ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Опять работаешь ночью?

Дейв кивает.

Они уже тридцать пять лет женаты, и Барбаре не в диковинку такие ночи.

– Ты как будто расстроен, – говорит она.

– Так и есть.

– Ты принимаешь это близко к сердцу?

– В общем, да.

Барбаре нравится такое отношение мужа к делу – ему никогда не бывает наплевать на то, чем он занимается. Расследуемые им преступления никогда не становятся всего лишь папками с номерами – такого не было в молодые годы, нет и теперь, хотя он уже давно на службе.

– Скоро все изменится, – произносит Барбара. – Еще несколько месяцев, и такие ночи останутся в прошлом. – Она целует его в лоб. – Подождать тебя?

– Понятия не имею, пойду ли я сегодня спать.

– Ничего. Я немножко подожду. На всякий случай.

Еще три часа Дейв просматривает записи, прежде чем ему удается выяснить, кому звонил Трой.

Трой звонил Донни Гарту.

78

Рассвет застает Фрэнка в Сан-Диего.

Он рассчитывает, что туман и ранний час защитят его от любопытных взглядов.

А револьвер за поясом защитит его от врагов.

Прихрамывая, Фрэнк приходит на пересечение Одиннадцатой улицы и Айленд, где старики спят на тротуаре, подложив под себя картонки. Идя мимо них, он слышит, как они что-то бормочут, как стонут во сне, вдыхает отвратительный запах пота и мочи, вонь гниющей плоти.

Он останавливается возле входа в таверну «Айленд». Таверна еще закрыта, но он знает, что найдет там пьянчуг, жаждущих опохмелиться. Не проходит и минуты, как щелкает замок, и на него устремляется подозрительный взгляд.

– Корки здесь? – спрашивает Фрэнк.

– Кому он понадобился?

– Фрэнку Макьяно.

Слышны приглушенные голоса, после чего дверь распахивается и на пороге появляется старик – Фрэнк старается вспомнить, как его зовут… вроде бы Бенни. Старик впускает Фрэнка и машет рукой в сторону бара.

Детектив (бывший) Корки Коркоран, сгорбившись, сидит на табурете за стойкой со стаканом виски в одной руке и сигаретой – в другой.

Фрэнк садится рядом с ним.

– Давно не виделись, Корки.

– Давно.

Когда-то – прежде чем бутылка и накопившиеся обиды одолели его – Корки был чертовски хорошим полицейским. Ему платили, не без этого, чтобы он смотрел сквозь пальцы на игроков и проституток, но если речь заходила о чем-то серьезном, его было не свернуть, как вьшущенную из лука стрелу, и все знали об этом.

Избил женщину или прохожего, застрелил человека, не имеющего отношения к банде, – жди неприятностей, Корки ни за что не отступится.

Однако это было давно.

– Корки, заказать тебе выпивку?

– Я уж было подумал, что ты не спросишь.

Корки никогда не отличался могучим телосложением, а теперь совсем усох, думает Фрэнк, подавая знак Бенни, чтобы тот принес виски. И волосы у него поредели, а кожа будто прилипла к костям и пожелтела.

– Корки, мне нужна твоя помощь.

Корки допивает свой стакан, потом берет тот, что заказал Фрэнк, и быстро опрокидывает его.

– Что я могу сделать?

– Саммер Лоренсен.

Корки смотрит на него непонимающим взглядом и качает головой.

– Восемьдесят пятый год, – напоминает ему Фрэнк. – Ты занимался тогда убийствами. Убийствами проституток.

– «Человеческих жертв нет».

– «Человеческих жертв нет», – повторяет Фрэнк. – Правильно. Ее тело было найдено в придорожной канаве в Маунт-Лагуна.

Корки долго сидит молча. Когда же Фрэнк решает, что старый коп опять убрался в свой Зачарованный лес, тот вдруг говорит:

– У нее во рту были камни.

– Правильно, – отзывается Фрэнк. – Преступление осталось нераскрытым, однако позднее его повесили на убийцу с Грин-Ривер.

Из одного кармана на рубашке Корки достает пачку сигарет, из другого – зажигалку. Руки у него дрожат.

– Никакой это не убийца с Грин-Ривер. Просто все провисшие дела на него списали.

– Откуда тебе известно? – спрашивает Фрэнк. – Откуда тебе известно, что это не он?

