ЛитМир - Электронная Библиотека

Ансельмо саркастически рассмеялся:

– Какая муха? Разве это была не ваша идея – заставить меня ухаживать за Элизабет? А теперь, когда я, потакая вашему желанию, делаю все от меня зависящее, чтобы понравиться толстухе, вам это не по вкусу. Вот каковы они, высокие господа. Сначала хотят, чтобы наш брат прыгнул для них с горы, а потом...

– Замолчи, пока не поплатился головой за свои слова, – тихо, но очень внятно произнес Козимо. Лицо его побелело от гнева, глаза метали молнии.

Анна чуть не поперхнулась. Она никогда еще не видела Козимо таким взбешенным. Было такое впечатление, что он обладал властью убивать людей одной силой своего взгляда. В этот момент она не хотела бы оказаться на месте Ансельмо. Тот тоже явно оробел, побледнел и сделал пару шагов назад.

– Я... Ах, да что вы знаете! – в сердцах воскликнул он и резко отвернулся.

Козимо медленно, с шумом выдохнул воздух, и щеки его снова слегка порозовели.

– Сиди по крайней мере тихо, если уж не хочешь помогать. – Он вновь обратил свой взор на разложенный на столе манускрипт.

– Помогать? – пробормотал Ансельмо. – Чего ради? Все это давно потеряло всякий смысл. Джакомо наверняка уже прибрал к рукам пергамент.

– Нет, я в это не верю, – возразила Анна. – Если бы пергамент попал к Джакомо, вы бы точно узнали об этом. Он бы не замедлил поставить вас в известность о своем триумфе – во всяком случае, мне так кажется.

Козимо кивнул, не отрывая глаз от письма. Очевидно, он придерживался того же мнения.

– А если это вовсе не настоящее письмо? – гнул свою линию Ансельмо. – Джакомо сам мог написать это письмо, а настоящее перехватить. Ведь он регулярно прикладывается к эликсиру вечности. Кто может пору читься, что уже столетие назад он не узнал, что мы дела ем в этот момент? Может, он даже наслаждается от всей души, тайком наблюдая, как мы с помощью этих кара куль ищем пергамент, которого на самом деле вовсе не существует.

Анна вздрогнула и пришла в замешательство. На это ей возразить было нечего.

– Ты прав, Ансельмо, – отозвался Козимо, – этого мы не знаем. Но мы можем надеяться. И пока мы не обладаем доказательствами, что письмо подделано Джакомо, мы будем пытаться отыскать пергамент. Даже вопреки опасности, что мы идем по ложному следу и тем самым веселим Джакомо. У нас нет другого выбора. Это письмо – единственный шанс, который у нас остался.

Ансельмо молчал, сморщив лоб и надув губы, как обидевшийся школьник. Козимо вновь склонился над письмом.

– Церковь, – пробормотал он. – Что мог иметь в виду де Сен-Клэр под «церковью»? Некое конкретное место? Может, могилу одного из братьев или какого-нибудь святого? А может, это что-то вроде тайного языка, который сразу был бы понятен аббату монастыря Гластонбери?

– Может, и так, но...

– Но что?

– Не знаю, – вздохнула Анна, до рези в глазах продолжая вглядываться в мелкие буковки. Она словно заклинала их, все еще надеясь заставить их выдать свою тайну. – Этот патер Джозеф ведь не принадлежал к одному из тайных орденов, которые использовали тайнопись, так ведь? – Она беспомощно развела руками. – Ничего не получается. Ключ к коду должен быть здесь же, где-то в этом письме. Должно быть, мы что-то проглядели.

– И что бы это могло быть? – спросил Козимо. – Вы думаете, де Сен-Клэр мог воспользоваться симпатическими чернилами?

Анна пожала плечами:

– Кто знает, может быть, и так...

Их размышления прервал смех Ансельмо.

– Невидимые чернила? – развеселившись, воскликнул он, характерным жестом постучав ладонью по лбу. – Да вы сами посудите. Человек лежал на смертном одре, изнуренный чумой. Письмо он, скорее всего, написал в один из последних моментов просветления, когда не надолго отступил лихорадочный бред. Конечно, у него было время и здравый рассудок, чтобы прибегнуть к симпатическим чернилам. Но откуда он мог их взять? Этот патер Джозеф и его собратья, скорее всего, умирали в какой-нибудь Богом забытой деревушке, где не было никого, кроме кучки крестьян и пары пастухов, большинство из которых наверняка вообще не умели ни читать, ни писать. Де Сен-Клэру наверняка было непросто раздобыть хотя бы пергамент, перо и простые чернила. И вы думаете, что один из крестьян где-то припрятал пузырек невидимых чернил? Может, в свинарнике или под соломой? Простите мою откровенность, но вы оба просто рехнулись.

