Во всяком случае, из южной Европы.

– Можете описать его внешность? Возраст?

– Все произошло очень быстро. Но это был пожилой человек. Седые редкие волосы, карие глаза.

– И вы никогда его раньше не видели?

Ее испуг начал переходить в злость.

– Я с такими людьми не якшаюсь. Вам бы следовало это знать.

– Я знаю, Эльза. Но спросить я обязан. Высокий? Толстый или худой, во что одет, какие руки?

– Темная куртка и темные брюки, обувь я не заметила. Колец на руках не было.

Она встала и подошла к двери.

– Примерно вот такого роста, – отметила она на косяке, – не толстый, но и не худой.

– Метр восемьдесят, – сказал Эрик и повернулся к Стефану. – А ты что скажешь?

– Я видел только тень.

Эльза Берггрен снова села.

– Он вам угрожал, – сказал Эрик Юханссон. – В чем это выражалось?

– Он задавал вопросы об Аврааме Андерссоне.

– Какие вопросы?

– По сути, только один – кто убил Авраама Андерссона?

– И ничего больше? Про Герберта Молина, например?

– Нет.

– Как именно он спрашивал?

– «Who killed Mr. Abraham?» Или: «Who killed Mr. Andersson?»

– Вы сказали, он вам угрожал?

– Он хотел знать правду. Иначе, сказал он, это для меня плохо кончится. Кто убил Андерссона? Я сказала, что не знаю.

Эрик Юханссон покачал головой и посмотрел на Стефана;

– А ты что скажешь?

– Странно, что он не спросил о мотиве. Почему убили Авраама Андерссона?

– Я говорю, как было. Он спрашивал только – кто убил. У меня было твердое ощущение – он с самого начала был уверен, что я знаю. Потом я поняла, что у него на уме, и тут я испугалась. Он думал, что это я его убила.

На Стефана волнами накатывалась дурнота, но он пытался собраться с мыслями. Он понимал, что рассказ Эльзы Берггрен все меняет. Важно было не то, что нападавший у нее спрашивал, важно было то, что он не спрашивал. И этому было только одно объяснение – он уже знал ответ. Стефан весь взмок. Человек, который пытался задушить его или придушить до потери сознания, вполне мог быть главным действующим лицом в драме, начавшейся с убийства Герберта Молина.

Зазвонил телефон Эрика. Это был Джузеппе. По встревоженному голосу Эрика Стефан понял, что Джузеппе гонит сломя голову.

– Он уже проехал Брунфлу, – сказал Эрик Юханссон, нажав кнопку отбоя. – Просит нас подождать его на месте. Я пока запишу показания. Надо начинать розыск этого типа.

Стефан встал:

– Я выйду. Мне нужен свежий воздух.

Выйдя во двор, он понял, что пытается что-то припомнить, что-то связанное с рассказом Эльзы Берггрен. Обошел дом, стараясь держаться подальше, чтобы не затоптать возможные следы. Он попытался представить описанное ею лицо. Он знал, что не встречался с этим человеком, но все равно у него было чувство, что он где-то его видел. Он постучал себя по лбу в надежде оживить память. Что-то, связанное с Джузеппе.

Ужин в гостинице. Они сидят за столом. Официантка курсирует между кухней и залом. Там был еще один посетитель. Пожилой человек, он сидел один за столиком. Лица его Стефан не запомнил, но что-то такое в памяти отпечаталось. Через минуту он вспомнил. Этот человек не сказал ни единого слова, хотя несколько раз подзывал официантку. Он уже был в ресторане, когда туда пришли сначала Стефан, а потом и Джузеппе. И он оставался, когда они ушли.

Он порылся в памяти. Джузеппе рисовал что-то на обратной стороне счета. Перед уходом он смял его и бросил в пепельницу.

Что-то с этой бумажкой, а что именно, он не мог припомнить. Но человек за столом все время молчал. И чем-то он неопределенно напоминал беглый словесный портрет, данный Эльзой Берггрен.

Он вернулся в дом. Было двадцать минут второго. Эльза Берггрен все еще сидела на диване. Она была очень бледна.

– Он варит кофе, – сказала она.

Стефан пошел в кухню.

– Без кофе я ничего не соображаю, – сказал Эрик Юханссон. – Может, тоже выпьешь? Говоря по правде, вид у тебя кошмарный. Может быть, все-таки обратишься к врачу?

– Сначала поговорю с Джузеппе.

Эрик Юханссон варил кофе. Он медленно сосчитал до пятнадцати.

– Извини, что я был резок. Но полиция здесь, в Херьедалене, часто чувствует себя обойденной. Это касается и Джузеппе. Чтобы ты знал.

– Я понимаю.

– Думаю, что не понимаешь. Но это так.

Он налил Стефану. Стефан продолжал мучительно припоминать, что же такое связано с исписанной Джузеппе бумажкой. Но только под утро у него появилась возможность спросить Джузеппе, что он помнит о том вечере в ресторане. Джузеппе приехал без двух минут два. Когда он выяснил ситуацию, они втроем поехали в полицию, вызвав для наблюдения за домом другого полицейского. Словесный портрет был слишком расплывчатым, чтобы на основе его объявить розыск. Но из Эстерсунда в первой половине дня должно прибыть подкрепление. Опять надо будет начинать стучаться во все двери. Кто-то же должен был что-то заметить, рассуждал Джузеппе. Наверняка у него есть машина. Не так уж много англоговорящих южноевропейцев можно встретить в это время года в Свеге. Случается иногда, конечно, что кто-то приезжает из Мадрида или Милана поохотиться на лосей. Итальянцы к тому же страстные грибники. Но сейчас грибов нет, а сезон охоты пока не открыт. Кто-то должен был его видеть. Или его, или машину. Или что-то еще.

59
{"b":"416","o":1}