Мозги у Корки становятся яснее ясного, как это все же иногда бывает с пьяницами, правда нечасто и ненадолго. Но теперь он соображает, и Фрэнк рассчитывает, что будет соображать, пока не ответит на его вопросы.

– Во-первых, ее забили до смерти, а не задушили. Жертвы же убийцы с Грин-Ривер были задушены. У нее были следы на шее, но их оставили после ее смерти. Во-вторых, ее не насиловали. А убийца с Грин-Ривер насиловал девушек. В-третьих, она была убита не там, где ее нашли.

– Это почему?

– Фрэнки, там не было крови. Кровь перестала идти задолго до того, как она оказалась в яме.

– А как же камни во рту?

– Ну и что камни, черт подери? Почему бы ее убийце не читать газеты?

– Если ты знал…

– Мне заткнули рот, – говорит Корки. – Кто-то надавил сверху… «Оставь дело Лоренсен. Займись другими делами. Человеческих жертв нет».

Корки делает большой глоток из бутылки.

– Вот так все началось, Фрэнк. После этого я покатился под гору.

Фрэнк достает бумажник, вытаскивает две стодолларовые купюры и кладет их на ладонь Корки. Как в старые времена.

– Держись подальше ото всех. Никто не должен знать, что ты разговаривал со мной.

Корки внимательно смотрит на него.

– Фрэнк, ты собираешься с ними разделаться? Послушайся моего совета. Не надо. Ты ведь не хочешь кончить как я.

– Да ты молодцом, Корки.

– До следующего лета мне не дожить, Фрэнки.

И его как будто не стало рядом. Глаза у него совсем провалились, словно он смотрел на Фрэнка с расстояния не меньше тысячи ярдов, и Фрэнк понял, что Корки Коркоран отправился туда, где он совсем один – куда-то в прошлое или в будущее, и для него больше нет ни настоящего времени, ни этого бара, ни Фрэнка.

Он прав, думает Фрэнк – ему не дожить до лета.

Может быть, и я тоже не доживу.

Фрэнк хлопает Корки по плечу.

– Еще повидаемся.

– Вряд ли.

Фрэнк отворачивается и идет к двери. Уже на пороге он слышит, как Корки окликает его:

– Эй, Фрэнк!

Фрэнк оборачивается.

– Хорошие были денечки, правда? – улыбаясь, спрашивает Корки.

– Да, хорошие.

Корки кивает.

– Да уж. Чертовски хорошие.

Фрэнк выходит в туман.

Теперь думай, думай. Кто еще был там? Донни Гарт был – но это ничего не дает. Была еще одна девушка – рыжая. Как ее звали?..

Алисой.

Прошло двадцать лет.

Кто знает, где она теперь?

79

Карен Уилкинсон он находит на поле для игры в поло.

Это в долине, где Ранчо-Санта-Фе граничит с Дель-Мар и где трава необычно зеленая и свежая для сырой зимы и очень красивая, когда утренний туман начинает рассеиваться.

Карен в конюшнях – осматривает лошадей.

Это пони, соображает Фрэнк, не настоящие лошади.

В последний раз он видел Карен на парковке двадцать один год назад, когда вице-президент банка передавал ей конверт с деньгами за девушек, которых она должна была поставить на вечеринку. Потом Карен отбыла двухгодичный срок, но приземлилась, как кошка, на четыре лапы, когда вышла замуж за риэлтора из Ранчо-Санта-Фе с капиталом, давно нажитым в Сан-Диего.

Шлюхи обычно падают на спину, а их хозяйки приземляются на четыре лапы.

Ей уже к шестидесяти, но она все еще очень привлекательна. Отличная пластическая операция – кожа выглядит молодой и упругой, – глаза по-юному блестят.

– Мисс Уилкинсон, – окликает ее Фрэнк.

Она стоит у стойла, гладит морду пони, при этом что-то ласково приговаривая, и отвечает, не оборачиваясь:

– Теперь миссис Фостер. Интервью не даю. Прощайте.

– Я не за интервью, – говорит Фрэнк.

– Тогда что вам надо? Впрочем, чего бы вы ни хотели, вы не по адресу. Прощайте.

– Я ищу женщину, которую двадцать лет назад знал под именем Алисон.

– Тоска по прошлому или навязчивая идея? – спрашивает Карен Фостер, на сей раз оборачиваясь, чтобы посмотреть на Фрэнка.

– Ни то, ни другое. Я хочу спросить у нее о Саммер Лоренсен.

61
{"b":"423","o":1}