1
2
3
...
67
68
69
...
82

– Я сам провожу вас до двери. И не забудьте про ваше маскарадное одеяние.

Не успели мужчины скрыться за дверью библиотеки, как Ансельмо привел в движение невидимый механизм и открыл потайную дверцу. Анна вздохнула с облегчением, и не столько потому, что наконец покинула душную тесную каморку, сколько радуясь, что скоро Рашид будет в безопасности.

И наказание

Юсуф пересек казарменный двор. Он как раз завершил свою вахту на воротах, остаток дня был для него свободен. Но перспектива пробездельничать полдня мало радовала его. Как убить это бесконечное время до начала следующего дежурства? Хасан с Джамалом приглашали его в баню, но он отказался. На это у него было так же мало охоты, как и на партию в шахматы, которую ему предложил Кемал. Был один-единственный товарищ, с которым он любил играть в шахматы, ходить в баню или просто сидеть на стене, болтать о чем угодно или молча наблюдать за заходящим солнцем. Он даже представить себе не мог, как ему будет недоставать Рашида. За несколько дней его отсутствия Юсуф уже испытал адские муки, а впереди его ожидало еще немыслимое количество дней без друга.

Между тем все уже знали, что Рашид – предатель и сейчас томится в тюрьме наместника в ожидании приговора и казни. Мастер суповой миски рассказал им об этом во время специального построения. Теперь многие янычары сплевывали на пол, когда речь заходила о Рашид е. Хасан и Джамал в том числе. А ему его ужасно не хватало. Пусть даже Рашид был отъявленным подлецом и негодяем, изменником, собравшимся предать своего лучшего друга, и к тому же сторонником этого ужасного проповедника, Юсуфу было плохо без него. Он тосковал по нему утром, просыпаясь и видя пустую кровать рядом со своей. Тосковал, когда умывался и ел, во время молитв и упражнений с оружием и верхом. Тосковал во время долгого стояния на посту. Но больше всего ему не хватало друга в свободные часы. Как бы ему хотелось повернуть время вспять! Лучше бы он никогда не говорил с Ибрагимом и Омаром про Рашида!

Юсуф на ходу отстегнул саблю и снял высокую шапку. Чем заняться? Как провести часы до вечернего намаза? Гяуры, те по крайней мере могли в свободные часы одурманивать себя вином, пусть даже это было мимолетное, обманчивое утешение. А что делать ему? Голова его была пуста и напоминала полый барабан.

Неожиданно налетевший порыв ветра вырвал у него из рук шапку и погнал ее по двору. Юсуф кинулся за ней вдогонку, как пес за отброшенной костью. Он знал, что представлял потешное зрелище, способное уморить товарищей и заставить смеяться до слез. Должно быть, они стояли сейчас на дозорных башнях, наблюдали сверху за ним и хохотали до упаду над его тщетными попытками поймать шапку. Может, ему вообще стоит попросить увольнения и в будущем развлекать своим балаганом зевак на базаре? Но какое ему до всего этого дело, если он выдал тайну своего лучшего друга? Тайну, которая еще неизвестно – существовала она или нет. Может, все это не более чем плод его собственной черной фантазии? И неважно, соответствовали его предположения истине или нет, но он сам себе нанес смертельный удар. Какая теперь разница, выглядел ли он при этом смешным в глазах товарищей или нет.

Ветер продолжал гнать перед ним шапку, будто небесные силы решили поиграть с ним. Каждый раз, как только он добегал до нее и уже протягивал руку, чтобы схватить, шапка катилась дальше. Она то откатывалась назад, то вперед, то вправо, то влево, до самого здания, где были расквартированы офицеры. Там она и осталась лежать, неподвижно ожидая, как и положено шапке, когда он наклонится и поднимет ее. Юсуф уже собрался было выпрямиться, как тут изнутри здания до него донеслись голоса. Окно над его головой было открыто, и он отчетливо слышал каждое слово.

– Это правда, я ведь видел его собственными глазами, – произнес Омар. – Он мертв.

У Юсуфа не было намерения подслушивать. Он сам не знал, почему не убрался потихоньку восвояси, а остался сидеть скрючившись под окошком.

– Что именно ты видел, Омар? Опиши мне подробно.

Омар шумно выпустил воздух:

– Я же тебе сказал, что видел его камеру. Потолок, стены – все было черно от копоти, и вонь стояла ужасная от дыма и горелого мяса. Он лежал в углу, вернее – то, что от него осталось.

– Да-да, – нетерпеливо перебил его Ибрагим. – Все это ты мне уже подробно описывал. Но почему никто не заметил ни дыма, ни огня? Не слышал криков Рашида, а?..

