ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Кофейные истории (сборник)
Манифест великого тренера: как стать из хорошего спортсмена великим чемпионом
Руководство для домработниц (сборник)
Однополчане. Спасти рядового Краюхина
Голое платье звезды
Дневник автоледи. Советы женщинам за рулем
Сестры из Версаля. Любовницы короля
Одиноким предоставляется папа Карло
Последняя миля

Трое солдат дружно расхохотались.

– Однако Рашид прав, – вставил Джамал, – самое время вернуться в казарму, поговорить с мастером поварешки и поесть. Я такой голодный, что запросто съем целого барана. Пошли, если поторопимся, еще догоним его.

Стояла глубокая ночь. В доме купца Козимо ди Медичи все было спокойно. Спали господа, спали слуги, даже лошади спокойно стояли в своих стойлах, тихо пофыркивая и поворачивая головы к Элизабет, которая, закутавшись в темную накидку до щиколоток, кралась мимо них. Конечно, она предпочла бы выйти из дома через главную дверь, чем вот так пробираться через конюшню. Не в пример узкому переулку, куда можно было попасть из конюшни, улица, на которую выходил фасад дома, была освещена. Но там, прямо у парадной двери, спал Махмуд. Он хотя и был полный дурак, способный поверить в любую чушь, которую она наплетет ему, будить его ей ни за что не хотелось. Никто не должен был знать о ее ночной вылазке. Ни единая душа.

Элизабет отодвинула засов и осторожно выглянула наружу. Высоко над ее головой, в узком просвете между мрачными стенами домов, угрожающе возвышавшимися вокруг нее, светили звезды. Бесчисленные огоньки, словно маленькие свечки надежды посреди черноты. Но сам переулок был погружен в кромешную тьму. Не было видно ни зги. Элизабет прислушалась. Ночью вряд ли кто-нибудь забредет сюда. Иногда мимо ночным патрулем проходили солдаты, но тут же вновь растворялись в темноте, будто тоже боялись ее, как и она их. Сейчас все было тихо.

Элизабет вышла в переулок и тщательно закрыла за собой дверь. Теперь погас последний слабый лучик света, и она оказалась одна в кромешной тьме и невольно содрогнулась своим рыхлым телом. Прошлый раз, когда она шла этой дорогой, светила луна, ее серебристый свет четко и ясно указывал ей путь. А сегодня было новолуние, и в переулке была такая темнотища, что даже вытяни руку перед собой – и то не увидишь. Стук сердца барабанной дробью отдавался в ушах, и на какой-то момент страх овладел ею. Она до смерти испугалась этого мрака, словно заманивавшего ее прямо в ад. Надо было догадаться прихватить лампу! Элизабет почувствовала сильное желание немедленно вернуться под домашний кров. Может, действительно взять лампу или факел? А вдруг она разбудит Махмуда или Эстер?

В этот момент в ушах ее раздался голос. Голос отца Джакомо. И это были слова, которые он произнес в конце их последнего собрания несколько дней назад, слова, исполненные глубокой веры, придававшие ей сейчас силы. «Будьте сильными, полагайтесь на Господа. Путь ваш может пролегать сквозь глубокую тьму и страшные опасности, но не забывайте, братья и сестры, этот путь приведет вас к свету». Да, отец Джакомо был прав. Она должна пересечь темноту, чтобы выйти к свету. Она должна быть сильной. И она будет сильной. С Божьей помощью.

Элизабет затянула накидку под подбородком и свернула налево. Медленно, шаг за шагом пробиралась она ощупью вдоль стены дома, пока наконец не дошла до большой улицы, освещенной факелами через равные промежутки. Здесь она пойдет быстрее, но нужно соблюдать особую осторожность. Ведь не только ей здесь лучше видно, солдатам – тоже.

Насколько позволяла ее тучность, стараясь не шуметь и не задыхаться, Элизабет почти бегом преодолела улицу и свернула в боковой проулок. Но что это? Повариха остановилась и прислушалась. Где-то впереди послышался тяжелый топот сапог, грубые голоса и звон сабель. Шум доносился из соседнего переулка и приближался прямо к ней. Элизабет торопливо огляделась в поисках укрытия. Шагах в десяти от нее, между двумя соседними домами, зиял узкий проход. Скорее всего, через него можно было попасть на задний двор, а можно было и упереться в стену. Но это уже не имело значения, так или иначе, туда не проникал свет уличных факелов, и она сможет укрыться в тени. Элизабет припустилась что было духу, уже краем глаза увидев первого солдата, появившегося из-за угла. И тут вдруг что-то зазвенело, упало на булыжную мостовую.

