ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Скажи: пожалуйста. «Пожалуйста, трахни меня, Аль».

– Пожалуйста, трахни меня, Аль.

– Вот так-то лучше.

Фрэнк видел, как он низко нагнул ей голову и поднял зад, чтобы поглубже войти в нее. Он словно вколачивал сваю, и Фрэнк услышал, как Мари закричала. Тогда Фрэнк не знал, кричала она от наслаждения, или от боли, или от того и другого вместе, и вдруг Мари застонала, завопила еще громче и стала царапать ногтями матрас.

– Эй, Момо, – сказал Лочичеро, – а жена-то у тебя еще та штучка.

В конце концов ДеСанто отпустил Мари. Он вытерся о ее платье, застегнул молнию и встал с кровати. Потом посмотрел на Мари, которая все еще лежала лицом вниз и тяжело дышала.

– Когда захочешь еще, малышка, – сказал он, – позвони.

Он вернулся в гостиную и спросил:

– Слышали, как эта сука орала?

Лочичеро ответил:

– Слышали.

– А ты, Момо?

Лочичеро толкнул Момо пистолетом.

– Я слышал, – сказал Момо. – Почему ты просто не застрелишь меня?

Фрэнк чувствовал, что еще немного – и его вырвет.

ДеСанто поглядел на Момо.

– Я не убью тебя, Момо, потому что хочу, чтобы ты зарабатывал деньги. Но я не хочу больше расхлебывать дерьмо в Сан-Диего. Что мое – то мое, и что твое – то тоже мое. Capisce?

– Capisce.

– Отлично.

Фрэнк не сводил глаз с ДеСанто. Тот заметил это и спросил:

– У тебя проблемы, малыш?

Фрэнк покачал головой.

– Я тоже так думаю, – сказал ДеСанто и бросил взгляд в направлении спальни. – Полагаю, Момо, тебе нужно несколько минут, чтобы разобраться тут. Я не возражаю.

Он и Лочичеро со смехом закрыли за собой дверь.

Фрэнк не мог пошевелиться.

Момо встал, выдвинул ящик комода, достал из него устрашающего вида револьвер двадцать пятого калибра и направился к двери.

Фрэнк услышал свои слова:

– Момо, тебя убьют!

– Плевать!

В коридоре, опершись о косяк, стояла Мари в полуспущенном платье, с размазанной по лицу косметикой и взлохмаченными волосами, похожая на сумасшедшую клоунессу.

– Ты не мужчина, – сказала она, – если позволил ему сделать это со мной.

– Тебе же понравилось, шлюха.

– Как ты мог?..

– Он доставил тебе удовольствие.

Момо наставил на нее револьвер.

– Нет, Момо! – крикнул Фрэнк.

– Она сама его хотела.

Момо выстрелил.

– Господи Иисусе! – крикнул Фрэнк, когда Мари дернулась и, словно из нее выпустили воздух, опустилась на пол. Ему хотелось броситься к Момо и отобрать у него револьвер, но он был слишком напуган, да и Момо быстро отпрянул назад и приставил револьвер к своей голове.

– Фрэнки, я любил ее.

На мгновение Фрэнк заглянул в его по-собачьи печальные глаза, а потом Момо нажал на спусковой крючок.

Кровь залила улыбающееся лицо Кеннеди.

Забавно, думает теперь Фрэнк, что яснее всего мне запомнился окровавленный Джон Кеннеди. Пару лет спустя, когда убили Кеннеди, Фрэнк уже привык к таким вещам. Да и он словно уже видел это в прошлом.

Мари Аеппо выжила – получилось так, что Момо попал ей в бедро. Она с криками каталась по полу, пока Фрэнк, как обезумевший, дозванивался в полицейский участок. «Скорая помощь» увезла Мари, полицейские забрали с собой Фрэнка. Он рассказал им почти обо всем, чему стал свидетелем, – о том, как Момо выстрелил в жену, а потом в себя. Об Але ДеСанто и Ники Лочичеро он не упомянул ни словом и с облегчением узнал позднее, что Мари тоже промолчала о них. И если полицейским Сан-Диего пришлось не по душе самоубийство Момо, они неплохо это скрывали, разве что за показным смехом старались спрятать свою печаль.

Проведя несколько недель в больнице, Мари на всю жизнь осталась хромой, но она не умерла. Фрэнк из уважения к Момо привозил ей продукты, а когда она оправилась, стал, как прежде, сопровождать ее в супермаркет.

Однако Фрэнка постигло разочарование. Все то, чему Момо учил его – принципы, законы, честь, «семья», – оказалось дерьмом. Что такое их долбаная честь, он видел в тот вечер в доме Момо.

