A
A
1
2
3
...
37
38
39
...
69

Видно было, что фотографии эльфов его потрясли. Ван, когда впервые их увидел, чувствовал себя так же. Странно было сознавать, что в верхних слоях земной атмосферы происходят титанические взрывы, которых не видел никто, кроме пилотов и астронавтов. Спрайты и эльфы, «кратковременные разряды». Звучало это ещё нелепей, чем «летающие тарелки», но эльфы и спрайты существовали на самом деле. Так же как северное сияние.

– Что касается декабрьской атаки, – продолжал Ван. – Очень похожие скачки напряжения наблюдались на «Хаббле», прежде чем команда шаттла починила на нем каптоновые муфты. Это значит, что солнечные батареи вибрировали на креплениях. – Ван потряс кистями рук. – Проще сказать, что-то едва не оторвало вашему спутнику крылья.

Ван отставил стакан с пепси. Он был совершенно вымотан. Но с лица Весслера не сходило прокурорское выражение.

– У нас наблюдались, как вы говорите, «эпизоды». Но сейчас мы имеем постоянные сбои в работе бортовых систем. Что вы на это скажете?

На этот вопрос Ван мог ответить.

– БАМПЕР – ваша программа обсчёта столкновений с космическим мусором. Я по ней тоже прошелся. Оказалось, что в техническом задании на программу имелось необоснованное предположение. Она по умолчанию считает, что мусор не может сталкиваться со спутником с векторов, более чем на десять градусов отклоняющихся от плоскости, касательной к орбите и перпендикулярной нормали. Весслер почесал загривок.

– Разумеется. Иначе мусор тут же войдет в атмосферу Земли и сгорит.

Нет, поправил Ван. Этого не случится, если источником обломков является сам спутник. Некрупных, понятное дело, обломков. Тонкая пыль. Отслоившаяся. Ионизированная. Частицы, отделившиеся в результате ударов. Электрический заряд притянет их обратно, и они станут оседать на определенные участки корпуса.

– Как в микроволновке, сэр, – попытался помочь Хикок. – В космосе даже дыма не получишь, потому что там воздуха нет, но если спутник попадет под разряд эльфа или спрайта, или как их там, пыль и газ всё равно образуются. Как облако горячей смазки.

– Я понимаю, о чём идет речь, – процедил Весслер.

Хикок пожал плечами.

– Ну, тут вы меня обогнали.

– Понимаю, но пока не вижу оснований верить, – продолжал генерал. – С какой стати я вдруг должен поверить в эльфов?

– Не знаю, – ответил Ван. – У меня не было времени полностью разобраться в проблеме. Но временное решение у меня для вас имеется.

– Вот тут мы с доктором Вандевеером расходимся, сэр, – перебил его Хикок. – Потому что я знаю. Никакие это не эльфы! На нас напали, сэр! Это космическая война!

– Напали? – переспросил генерал. – Как? Кто? Русские?

– А почему бы и не русские? – парировал Хикок. – Я видел русских, сэр. От них всего можно ожидать.

– Не могут русские ничего против нас запустить! Я лично инспектировал их космические центры. Они банкроты! Они счета за электричество оплатить не могут.

– И красные китайцы строят ракеты, сэр! – настаивал Хикок. – Полезная нагрузка у них огромная! Думаю, это они нас песочат.

Весслер поднял брови.

– А вы что думаете об этой концепции, доктор Вандевеер?

– Я не верю в кинетические атаки, – ответил Ван. – Песок не самое эффективное орбитальное оружие. Мелкие частицы быстро ионизируются и сходят с орбиты. Кроме того, облако песка причинит повреждения другим сателлитам, а мы не видели следов этого. – Ван подергал бороду. – Не видели, генерал?

Весслер поджал губы. На эту тему ему сказать было нечего.

Ван попытался улыбнуться.

– Давайте рассуждать здраво. Не будем приплетать к делу эльфов, НЛО или коммунистов. – Он прокашлялся. – Скажем… неизвестная причина или причины. Сосредоточимся на том, чтобы разрешить проблему.

Физиономия Весслера окаменела. Ван понял, что лучше поспешить с разъяснениями.

– Майк, ты мне не поможешь с чемоданом?

Хикок открыл выложенный пробкой ящик для инструментов. Ван снял дополнительную пенопластовую набивку. К счастью, макет пережил дорогу из Вашингтона. Паяльный пистолет деда пришлось оставить в багажнике «хаммера». А программист так привык работать бластером, что с обычным паяльником уже и не справился бы.

