ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
«Смерть» на языке цветов
Слова, из которых мы сотканы
Мата Хари. Раздеться, чтобы выжить
Твердость характера. Как развить в себе главное качество успешных людей
Тень иракского снайпера
Mass Effect. Андромеда: Восстание на «Нексусе»
Неизвестный террорист
Дочь болотного царя
Дважды в одну реку. Фатальное колесо

XVIII

Давно погас огонь на капище Хорса, стала пеплом та, которую принесли в жертву богам, а князь все сидит и сидит в своем чернском тереме, не хочет или не смеет показаться на глаза ни челяди, ни окружающим людям. Такая тоска давит сердце с того дня, словно и его коснулся тот мощный, всеиспепеляющий огонь. Да что там – коснулся… Он испепелил в нем все, оставив холод и тлен, грустное равнодушие, а если по чести – неверие и испуг. Да, и испуг. Потому не уверен уже, что он князь на Тивери. Не хотел же, в мыслях и сердцем был против того, чтобы посылать в дар богам людей, но не вышел и не нарушил этого стародавнего обычая. Почему – спросить бы? Обрадовался, что вече освободило его от необходимости тянуть жребий, что сладко подольстило князю: такого не было и не будет? А сначала почему промолчал и не положил конец безумству Жадана? Он ведь не кто-нибудь – князь, его мнение – не то что мнение какого-то волхва.

Что кричала та девочка, когда выскользнула на миг из-под жертвенного ножа из шатра? Умоляла сжалиться, не губить? Нет же, крикнула: «Княже, ты один все можешь, защити!» А он промолчал. Опустил глаза и промолчал. Потому что не мог уже защитить, должен был раньше думать, как поступить, чтобы не шли люди под жертвенный нож. Да, раньше!

«Так почему же не подумал? Совет волхва стал неожиданностью или испугался тех, что стояли за спиной волхва, что одному придется встать против них? Постыдись, Волот. Ведь кто-то когда-то должен восстать против всех, если обычай не воспринимается умом, если тому обычаю не может покориться сердце».

– Княже! – На пороге стоял стольник. Он прервал раздумья князя. – В Черн прибывают послы из Волына. Кому прикажешь принять их?

– Какие послы? Для чего?

– Они еще только прибывают, зачем не ведаю.

– Пусть отдохнут с дороги. Примем за обеденным столом.

Пришлось собирать малый совет. А уж как собрали, позвали и послов из Волына.

– Чем встревожена земля Дулебская? Зачем шлет к нам мужей своих?

– Особых тревог нет. – Дулебы старались быть степенными и почтительными. – Однако то, с чем приехали, не терпит отлагательств. На днях гостили в Больше послы от славян, что живут в горах и за горами. Приезжали звать нас, дулебов, тиверцев, полян, уличей, даже тех, кто живет на север от нас, чтобы присоединились и шли в земли ромеев. Мы, анты, как водится, в земли Мезии и Фракии, они – в Илирик. Цель похода – пройти с оружием и занять те плодоносные земли. Князь Добрит с этим и послал нас в Черн: присоединяется ли Тиверь к общеславянскому движению?

– А как дулебы, поляне, уличи?

– Дулебы сначала хотят послушать, что скажете вы – тиверцы, поляне, уличи.

Волот, не раздумывая долго, резко ответил:

– Не ведаю, как посмотрят на этот поход другие, а Тиверь сразу скажет: нет. Своя земля горит под ногами. Голод и мор грядет. Не сегодня завтра псы завоют по дворам, а сычи в пущах.

Дулебы неуверенно переглянулись.

– Так, может, именно поход и спасет люд тиверский от голода и мора?

– Как это?

– Те, что отправятся в поход, добудут еду для себя и своих кровных.

– А что будет, если ромеи осилят нас и сами пойдут в нашу землю? Сможет ли голодная Тиверь собраться и выйти на рать? Между нами и ромеями заключен договор. К лицу ли нам нарушать его?.. Вспомните, какой крови стоил этот мир. Дулебам, может, и все равно, чем завершится поход. Они далеко, им не придется расплачиваться хребтом, а нам выпадет такая доля. Поэтому стоим на своем: нет и нет.

– Говорю же, – оправдывался старший среди волынских мужей, – князь Добрит не имеет намерения повелевать. Он только хочет знать мнение всех антов, а потом только скажет склавинам, согласны мы с ними идти в поход или нет.

Сказано вроде бы и искренне, без привычного в таких делах тумана, но Волот никак не мог подавить в себе недовольство, его так и подмывало возражать. Поэтому набрался смелости и заговорил стольник:

– Не считают ли послы из Волына, что их слова нужно обсудить на вече?