«Мой крест!» – с ужасом поняла она и с максимальным проворством, которое допускали ее объемы, наклонилась за сверкавшим и переливавшимся в отблеске факельного огня предметом. Крест был красиво отделан ограненными аметистами, его много лет назад завещала ей племянница епископа Перуджи в награду за ее кулинарное искусство и верную службу. Этот крест был слишком дорог ей, чтобы оставить его валяться на улице, даже если это стоило бы ей жизни.

Схватив крест, она прижала его к объемистой груди и побежала дальше. Солдат повернул голову в ее сторону в тот самый момент, когда она поравнялась со спасительным проходом. Она успела разглядеть высокую шапку янычара и сверкнувшую на боку саблю. Задыхаясь от быстрого бега и обуревавшего ее ужаса, она юркнула в темную нишу и принялась истово молиться Богу, чтобы турок не заметил ее. И еще она молилась, чтобы в темноте ее не подкарауливали новые кошмары – вроде воров, убийц или – что еще страшнее – крыс.

– Стойте, ребята! – услышала она на небольшом удалении голос янычара. – Вы тоже видели это?

– Что именно?

– Чью-то тень. Там впереди. Мне показалось, кто-то прошмыгнул через улицу, чтобы не попасться нам на глаза.

Элизабет поперхнулась и зажала рукой рот. Значит, он все-таки заметил ее.

– Ты уверен, Рашид? Я ничего не видел. А ты, Джамал?

Молчание. Элизабет отдала бы целую связку умбрийских колбас, которые она приготовила к завтрашнему господскому обеду, лишь бы узнать, что сейчас делали солдаты. Обыскивали входы в дома? Подбирались ближе, поскольку успели заметить, где она спряталась?

– Должно быть, тебе померещилось, Рашид, – произнес наконец другой голос.

– Может, зверь какой? – предположил еще один голос. Таким образом, их было не меньше четырех, сосчитала Элизабет. Четверо солдат! Если они ее обнаружат, она пропала! – Может, это кошка за мышами охотится. Или бродячая собака. Пошли дальше.

Шаги приближались. Кажется, проходят мимо. Элизабет увидела, как мужчины минуют ее прибежище.

Один, два, три. В ее груди затеплилась надежда. Но тут четвертый янычар замедлил шаги и остановился прямо перед узким проходом. Его стройная фигура четко выделялась на фоне освещенной улицы. Элизабет втянула свое мощное тело еще глубже в темноту, пока не уперлась в стену. Тупик! Она уже не отваживалась дышать. Видел ли он ее, слышал ли?

– Эй, Рашид, ну что там?

– Не знаю, – отозвался янычар, втянув носом воздух, словно ищейка, взявшая след. – Тут что-то есть. Запах какой-то странный. Каких-то необычных приправ и... да, точно, колбасы.

Его голос в тишине звучал так громко меж тесно сгрудившихся стен, как будто парень был совсем рядом. От страха у Элизабет замерло сердце. А что, если он подойдет еще ближе? Если войдет в нишу? Здесь он неминуемо найдет ее. Бежать ей некуда, выхода нет. Что он с ней сделает? Она крепко зажмурилась и стала про себя страстно молиться Господу, моля Его спасти и сохранить ее. Другие тоже подошли поближе и стали принюхиваться, будто свора охотничьих собак.

– Послушай, Рашид, и чем ты только думаешь? – со смехом воскликнул один из янычар. – Еще бы здесь не пахло колбасой! Ведь тут по соседству живет Ибн-аль-Саид, мясник. У него лучшая в городе колбаса. По-моему, ты переутомился и тебе пора спать. Вот уже и призраки мерещатся. Ну пойдем наконец, хватит!

Элизабет рискнула приоткрыть глаза. Четвертый янычар все еще стоял у прохода, словно никак не мог избавиться от сомнений.

– Пожалуй, вы правы, – произнес он в конце концов. Потом наклонился и поднял что-то с земли. – Наверное, я обознался. Должно быть, это была кошка.

Шаги солдат удалились, наконец все стихло. Однако Элизабет еще долго выжидала, прежде чем решилась выбраться из своего укрытия. Она медленно и бесшумно вышла на улицу. Осторожно огляделась. Нигде никого не было видно – ни кошки, ни человека, ни янычара. Никого. Как близко она была от разоблачения! И все только потому, что готовила в этот день колбасу! По вкусу хозяина – с чесноком, розмарином и тимьяном, как делали их у нее на родине. Вот уж никак не могла она предположить, что запах настолько въестся в ее одежду, что выдаст ее! И все же она была спасена.

34
{"b":"426","o":1}