Фрэнк вернулся к ловле тунца.

Наверное, так и шла бы его жизнь, думает теперь Фрэнк, глядя в окно на серый океан и бегущих по нему белых барашков, если бы несколько месяцев спустя не объявился сам Фрэнк Баптиста.

11

Бап пришел в док вечером, когда Фрэнк уже отчистил палубу и собирался идти в душ, а потом до ночи сражаться с неприступной Пэтти. Парней в костюмах и галстуках нечасто встретишь в доке, поэтому Фрэнк сразу заметил чужака, хотя он не знал, что это Бап.

Зато тот как будто знал Фрэнка.

– Ты Фрэнки Макьяно? – спросил Бап.

– Да.

Фрэнк испугался, уж не коп ли пришел за ним, ведь Мари могла передумать и выдвинуть обвинение против ДеСанто.

Парень протянул ему руку.

– Меня зовут так же, как тебя. Я Фрэнк Баптиста.

Фрэнк обомлел.

Стоявший перед ним мужчина, как ему казалось, не имел ничего общего со знаменитым бандитом – он был пухлый, круглолицый, мягкотелый, с мясистыми щеками, совиными глазами за толстыми стеклами очков. К тому же лысеющий и с набриолиненными остатками волос. Рядом с Бапом и бедняга Момо смотрелся бы не хуже Троя Донахью.[8]

И этот парень, не верил своим глазам Фрэнк, убил Лью Брюнеманна, Стросса по прозванью Русский Луи и Красного Сагунду, когда кливлендская банда попыталась взять верх в Сан-Диего? Этот парень был здесь боссом с сороковых годов, пока не сел за взятку?

– Выпьешь со мной кофе? – спросил Бап. – Пойдем, я куплю тебе чашку кофе.

Мне надо было сказать «нет», думает Фрэнк. Надо было сказать: «Не обижайтесь, мистер Баптиста, но я стал другим. Слишком много пришлось повидать». Но я ничего не сказал и пошел пить пиво с Бапом.

Фрэнк привел его в одно местечко возле Кристал-пиер, где их сразу проводили в заднюю комнату, и Баптиста заказал себе кофе, а Фрэнку – пиво. Бап довольно долго лил молоко в кофе и размешивал ложечкой сахар, прежде чем спросить:

– Тебе нравился Момо?

– Нравился.

– Мне говорили, ты и теперь возишь Мари за покупками, – сказал Бап. – Это хорошо. Ты знаешь, что такое уважение.

– Момо был добр ко мне.

Бап принял его ответ и заговорил о том, о сем, однако Фрэнк понимал, что бывшего босса интересует совсем другое, поэтому Фрэнк допил пиво и сказал, что у него свидание. Бап поблагодарил Фрэнка, заметил, мол, приятно было повидать его. Фрэнк решил, что этим дело и кончилось, но месяцем позже Бап вновь приехал в док.

– Давай покатаемся.

Фрэнк последовал за ним к «кадиллаку», припаркованному на Оушн-авеню. Бап дал ему ключ, а сам сел на пассажирское место. Фрэнк включил зажигание и взялся за руль.

– Куда вас отвезти?

– Никуда. Просто едем вперед.

Фрэнк выехал на Сансет-драйв и взял направление на юг вдоль тех мест, где он обычно катался на волнах.

– Ты хорошо водишь, – сказал Бап. – Теперь будешь возить меня.

На том и порешили. Фрэнк стал работать на Бапа. Он возил своего нового босса повсюду – в магазин, к парикмахеру, в клубы, в старый дом Момо, где все еще жила Мари, на ипподром. Вместе с ним ездил к букмекерам, ростовщикам, проституткам Сан-Диего.

ДеСанто это не нравилось.

Лос-анджелесскому боссу было известно, что Бап на свободе и собирается вернуть себе прежние владения. Бап и впрямь собирался брать себе часть денег от азартных игр и вообще от всего, что было в Сан-Диего, но ДеСанто не желал делиться добровольно. Бап был хорошо известен, он был человеком с амбициями, а зачем Лос-Анджелесу сильный человек в Сан-Диего, который к тому же хочет вновь зажить наособицу?

– Мы только что загнали индейцев обратно в резервации, – заявил ДеСанто, обращаясь к Ники Лочичеро. – Меньше всего нам нужен тут парень, который считает, что он главный.

Итак, он попытался заткнуть Бапу рот крошками со своего стола, однако Бап не замедлил выразить недовольство.

вернуться

8

Трой Донахью – американский актер, прославившийся исполнением роли юного героя в фильме «Летний домик» (1959)

18
{"b":"423","o":1}