– Ну, это было трудно. В его камере не было ни окошка, ни даже щели для проветривания во внешней кладке, так что дым не мог вырваться наружу. Остальные камеры в этом проходе пустуют, а тюрьма ночью охраняется лишь двумя стражниками, которые все время просидели в караульной. Поздно вечером Эздемир ходил к нему, чтобы снова допросить. Вероятно, он сделал это вскоре после его ухода.

– Все равно я отказываюсь понимать, почему он это совершил. Почему он вдруг покончил с собой? И почему таким способом?

– Откуда я знаю. Эздемир считает, что Рашид хотел избежать следующего допроса. – Омар расхохотался. – Он был жутко взволнован. На полном серьезе думает, что Рашид боялся расколоться под пыткой и выдать местонахождение проповедника. Вот глупец!

– Нам его глупость только на руку. Но почему парень сделал это на самом деле? Мы-то с тобой прекрасно знаем, что это не могло служить настоящей причиной.

– Может, кто-то из наших решил покарать его за мнимое предательство? Ты ведь помнишь, в какую ярость пришли все они, когда ты им обо всем рассказал. Или же у него была другая причина? Несчастная любовь, игорные долги, которые он не мог заплатить, страх перед палачом... Нет, это я хватил чересчур. Из страха перед палачом никакой дурак не будет сжигать себя заживо. Или он просто сошел с ума. Нет, серьезно, Ибрагим, – что ты переживаешь? Рашид уже больше ничего не расскажет Эздемиру. Парень мертвее мертвого!

– Так ли это на самом деле, Омар? Вот что не дает мне покоя. Покажи мне кучку костей и скажи: «Это Эздемир!» – и я не смогу доказать тебе обратное, пока не увижу стоящего рядом живого Эздемира. Почему мы должны быть уверены, что сгоревший труп, который ты видел в тюрьме, действительно труп Рашида? Имя его едва ли было нацарапано на костях, а?

– Нет, этого не было, но... Погоди! Вот узелок с вещами Рашида, которые уцелели в огне. – Юсуф услышал какое-то бренчание. – Видишь? Пара монет. Обугленный кусок шахматной фигуры без головы. Кусок шапки. И пара кремней. – Юсуф услышал, как об пол стукнулось что-то тяжелое. – Эздемир особенно ругает себя за кремни. Говорит, что во время обыска обратил на них внимание, но решил, что это безобидные камушки, которыми стражники часто играют в шахматы или в другие игры, чтобы скоротать время. Потому и не отобрал их.

– Король. Голова отвалилась, когда мы проводили большую инспекцию, помнишь? – Ибрагим вздохнул. – Да, похоже, ты прав. Все говорит о том, что Рашид мертв. И все же мне было бы спокойнее, если бы ты увидел его лицо. Ладно, Омар, пойдем в баню.

– Да, стоит отпраздновать этот счастливый поворот. Мы избавились от своих тревог, не пошевельнув и пальцем. Такое не каждый день...

Голоса удалились, и Юсуф услышал, как щелкнул дверной замок. Янычар не мог двинуться с места. Сердце стучало в груди громко и неровно. Он никак не мог осмыслить услышанное, находился в каком-то ступоре. И лишь когда его ноги окончательно затекли, он медленно и с трудом поднялся с корточек. Юсуф отправился в спальню и растянулся на кровати. Неотрывно глядя в одну точку на потолке, он неотступно думал о разговоре между Ибрагимом и Омаром, о том, что они рассказали товарищам о Рашиде, о том вечере, когда он в последний раз видел друга, и о собственных роковых выводах.

Юсуф был довольно большим тугодумом. Спальня заполнялась, янычары приходили и укладывались спать. Наконец лампы были погашены, и воцарилась тишина, а он по-прежнему неподвижно лежал на кровати и смотрел в потолок. Уже началось очередное дежурство, когда его наконец осенило. Он пошел по ложному пути и совершил чудовищную, непоправимую ошибку. Ибрагим с Омаром использовали его, чтобы убрать с дороги Рашида и отвлечь внимание от собственных козней. Поэтому Рашид был мертв. Его самый лучший друг сгорел заживо в гнусном застенке. А настоящие негодяи разгуливают на свободе и распространяют о нем отвратительную ложь. Товарищи проклинали его имя. По щекам Юсуфа хлынули слезы. Рашид! Он был виноват в его смерти. Но он искупит свою вину и понесет наказание за свое преступление. Он вернет Рашиду честное имя. А Ибрагима и Омара покарает. Им никогда больше не удастся марать имя его друга. Никогда!

68
{"b":"426","o":1}