ЛитМир - Электронная Библиотека

Козимо огляделся в гостиной. Лампы были зажжены и распространяли уютный свет, подушки разложены на достаточном расстоянии друг от друга, создавая подходящее обрамление для доверительной беседы. Ансельмо уже поудобнее расположился на ковре, небрежно растянувшись на двух подушках, недовольно сдвинув в сторону носком своих домашних туфель без задников бахрому ковра. Ансельмо был прекрасно осведомлен о правилах этикета. За эти годы он приобрел настолько утонченные манеры, что многие аристократы в Италии принимали его за дворянина самых благородных кровей. Однако здесь, в Иерусалиме, он не чувствовал себя обязанным соблюдать правила этикета и приличия. Он томился в этом городе не по собственному желанию и без всякого удовольствия и готов был демонстрировать это каждому. Козимо подавил улыбку. Иногда Ансельмо был упрям, как мальчишка, несмотря на свой истинный почтенный возраст. Далее взгляд Козимо скользнул по Анне. Она стояла посреди комнаты с потерянным видом. Лицо ее было бледным и напряженным, она растирала руки, будто намыливалась невидимым куском мыла. Весь день Анна была на удивление беспокойной и отстраненной. Явно волновалась. Отчего? Белокурый янычар обещал ей прийти раньше? А если так, почему не сдержал своего обещания? Что-то его задержало или он просто играл ее чувствами? Козимо невольно нахмурился. Анна была незаурядной женщиной, и он не допустит, чтобы кто-то обижал ее.

Наконец в дверь гостиной постучали, и Махмуд поспешил открыть. Однако первым в комнату вошел не янычар, а Элизабет. Раздвинув подносом пошире проем двери, она промаршировала в комнату, как разъяренный бык. Козимо закрыл глаза и стиснул зубы. Ему уже надоело постоянно краснеть за грубые манеры поварихи. Который раз уже он не давал воли своему желанию просто выкинуть ее из дома. «Лучше всего прямо сейчас, – подумал он, – иначе завтра она опять сервирует отличную еду и будет вести себя с такой изысканной вежливостью, что ты тут же забудешь все ее капризы и дурные манеры». Тут он заметил, что был не единственным, чье внимание было обращено на Элизабет. Белокурый янычар стоял в дверях как вкопанный и пожирал глазами повариху, повернувшуюся к нему спиной. Его чистые голубые глаза неотрывно следили за каждым ее движением, как игривый котенок наблюдает за клубком шерсти. Это еще что за новости? Лишь в нескольких шагах от Элизабет стояла Анна, но он, похоже, даже не заметил ее. Может, подобно многим своим единоверцам, он питал особую страсть к пышным женщинам?

«Ну погоди, мальчишка! – хмуро подумал Козимо. – Я тебя выведу на чистую воду. И если выяснится, что ты использовал чары своих голубых глаз, чтобы разбить Анне сердце, я разобью тебе башку, причем собственноручно».

– Добро пожаловать в мой дом! – С самой сияющей улыбкой, на которую был только способен, и с распростертыми объятиями он подошел к янычару. Обнял его и расцеловал в обе щеки как самого закадычного друга. Недоверчивый взгляд, которым молодой человек пронзил Козимо, недвусмысленно говорил о том, что тот усомнился в здравости его рассудка. Гость невольно отступил на шаг назад.

«Первое очко в твою пользу, – отметил про себя Козимо. – Посмотрим, как ты поведешь себя дальше. Представление еще не окончено».

– К сожалению, вы еще не назвали мне своего имени, – произнес он с такой преувеличенной радостью, что сам удивился, почему Ансельмо так спокойно и невозмутимо реагирует на это. Впрочем, Ансельмо достаточно хорошо знал его, чтобы не понять, что он затевает какую-то игру. – А ведь вы уже стали частым и желанным гостем в моем доме.

Янычар никак не отреагировал на его колкости. Да он едва ли вообще слышал слова хозяина дома. Его взгляд был прикован к какой-то точке за левым плечом Козимо. Черты лица гостя расправились, а в глазах вдруг сверкнула теплая искорка. Словно солнечный свет преломился в отшлифованных гранях драгоценных сапфиров. Козимо знал, что за его спиной стояла Анна, и было несложно догадаться, что взгляд был обращен на нее. Но с какой стати он тогда таращился на Элизабет? Возникшая пауза уже грозила чересчур затянуться, но тут янычар словно вспомнил о словах Козимо.

– Меня зовут Рашид, – ответил он наконец и перевел взгляд на хозяина. Это явно стоило ему некоторых усилий.