Ван понял, что эта демонстрация – его последний шанс.

– Как я говорил, космическая пыль… – промямлил он. – У меня есть знакомый в национальной лаборатории Лос-Аламос, который моделирует поведение частиц в электрическом поле.

– У вас, доктор Вандевеер, просто толпы безымянных друзей.

– Генерал, – огрызнулся Ван, – у нас в Совете национальной безопасности хватает полезных связей.

Весслер отодвинул в сторону груду папок, чтобы уместить на столе коробку.

– Прошу. Располагайтесь. Ван перевел дух.

– Заряженная пыль стремится к противоположно заряженным участкам поверхности. Поэтому она откладывается там, куда направляют ее электрические поля. – Он вытащил из чемодана совершенно секретную распечатку и показал пальцем: – Это значит, что облако пыли оседает на вылетах датчиков, на краях рамы и особенно вот здесь. Вот сильно заряженный участок на самом краю миларового изолятора. Под обшивкой в этом месте расположена крупная деталь – конденсатор MIL-STD-1541, тайваньский. Точно такой, как в этой коробке.

Весслер уставился на коробку.

– Где вы его взяли?

– Это стандартная деталь. Моя секретарша ее купила на eBay. – Ван вздохнул. – В идеале я бы ещё поставил опыт на трех контрольных процессорах военного образца, но это уже не по моей зарплате. – Он положил руку на выключатель. – Так, генерал, мы готовы. Смотрите внимательно на вольтметр. Майк, заводи модель.

Хикок взялся за серую пластмассовую рукоятку. Внутри модели затрещало.

– Видите, как пляшет стрелка? – спросил Ван. – Теперь посмотрите на ваши отчёты об орсах. Бац, бац, провал, провал, бин. Такие же серии, те же пики, та же скорость затухания. Вот, пожалуйста, генерал, – вот ваш баг, вот ваша текущая эксплуатационная аномалия. Типичный аппаратный сбой в этом вот конденсаторе. Его так засыпало пылью, что он перегрелся.

– Вы утверждаете, что на нем скопилась пыль, – проговорил Весслер. – Но не можете объяснить, откуда взялась пыль на орбите.

– Нет, сэр, не могу. Но могу посоветовать, как от нее избавиться. Надо раскрутить спутник.

– Раскрутить, – повторил Весслер.

– Раскрутить вдоль продольной оси. Лишняя пыль слетит, и если эти… хм… эпизоды будут повторяться… ну, вращение поможет распределить нагрузку по всей поверхности равномерно. Так что не будет этого питтин-га… э-э… то есть напыления… – У Вана начал заплетаться язык. Он только что сказал «текущая эксплуатационная аномалия», а живые люди так не разговаривают. – Майк, объясни ты!

– Наша птичка крутится, как курица на вертеле, сэр. Не пригорает с одного боку, а румянится.

Но какой смысл иметь спутник, если мы лишаемся стабильной, неподвижной камеры?!

– Нет, – возразил Ван. – Смысл в том, чтобы получать стабильные изображения. Кадры, снятые камерой с вращающегося спутника, можно преобразовать в нормальные.

– Это невозможно.

– Да нет, вполне возможно.

В этом серьёзную помощь могли бы оказать астрономы. Ван не обмолвился Дотти ни словом об этой идее, но знал, что подобного эффекта можно добиться.

– Спецэффекты – как в Голливуде, сэр! – гордо объявил Хикок. – Обработаем при монтаже, вот и всё. Как «Парк юрского периода»!

Весслер поднялся из-за стола и сунул обе руки в карманы. Видно было, что ему очень хочется выпить.

Раскрутив камеру, вы потеряете два, может быть, три процента резкости, – признал Ван. – Но вы уже потеряли столько же на так называемом помутнении ПЗС. Это, кстати, вовсе не ПЗС шалит. Это пыль сдувает со спутника, и она оседает на линзах.

– У нас нет горючего, чтобы раскрутить пташку. – Весслер не останавливался. – На орбите нет заправок с гидразином.

Верно. И вы потеряете месяцев пятнадцать из девяти лет ожидаемой стабильной работы. Но такими темпами, как сейчас… спутник и два года не протянет.

38
{"b":"421","o":1}