– Это ваше дело. Для нас важно передать князю Добриту то, что думает вся Тиверь.

– На том и остановимся: князь Тивери знает, что скажет нынче народ тиверский, его слова считайте ответом всего народа. – Стольник немного подумал и добавил: – А сейчас я прошу посланников с земли Дулебской к княжьему столу и княжьим яствам. После долгого пути нужно отдохнуть.

Сидели за столом в Черне, сидели после и в Волыне, угощались, потчевали друг друга, а червь сомнения, зародившийся в сердце князя Волота после принесения в жертву молодой и красивой девушки, продолжал точить, лишь переставал на время. Другие шутят, захмелев, рассказывают были-небылицы, а он только слушает и хмурится.

Чувствует: ворочается в нем тот червь, сосет из сердца кровь и не дает покоя мыслям.

– Земли Фракии – богатые земли, – хвастался перед застольем князь уличей Зборко. – Я приметил их еще в ту пору, когда ходили в ромеи при Юстине. Долы – глазом не окинешь, в них земля – словно масло. Плодоносная земля, братья. Сухую палку воткни – будет расти. А еще там есть горы зеленые, солнцем залитые, а в тех горах – пастбища для скота, тенистые долины для не знающих жары нив. Реки несут в долы живительную влагу, там не дуют ветры-суховеи, как дуют ныне и присно будут дуть у нас.

– Князь Зборко только это видел во Фракии? – хмуро посмотрел в его сторону Волот.

– А что там еще можно было увидеть?

– Хотя бы сколько твердей-крепостей построили там ромеи и сколько воинов в них. А еще должен был бы припомнить, как нам ломали при Германе и Юстине ребра, скольких голов тогда недосчитались.

– И это говорит тот, кто водил нас не так давно в ту же Фракию, кто говорил: «Анхиал – богатый город, а еще богаче пристанище. Возьмете его – на сутки отдаю его вам»?

– Я водил вас, княже, не на татьбу, я водил для того, чтобы проучить ромеев за их разбой на нашей земле, чтобы заставить их считаться с нашей силой и добыть желанный мир. А к чему призываешь ты? Чем хочешь прельстить в ромеях? Или тебе мало того, что получил там при Германе и Юстине? Мало, что ли, досталось тиверцам от Хильбудия? Неужели не знаешь, побывав со мной в той же Фракии, скольких усилий стоило нам убедить ромеев и самим убедиться: лучше бедно, зато правильно жить в своей земле, чем полечь за достаток в чужой? Нам и здесь, где сидим со времен дедов-прадедов, не тесно.

– Однако не очень и сытно, – поспешил возразить Добрит. – Я потому не сказал склавинам своего твердого «нет», что жизнь наших людей не дает мне права твердо и уверенно решать этот вопрос. Почему молчишь, князь Тивери? Почему не скажешь здесь, что засеянные твоими людьми поля второе лето не дают хлеба, а скоту – обыкновенной травы на лугу или в лесу? Как и чем будет жить такой народ, если останется сидеть на выжженной солнцем земле и утешаться тем, что живет в мире?

– Это наша забота, княже.

– И все?

– Засуха не может продолжаться вечно. Мы ничем не прогневали богов, чтобы так немилосердно карать нас. Я верю в это, и народ мой верит, поэтому и надеется: еще будет плодоносить Тиверская земля, а значит, и на нашем дворе будет праздник.

– Верить мало, князь. Вера – удел отроков, а ты муж, и не только ратный, но и думающий, ты – князь.

Добриту, видно, было не по душе, что князь тиверский слишком колюч сегодня. Сверлил его гневными очами и молчал. Но гнев не остудил, а лишь подстегнул Волота.

– А теперь я спрошу тебя, княже, – ощетинился Волот, – что будем делать, если случится так: мы поднимем народ и пойдем всем ополчением в ромеи, а обры тем временем нагрянут к нам?

Приумолк предводитель дулебов. Задумался ли или не знал, что ответить. И молчание это не пошло ему на пользу. Засомневался в целесообразности похода князь уличей («А что, – подумал, почесывая затылок, – может и такое статься»), сразу же и решительно перешел на сторону Волота князь поднепровских полян.

– Я тоже так думаю, – сказал он Добриту. – Не время поднимать ополчение и идти в ромеи, время заботиться о силе наших земель. Обры, став соседями, не случайно вторгаются в наши веси на границах и пробуют нашу силу. Они что-то замышляют против нас и ждут подходящего момента. Таким временем, думаю, и будет наш поход в ромейские земли.

86
{"b":"419","o":1}