Козимо взглянул на Анну, и по лицу его пробежала едва заметная улыбка.

– Пусть Ансельмо несколько резок в своих предположениях, но не могу не согласиться, что в его доводах присутствует некая логика.

– Но где-то он же должен был написать это! – в отчаянии воскликнула Анна, стукнув ладонью по столу. Она окончательно разозлилась на всех и вся. На Ансельмо, потому что, кроме глупых шуточек, он не внес никакого вклада в решение загадки; на Козимо, который еще был способен смеяться над этим. И на саму себя, которая, видно, была слишком глупа, чтобы разгадать код. И на письмо, которое никак не желало отдавать свою тайну. – Где-нибудь – между строк, в дате или еще где-нибудь – этот патер Джозеф должен был написать, где находится пергамент. Я в этом уверена!

«Кроме того, ты вряд ли прислал бы меня сюда из 2004 года, если бы здесь не было пергамента!» – подумала она, глядя на Козимо сверкнувшими от бешенства глазами.

Козимо не ответил на ее взгляд, словно догадываясь, что она думала о будущем, о котором он вообще ничего не хотел знать. Вид у него был необычайно усталый. И выглядел он гораздо старше, чем позволяло предположить его лицо. Сколько ему сейчас было на самом деле? Анна быстро сосчитала в уме. Сейчас 1530 год, а он родился в 1447-м. Восемьдесят три – довольно почтенный возраст. Благодаря эликсиру он прекрасно сохранился и выглядел самое большее лет на тридцать пять.

– Давайте на сегодня закончим, – предложил Козимо и потянулся. – Нет смысла и дальше ломать над этим голову. Надо отвлечься. Кто знает, вдруг кому-нибудь из нас сама собою придет спасительная идея.

Анна задумчиво покачала головой. Она все еще не могла поверить, что они были настолько слепы, что не могли расшифровать послание. В каком же месте Иерусалима патер Джозеф обнаружил пергамент из «Проклятия Мерлина»?

– Я бы показала письмо Рашиду, – сказала она, стараясь не обращать внимания ни на циничные гримасы Ансельмо, ни на зарождающуюся в душе тревогу. Ведь уже прошло три дня с тех пор, как она в последний раз видела молодого янычара. – Он полностью беспристрастен. Может быть, он что-нибудь придумает?

– Мысль неплохая. Не вижу причины, почему бы нам не прибегнуть к его помощи и в этом деле.

Ансельмо презрительно засопел, но промолчал, поймав строгий взгляд Козимо.

Едва Козимо успел скатать пергамент и, спрятав его в футляр, убрать в тайник, как раздался стук в дверь. Это был Махмуд.

– Господин, простите, что поздно беспокою. С вами желает говорить один господин, кажется, еврейский купец.

– В это время? – Козимо недовольно нахмурился. – Это так срочно? Скажи ему, чтобы пришел завтра. Сейчас я слишком устал, чтобы еще принимать гостей.

– Это я ему уже сказал, господин, – возразил Махмуд. – Но он настаивает на том, чтобы его пропустили к вам. Именно сегодня. Говорит, дело крайне важное.

– Он назвал свое имя?

Махмуд покачал головой:

– Нет, господин. Но он обязательно хочет поговорить с вами. Сейчас. Ах да, еще он просил, чтобы вы были один.

Козимо издал стон и потер переносицу, будто у него разболелась голова.

– Едва ли не больше чем поздних непрошеных визитеров я обожаю тех посетителей, кто утаивает от моего привратника свое имя. – Он устало вздохнул. – Ну хорошо, Махмуд, веди этого непрошеного неведомого гостя.

– Вы действительно намерены принять этого человека? – удивленно спросил Ансельмо, как только за Махмудом закрылась дверь. – Да еще один? А если это западня? Подумайте, даже Джакомо может скрываться под маской еврейского купца, чтобы ввести вас в заблуждение.

– Мой дорогой Ансельмо, поверь, я тоже продумал этот вариант. А посему вы оба спрячетесь в потайной комнате и оттуда будете вести наблюдение.

65
{"b":"426","o":1}