– Очень приятно, Рашид. А я Козимо из дома ди Медичи, что во Флоренции. Моего сына Ансельмо и мою кузину синьорину Анну я, вероятно, могу уже не представлять. – Лоб янычара чуть заметно омрачился. Он словно на миг задумался, как ему истолковывать слова Козимо. – Пойдемте, мой молодой друг, – пригласил Козимо, с неожиданной доверительностью положив гостю руку на спину, чтобы проводить к одной из подушек. Он почувствовал, как мышцы Рашида напряглись от его прикосновения. Так-так, молодой человек почувствовал недоверие и дискомфорт. Может, у него нечиста совесть или он опасается, что попал в дом к сумасшедшему? – Присаживайтесь, мой молодой друг. Разрешите налить вам чаю?

– Спасибо, с удовольствием, – ответил Рашид и сел на удобную подушку. Он как будто испытал облегчение, что его и Козимо теперь разделяло расстояние, пусть даже не более трех шагов.

Козимо разлил по чашкам горячий темно-коричневый напиток, благоухающий свежей мятой.

«Собственно говоря, это обязанность Элизабет», – подумал он, протянув чашку сначала гостю, потом Анне и под конец Ансельмо. Ехидный взгляд, который бросил ему Ансельмо, насторожил его. Тот явно сгорал от нетерпения подключиться к разыгрываемой здесь комедии. Козимо едва заметно покачал головой и уселся прямо напротив Рашида.

– Простите, что заставили ждать вас у ворот, Рашид, – произнес он все в том же преувеличенно радостном тоне. Он любил лицедействовать еще тогда, во времена своей молодости во Флоренции. Вместе с Джакомо они часто стояли на сцене. Хотя Козимо не мог не признать, что Джакомо был намного талантливее его, намного. К несчастью, как выяснилось позже. Своим актерским даром ему удавалось ввести в заблуждение всех, даже собственных родственников. Все это очень походило на правду. Но с тех пор минуло целое столетие. Ход собственных мыслей был не слишком веселым. – Мой привратник чересчур буквально понимает свои обязанности, – продолжал он как ни в чем не бывало. – Махмуд не был уверен, может ли он доверять вам. Вы сегодня не в форме. Вероятно, это его и смутило. Я полагаю, ваш визит не носит официального характера, и поэтому вы предпочли свою обычную одежду. Может быть, вы пришли поговорить со мной о ваших взаимоотношениях с моей кузиной Анной?

Слова, с такой легкостью и непринужденностью сорвавшиеся с его губ, словно свежевыпавший снежок, попали в цель. Рашид побледнел. Он поперхнулся, закашлялся, и Козимо был готов держать пари, что чашка выпала бы из рук парня, не будь он так хорошо натренирован.

– Однако... – голос янычара сел от волнения, – вы не церемонитесь.

– Жизнь коротка, мой юный друг, – спокойно возразил Козимо, продолжая пристально разглядывать гостя и пытаясь понять, какова причина его нервозности. Может быть, он просто волнуется, как любой молодой человек, пришедший просить руки любимой? А может, испытывает страх или угрызения совести? – Не стоит эту жизнь тратить на пустую болтовню.

Рашид крутил в руках чашку, уткнувшись глазами в свое левое запястье, шрамы на котором были не иначе как следствием упражнений в фехтовании. В голове Козимо всплыли законы мусульман. Ворам отрубали кисть руки. Может, та же участь постигала нежелательных любовников? И Рашид сейчас раздумывает, на какое место опустится топор палача? Или он всего лишь размышляет, как половчее выбраться из неприятной истории?

Рашид поставил чашку на стол и открыто посмотрел в глаза Козимо.

– Я люблю вашу кузину, – твердо произнес он, взглянув на Анну. Козимо проследил за его взглядом. Анна была бледна и смущена. Она почти не говорила на иврите и едва ли поняла содержание разговора, но была достаточно умна, чтобы догадаться, о чем шла речь. Сейчас она бесспорно испытывала адские муки. – Я люблю ее всей душой. Анна – смысл моей жизни. Я знаю, что не имею права на подобные чувства. И если этим я оскорбляю ваши чувства или, быть может, даже ваши собственные притязания на нее, то весьма сожалею, но это ничего не меняет. По крайней мере для меня. – Он осекся, лицо его было бледно, а в глазах горела решимость, неожиданно тронувшая Козимо. – Разумеется, вы вольны потребовать от меня удовлетворения. И я готов нести ответственность за последствия, какими бы они ни были.

54
{"b":"426","o":1}